1000 и одна ночь в замке с вампирами

      Альфред уже не помнил, когда в последний раз спал без кошмаров. Каждый день его воображение рисовало жуткие картины. Улицы, заваленные трупами. Муки грешников и приговоренных к казни. Маньяки и палачи с искривленными от ненависти и безумия лицами. Океаны крови, затапливающие города.       Альфред в очередной раз проснулся от собственного крика. Парень сжал в кулаке простынь и сел. В комнате было темно и тихо. Свет не сочился сквозь плотно закрытое окно. Так душно от липкого страха, множащегося в этом черном мраке.       Альфред опустил голову на подушку и зажмурился, напрасно пытаясь выровнять дыхание. Стоило парню немного прийти в себя, как рядом раздался недовольный голос:       — Снова?       Альфред испуганно вздрогнул. Сердце опять яростно ударилось о ребра, заставив кровь быстрее биться в узких венах. Парень открыл глаза, силясь разглядеть силуэт Герберта.       Вампир зашевелился, переворачиваясь на другой бок, чтобы заглянуть в глаза Альфреда. И парень этого совсем не хотел. Сердце щемило от острого чувства вины.       — Герберт, тебе не обязательно спать со мной в комнате. Когда все закончится, тогда и вернешься, — пробормотал Альфред, качая головой.       — Считаешь меня слабым трусом? Или жестоким эгоистом? — возразил вампир.       Он приподнялся на локте, прижимая парня к себе свободной рукой. Глаза Герберта чуть мерцали в темноте. Пожалуй, это выглядело жутко, хотя Альфред давно привык. Более того, он уже боялся засыпать, не чувствуя на себе этого любопытного взгляда. Так он чувствовал себя защищенным.       — Последний раз такое было много-много лет назад. Мама тогда играла мне на фортепиано, чтобы я лучше спал, — вздохнул парень, возвращаясь в дни своего детства.       Прошлое Альфред помнил смутно. Он легко мог представить лица родителей и их усталые после работы голоса, но почему-то картины простого быта упорно не восстанавливались в памяти. Не было в жизни и тех моментов, которые бы навсегда застревали в сознании из-за своей сочности, яркости. Альфред даже сказал бы, что у него не было детства, потому что вспоминать о нем совсем нечего.       — Настроенное фортепиано у нас лишь одно. В зале. Но я не думаю, что ты хочешь спать там, — мрачно усмехнулся Герберт, чуть поморщившись.       — Что ты! Я совсем не намекал, я…       Однако договорить Альфред не смог. Вампир уже вскочил с кровати, воодушевленно направляясь к шкафу. Кажется, на его губах играла хищная улыбка.       — Я знаю! — победно воскликнул Герберт, накидывая на плечи какую-то рубашку.       — Что ты хочешь? — осторожно поинтересовался Альфред, плотнее укутываясь в одеяло.       Вампир отвечать не счел нужным. Он лишь подмигнул парню и скрылся во тьме коридора, оставив несчастного наедине со своими страхами. Альфред отвернулся к стене, стараясь не думать о плохом. Обычно он не боялся темноты, но в такие дни, как этот, когда кошмары сминали легкие так, что воздух становился колким и опасным, хотелось сжаться до размеров собственного сердца, отчаянно бьющегося в грудной клетке.       Альфред не знал, сколько он пролежал, отчаянно взывая к Герберту. Он молил о его скором возвращении и считал минуты. Герберт… Герберт… В каждой мысли. С ним так спокойно. Альфред закусил губу, осторожно высовываясь из-под одеяла. Вовремя. Дверь снова распахнулась.       Герберт прошел в комнату. В одной руке он держал несколько длинных свечей, а в другой…       — Что это? — поинтересовался Альфред, садясь и прижимая колени к груди.       Вампир снова не ответил. Он опустил свечи в канделябр на стене и зажег их. Рыжие отсветы упали на стену, на бледное лицо Герберта и на… гитару? Семь струн тихо зазвенели, когда корпус глухо стукнулся о ножку стола. Альфред с любопытством склонил голову к плечу и улыбнулся, когда Герберт, недовольно нахмурившись, опустился на край кровати.       — Ты будешь играть мне? — улыбнулся парень.       — Угу. Если смогу настроить, — пробормотал вампир, осторожно задевая струны пальцами.       Альфред передвинулся ближе к нему, утыкаясь лбом в плечо. Спокойно. Немного холодно, зато мурашки приятно щекочут кожу. Герберт кинул на парня косой взгляд и едва заметно улыбнулся. Его пальцы слегка задевали струны, которые неприятно звенели, пока вампир медленно поворачивал колки.       Альфред с интересом наблюдал за его действиями, потирая слипающиеся глаза. Так мучительно хотелось спать, но только без кошмаров. Пока Герберт настраивал инструмент, парень размышлял о том, сколько всего они перепробовали за время этих мучений. Бурные ночи, отнимающие все силы. Чтение стихов, рождающих в сознании самые романтичные образы. Разговоры, успокаивающие нервы. Какие-то отвары, от которых кружилась голова, и глаза слезились. Ловец снов, в итоге упавший на голову Герберту. И все напрасно. В этот раз все точно должно было получиться.       Альфред и не заметил, как погруженный в свои мысли он чуть не уснул. Однако его легко пихнули в бок.       — Подожди, еще рано, — улыбнулся Герберт, осторожно укладывая парня на спину.       Альфред охотно повиновался. Он уронил голову на подушку Герберта, с плохо скрытым наслаждением вдыхая столь родной запах, и натянул одеяло. А вампир пересел чуть ближе, последний раз провел большим пальцем по туго натянутым струнам и замер, вглядываясь в игру огня.       — Что-то не так? — перебарывая зевок, спросил Альфред.       — Нет, просто вспоминаю, — улыбнулся Герберт, почти невесомо обхватывая гриф ладонью левой руки.       А потом зазвучала музыка. Нежная и плавная она заполняла все вокруг, не оставляя места для печали и боли. И на душе было не просто спокойно, а мирно. Словно не существовало понятий войны и смерти. Альфред невольно крепче прижался к Герберту, словно надеясь лучше впитать это состояния счастья, и осторожно обнял его.       А Герберт пел. Тихо и сладко. На неизвестном Альфреду языке, похожем на странную смесь французского и испанского. Красиво. Нежно. Как никто в целом свете и никогда не смог бы. Песня обволакивала сознание, усыпляя его, унося в неизведанную райскую страну.       Тепло. Несмотря ни на что. Уютно. Нет страха. Нет тоски. Нет печали. Альфред утыкался лбом в чужую спину, не думая ни о чем. Он уже поверил, что кошмары навсегда отступят. Любовь против них помогает отлично.       Уже в полудреме Альфред услышал, как затихла музыка, как Герберт опустился рядом, утыкаясь подбородком куда-то в район затылка, и прижал парня к себе. Чуть позже едва ощутимые поцелуи скользнули вниз по его шее и запястьям, а потом Альфред окончательно уснул, окунаясь в сладкую негу.