Очень приятно, Демон!

      Замок Икусагами располагался на живописной равнине, окруженной густыми лесами. Каменные постройки поражали своей высотой, красотой, мощью и масштабами. Никто б и не подумал, что бог войны интересовался не только защитой своих владений, но так же их внешним видом. Обитель Икусагами, находилась внутри огромной крепости. Каменные стены окружали его по всему периметру, а простору внутри было хоть отбавляй. Хватило бы места на постройку целого города. Внутри, по левому краю от стены, расположились маленькие домики и тренировочный лагерь. В них то и жила его многочисленная армия, подальше от замка, в самом конце огромной территории. Сразу у входа за деревянной, массивной дверью в стене, раскинулась длинная, прямая дорога. Она тянулась к самому замку и проходила мимо красивого, широкого озера. Довольно живописного. Здесь же было много садов с прекрасными цветами, фонтаны, скульптуры маленькие лавочки. И если левая часть больше напоминала владения бога войны, то середина и правая часть походили на владения бога созерцания. Все было настолько гармонично, изысканно и благородно. Икусагами оказался полон сюрпризов.       Было не поздно. Около пяти вечера, но зимний день стремительно бежал прочь, уступив благодарным сумеркам. Было холодно. Снег с самого утра и по-прежнему, плавно падал на землю, крупными хлопьями.       В паре метрах от огромной стены, стояли трое. Акира, как обычно, был немного впереди всех. Он всегда впереди. Так привык. Выделялся белым плащом с капюшоном, на фоне одетых во все темное екаев. Двое самых приближенных слуг, стояли на два шага позади, не хватало шикигами, ну, а чуть дальше, расположилась армия. За Кровавым Королем последовало, около 7 000 екаев. Совсем не много учитывая, что армия бога войны состояла из 88 000 солдат. Именно они и заполнили собой всю левую территорию замка. Тщательно охраняли его и тренировались каждый день. Что еще можно было делать, если нет войны и настоящих сражений. Все же несмотря на скуку и желание проявить себя, солдатам и в страшном сне не мог привидеться безумец, который посмеет атаковать их крепость. Это было из области фантастики, не иначе.       Они не учли, что есть Акира-Оу. Рядом с ним, безумие — это детский лепет. Пшик. Ничто. Ведь даже слов не придумали, чтоб достойно описать его беспредельные выкрутасы отчаянного, помешенного на всю голову, психа.       Изучая рассеянным взглядом каменную преграду, лидер прикидывал шансы на победу. И как обычно был уверен в ней на все сто процентов. Страх забыл посетить его в детстве, а возможно, такой, как Акира напугал страх одним своим взглядом. Тот сбежал навсегда, не решаясь больше беспокоить. Полюбоваться внутренней красотой замка пока не довелось. Акира не мог оценить внутренних бескрайних просторов и пышного великолепия. Но стоя перед высокой, каменной стеной, протяженности которой не было конца и края, понял, ему здесь понравится. — Почему так долго, Кикуити? — подал он голос, почувствовав за спиной появление шикигами. — Кирихито-доно, старуха пыталась обмануть. Пришлось задержаться — он приблизился вперед и присев на одно колено протянул маленькую колбочку с жидкостью хозяину. Акира поспешно ее взял и даже не рассматривая, поместил во внутренний карман плаща. С помощью магии укрепил колбочку, иначе в момент сражения, долго она не продержится. — А что это за коробка? — спросил он заметив ее в руках Кикуити. — Господин это шоколадные конфетки, Исохимэ отдала в знак извинений. Сказала, что они придают сил. — О Куикуити-сама, мне б одну хоть попробовать — вопил меховой шарик. Набраться силы, ему не помешает. — Выкинь — приказ, которому не подчинится невозможно. Через пару секунд коробка валялась ненужной вещью в сугробе. — Мои слуги достаточно сильны, им не требуется допинг, от лживой карги. — Да, господин — сказал Кикуити, поднявшись с колена и встав чуть позади, рядом с Ятори и Кенжи.       После того, как желаемая вещь была доставлена, Кирихито смог сосредоточится на предстоящем бое. Отступать он был не намерен, даже если у Икусагами не 88000, а хоть миллион солдат. Решимость, кипящая в нем, была сравнима лишь с недвижимой горой. Акира пришел за башкой этого наглого ублюдка Икусагами. Первым пришел по его проклятую душу. Отомстить за то, что этот подонок активно участвовал в заточении его духа и тела в преисподней. Ошибка бога войны в том, что он решил поохотиться на демона, как на маленького кролика. Но Акира не жертва. Он хищник. Слишком опасный и до чертиков умный зверь. Поэтому нападет первым, заявит о себе на весь божественный мир. Вернет былое величие, свое имя, замок и пополнит армию. Но несмотря на то, что Икусагами дерзнул охотиться за его головой, Кирихито не собирался забирать его жизнь. Есть вещи хуже смерти и одна из таких вещей - унижение. Липкое, тягучие, уничтожающее, опускающее на самое дно ощущение. Бог войны будет умолять прикончить его, чем предпочтет участь опозоренной бездомной собаки, вынужденной бродить по бескрайним мирским просторам. — Думаю беспокоиться не о чем. Победа будет за нами. — уверенно подбадривал всех Кенжи, заметив кислую мину Ятори и Кикуити. — Молодец, Кенжи.— послышался голос Акиры — В такую мерзкую погоду, в самый раз разгорячится, перерезав пару глоток. — снег был ненавистен. Очень холоден и неприятен. — Кенжи-сама, а ты смерти не боишься? — спросил шикигами, стуча зубами не от холода, а от волнения. — Господин не повел бы нас на смерть. — тихо ответил тот. — Завидую твоему оптимизму. Только я в этом не уверен — возразил ему Ятори, покрепче сжимая от нервов кулаки. — Ты так говоришь, потому что хозяин тебя слегка разукрасил. — Болван ты, Кенжи-сама, я так говорю потому что нас 7004 екая, против 88567 солдат. Чувствую, это точно будет моим последним боем. Только бы госпо... — «...дин не пострадал », не успел договорить. — Чего???! — лицо екая перекосилось и левый глаз нервно подергивался. — Что такое, Кенжи? — настороженно спросил Акира, обернув голову. — Э... — замялся екай — Кирихито-доно, их там и правда 88000? — Может и больше. Какая к черту разница? Уж тебе, вообще должно быть все равно, сколько их. Разве нет? Нет. Черт возьми. Совсем нет.  — Разумеется, господин, — пришлось нехотя согласиться, чтоб Акира не прибил на месте — Но ведь мы ведем остальных за собой. Екаи же все погибнут. Им не выстоять против такого количества солдат. — Если не выстоят, значит не достойны следовать за мной. — спокойно сказал Акира, снова уставившись вперед. — Д...да, господин — покорно ответил слуга, сглотнув подступивший к горлу комок.       Кенжи давно не помнил этого ощущения, когда от страха слегка покалывает все тело. В горле пересыхает, и мозг концентрируется лишь на одной мысли: « хоть бы выжить». Нет, он не трус. Готов и к смерти, если нужно. Но проклятый инстинкт самосохранения диктует свои условия. Кенжи сможет побороть страх, он рассеется в битве. — Рано или поздно все подохнем. Так чего с этим тянуть в такой мерзопакостный вечерок. — Кирихито вплотную приблизился к огромной деревянной двери. — Тук, тук, тук — саркастическим тоном говорил он, стучась в запертую дверь. — Ты кто такой? — грубо спросил солдат, приоткрывший маленькое деревянное оконце. По-видимому, служившее глазком. — Твой кошмар. Охранник и ответить ничего не успел, как острая катана прошла меж его глаз. *** — Еще раз спрашиваю тебя женщина, и в твоих интересах не упрямиться. Что затевает дикий лис с этим демоном?! Только хватит пудрить мне мозги!!! — рычал Икусагами — Хватит говорить, что ты ничего не знаешь. Я так или иначе вытяну из тебя ответы!       Несколько часов назад Нанами очнулась в холодном, сыром подземелье на каменном полу. Просидела там неизвестное количество времени, после чего ее приволокли в огромный, роскошный зал. И вот уже час как она беседовала с богом войны, Икусагами. Правда беседой это было тяжело назвать. Скорее это был допрос.Причем с пристрастием. В его замке она вовсе не гостья, а пленница. Сидя на холодном полу с оковами на руках, взирала на ходившего из стороны в сторону Икусагами. С важным видом, он засыпал богиню глупыми, параноидальными вопросами, а она только и могла, что плакать и убеждать бога в том, что Томоэ не при чем.       У этого безумца началась паника после того, как он узнал, что Акира вернулся, у него новое тело, а теперь еще и былая сила. Оокунинуши и Мамору-ногами отказались поддержать его армию и отправить демона обратно в преисподнюю, поэтому Икусагами решил вершить правосудие собственными силами. Если всем плевать, что этот мир катится к чертям, то он сделает все ради порядка и общего блага. Даже опустится до того, чтоб похитить богиню Земли. Раз сможет узнать от нее все секретки дикого лиса и его братца. Икусагами был уверен, что Томоэ не раздумывая присоединился к Акире, как и в том, что девчонка в курсе всех их темных дел. — Но ведь я уже говорила, что Томоэ не при чем. — пыталась достучаться девушка. А сама дрожала всем телом, натыкаясь на взгляд этих горящих бешенством глаз — Он не злодей, поймите. Томоэ мой хранитель и служит прилежно. Его не в чем упрекнуть. Так почему вы решили что... — Женщина, не зли меня — это было открытое предупреждение. Бога раздражало, что эта девка водит его за нос. Битый час только и делает, что скулит и ничего по существу не говорит. — В жизни не поверю, что он не последовал за своим безумным братцем. И ты мне все расскажешь! Иначе мы перейдем к пыткам.       Сердце громко ударилось об грудь. Нанами сглотнула подступивший к горлу ужас. Он сдавливал внутренности, мешал дышать, не позволяя набрать прохладный воздух.       Талисманов нет. Томоэ не пришел за ней. Можно перехитрить бога. Сочинить на ходу нелепую историю, которая порадует мучителя. Но Нанами знает, что даже под страхом смерти не сможет очернить лиса. Она никогда не сможет подставить и предать Томоэ. Вот только чувства к его брату не в счет. — Никаких планов нет! — возмущенно закричала девушка. Увереннее чем когда-либо, перебарывая страх — Томоэ сам убил Акиру.— и вот он, железный аргумент — Они враги, вы же сами это знаете?! — За идиота меня держишь! — Икусагами сел около нее. Больно сдавил своей огромной лапой маленький подбородок — Ну побили морды из-за бабы, ну отправил его лис на тот свет — Нанами сморгнула. Давясь собственным дыханием, она смотрела на сумасшедшего параноика — И что?... Встретились, подрались, выпили пару бутылок саке, вспомнили прошлое и все! Друзья, как и раньше! Братья навек. Это называется мужская дружба, деточка! — он отпустил ее. Поднялся и посмотрел с высока. — Послушайте же меня. — взмолилась девушка — Томоэ не такой. Он бы никогда не стал помогать Акире в его планах. Да и не нужно Акире захватывать ваш мир!!! — а это было ошибкой — У него и без вас проблем хватает!!! — а это второй.       Следовало держать язык за зубами. Прикусить его и не дать обиде пролиться наружу, как и собственным чувствам. Не удержалась. Раскрылась. И тут же упала на пол, от тяжелой пощечины. — Вот ты и выдала себя, девчонка. — шипел ликующий бог. Вот он великий Икусагами оказался в итоге прав. Раскрыл всю шайку заговорщиков, разом — Ты знаешь, где я могу найти этого демона? — он присел и грубо дернул богиню за волосы, отчего та поморщилась — Ведь знаешь верно? Место, в котором находится этот деспот скрыто мощной магией, но ты меня туда отведешь. — Икусагами отпустил ее пучок и отошел на пару шагов, о чем-то размышляя. Прикидывал сколько солдат взять в логово этого зверя. — Я не знаю никакого места, — соврала Нанами, как можно убедительнее. Поднявшись с пола, она приложила руку к горящей щеке. На пальцах осталась кровь, а нижнюю губу пощипывало. « Разбил... Сволочь! Больно то как. Томоэ, где тебя леший носит... Быстрее, пожалуйста...Быстрее» — По глазам вижу, что знаешь. — снова обернулся к ней бог. — Говори! — Я знаю лишь то, что Томоэ и остальные непременно за мной придут. — Еще один удар по лицу. Больно. Нанами распласталась на полу бесполезным ковриком. Силы оклематься не сразу нашлись. Она так и лежала на каменной поверхности, по лицу текла кровь. Нос сильно болел, будто ее не рукой, а дубиной огрели.  — И отлично, что придет — обрадовался Икусагами — Не удивлюсь, если Микаге и этот трансвестит, Отохико, с ними заодно! Мои ребята их всех уделают в два счета! А тем временем ты покажешь мне где жи...       Снаружи раздался жуткий, оглушительный грохот. Этот шум ударил Нанами по ушам, и она прикрыла их ладонями так сильно, как могла. Вроде крови на руках не осталось. Перепонки целы, и на том спасибо. Достаточно разбитой губы и носа. По шевелящимся губам бога войны, Нанами поняла - тот ей что-то орет. Ничего не слышно. Жестом девушка показывает, что оглохла. В огромный просторный зал вбежало пару солдат, которые стали закрывать дверь. Икусагами что-то кричит им, и те мельтешатся по залу. Проверяют все входы, выходы и даже окна. — Томоэ... — прошептала Нанами с надеждой, не услышав собственного голоса. Улыбнулась и тут же схватилась рукой за кровоточащую губу. От улыбки еще больше стало щипать рану. На кровь, стекающую из носа, наплевала. Утирать ее нет никакого смысла. Багровая жижа течет, как ручей, пробившийся из горы. Слух понемногу начал возвращаться. Нанами стала различать некоторые звуки и голоса. — Вы ни на что негодные идиоты! — орал Икусагами, вне себя от ярости — Зачем вообще вас держу, бесполезные ослы?! И как?... Объясните мне... Как такое возможно?!!! Думаете, я стану здесь прятаться от этого ублюдка?! — его взгляд упал на богиню — Это из-за тебя он явился, девчонка! Резкий рывок за локоть и Нанами стоит на ногах. На руке точно останется синяк, ведь лапы у Икусагами, что железные тиски. Он стал тащить ее к выходу, заранее отдавая приказ. — Открывайте. — тащит Нанами, а до двери еще метра три, ведь зал огромен — Что смотришь, глупая обезьяна, — орет он солдату, стоявшему у входа — Открывай эти чертовы две... Не успел. Грохот. Взрыв. Двери в одну секунду разнесло на мелкие щепки. Прочное дерево превратилось, в мелкую стружку. В пыль, которая заполнила собой зал.       Хорошо, что богу войны хватило мозгов прикрыть Нанами собой. Щепки, вонзившиеся в него, могли покалечить богиню, если и вовсе не прибить. Солдаты, стоявшие ближе всех к среднему выходу, рассыпались пеплом. Остальные оглушенные, и потерявшие ориентацию в пространстве, вжались в стену. Те, кто находился подальше, бежали через другие двери. В зале царила полная паника. Он был наполнен дымом, пылью, прахом, и наполнял этой ядерной смесью легкие всех присутствующих. — Икусагами, старый хрыч — послышался язвительный тон, на пороге — Вот я и дома. Судя по закрытым перед носом дверям, ты не очень рад меня видеть. Какая досада... — среди дыма он пока не разглядел бога войны, но интуиция подсказывала, он здесь. — Ублюдок? Как ты посмел явится в мой дом! — в середине зала, что-то подало голос и зашевелилось. — Твой дом? — откровенная издевка — Твой дом теперь улица. С вещами на выход, будешь теперь бездомным богом. — в наглую объявил Акира. — Господин, может лучше, и с его головой поиграем? — радостно завопил Ятори. Утирая рукавом пот и кровь со лба.       Когда они сражались во дворе замка, один солдат полоснул Акиру, мечем по руке, тот в ответ, отрубил ему голову. В итоге отрубленная конечность превратилась в особое развлечение. Акира использовал ее, как мяч, передавая, то Кикуити, то Ятори. Нашел же время, в разгар битвы. Но когда Кенжи передали пас, он поймал голову в руки и поставил на землю. Слишком уважительно относился к чужой смерти. — Нет, Ятори. Убивать его не входит в мои планы. А вот позора, он нажрется сполна. — Акира ухмыльнулся. Дым начал рассеиваться. И Кирихито заметил, что бог войны лежит на каменном полу, а под ним еще чье-то тело. Видимо обрушился на одного из своих солдат, после взрыва. — Тебе не жить, Акира-Оу! — негодовал бог. С такой наглостью ему еще не приходилось сталкиваться. — Я по стене тебя размажу, как жалкого червя... — кряхтел Икусагами, поднимаясь с пола и оттряхивая запачканное пылью кимоно. — Что за пустые, жалкие угрозы. — поддевал Кирихито — Придумал бы слова пооригинальней что-ли. Хотя я забыл... Откуда взяться фантазии, когда нет и грамма мозгов. — бог войны кипел изнутри. Весь покраснел, всем своим видом походил на того, кого черти в аду поджаривают на сковородке.       Нанами покопашилась, чувствуя, что больше ничего не придавливает сверху. Поднялась на ослабленных руках. Утерла рукавом, кровь на лице, выплюнула попавшую в рот пыль и приложила руку к виску. Саднит и до жути печет. Голова гудит. Слабость настолько сильная, что поднимаясь на ноги, ее немного шатает. Собранные в хвост волосы еще больше растрепались. « Здорово! Теперь еще и голова разбита. Томоэ увидит меня такой уродиной... блин сейчас начнет кричать...» — с боку и правда был сильный ушиб. — Томоэ, где тебя носило — тихо сказала она разворачиваясь. И тишина. Кажется, по залу прошла трещина от невозможности этой ситуации. Смотрит. Широко раскрытые, карие глаза, утонили в багровом море. И в этом море, нет ничего кроме ничем не скрытой растерянности и удивления. Где-то звучат пустые угрозы бога войны и пререкания слуг. Но сейчас в этом зале только двое. Богиня и демон. Невозможно. Недопустимо. Опасно. Кто бы мог подумать, что они столкнуться, после того, что случилось ночью, в таком месте. Внутри богини, вспыхнули недавние, совсем свежие воспоминания, связанные с ним. И сейчас растрепанная, измученная, с разбитым лицом, она почувствовала спокойствие. Когда Кирихито рядом, ей нечего бояться. Неважно, что он отправил ее в храм. Плевать на то, что не стал ничего объяснять. Главное он здесь. Сейчас. И всегда, когда нужен ей. Прожигает ее сердце, одним своим присутствием. Теперь есть чем дышать, когда он рядом. Нанами делает маленький шаг, ему навстречу. Но глаза демона, сползли чуть ниже. Стали изучать измученной истерзанное побоями, девичье лицо. И Кирихито начинает меняться прямо на глазах. Весь исказился от злости. Такой свежей, такой настоящей и ощутимой. Она переполнила собой не только его тело, но и все вокруг. И сейчас Акира злится на все и на всех. На этого гада Икусагами, который подписал себе смертный приговор. На дуру Нанами, которая снова очутилась не там где нужно. Которая такая хрупкая, что достаточно пары ударов, чтоб на нежном лице появился сине-алый отек. Злится на ее разбитый нос, ссадину на голове. И главное на себя, потому что черт бы его подрал, испытывает жуткое чувство вины. Потому, что опоздал. Не явился раньше и не отрубил гаденышу руки до того, как он успел и волос, на ее дурной голове, тронуть. — Какого ты здесь делаешь! — заорал вне себя Акира — Идиотка, я же... — « мог убить тебя» застряло на кончике языка, не сорвавшись вслух. — Кирихито... — прошептали губы. А в глазах богини, ни капли страха, одно сплошное доверие. Будь оно не ладно. Нанами остановилась лишь потому, что Икусагами грубо схватил за локоть, иначе давно бы кинулась в объятья Акиры. Искала бы в них поддержки, утешения и тепла. Забыла бы пережитый ужас и боль. — Хозяин может, ее головой поиграем? — заликовал Ятори. Сам весь побитый как пес. Вообще все четверо походили на зомби. Окровавленные, грязные, мокрые, а дыхание такое частое, что и говорят с трудом. Акире пришлось изрядно попыхтеть, чтоб сюда добраться. Но Кикуити не обманул его. Шикигами и правда выбрал самых лучших екаев, ни капли не подвел господина. Во дворе белый снег окрасился в багровый, как раз под цвет глаз нового хозяина дома. Крови снаружи было столько, что образовалось целое озеро. Алая юшка текла рекой, поэтому сражаться стало, еще сложнее. Все скользили, как на льду. — Если не забьешь рот, то следующая башка, станет твоей. — чуть ли ядом не плевался от гнева Кирихито — Какого черта, ты лезешь, когда я разговариваю? — Понял... П...Простите, господин — Ятори тут же прикусил свой длинный язык и отошел подальше. Ему хватало ран на теле, не хотелось обзавестись новыми. К тому же если б не господин, он бы давно лежал мертвым грузом в каком-нибудь сугробе. Акира снова спас его жизнь, ровно, как и двум остальным слугам. Они все были в неоплатном долгу перед ним. И как Кирихито успевал сражаться за свою жизнь и спасать других. Вовсе не из благородства, конечно. Просто преданных слуг мало и возится с поиском новых, нет желания и времени. Легче было прикрыть их зад. Бесполезный - как сказал Акира. — Что узнал любимую своего подельника?! — ревел бог войны — Это она привела тебя сюда?! Ты ведь за ней явился разве нет?! — Икусагами схватил Нанами за волосы, и чуть дернул, та поморщилась от боли. Нет черт возьми. Не за ней. Не за ней он приперся. Всего-навсего, хотел вновь обрести власть, опозорив бога войны. Хотел вернуть свою силу, объявить всем, что Кровавый Король снова в игре. Вернулся, победив саму смерть. И скоро грядут перемены. Но теперь, плевать. На все планы стало плевать. Все растеряло смысл. Намеченные цели, превратились в пыль, стоило увидеть ее такой беспомощной, в руках ублюдка, что причинял боль. Обращался с ней, как со свиньёй перед убоем. И Акире показалось, что сейчас ему ломают хребет. Вытаскивают внутренности наматывая их на тонкую вилку. Бросают на колени, как жалкого пса и бьют, бьют слишком сильно. Беспощадно. С отборной, отточенной жестокостью. В самое сокровенное. Сердце. « Нет. Заткнись...» — кричит сознание в полу-безумии. Да только сил заткнуть его нет, а надо. Хладнокровие единственное, что способно спасти эту дурочку. Сейчас Акира в двойне ее ненавидит, потому, что готов на коленях молить, паршивого Икусагами, не трогать ее. Хотя нет. Все же на такое не готов. Не до конца спятил. Но вот оторвать богу все конечности - это с радостью. Руки уже вспотели, сжимая рукояти катан. И на смену отчаянью приходит неистовая ярость. Боже. Как же сейчас он ей рад. Никогда прежде не испытывал такого удовлетворения и прилива сил когда по венам растекалась обжигающая злость, заполняя внутри все. Истребляя все другие возможные чувства. Вокруг Акиры уже нарастала багровая аура, и Икусагами это заметил. Но в ту же секунду, она рассеялась в воздухе. Не оставив и следа от утерянного контроля. — Совсем мозгами долбонулся? — удалось кое-как выжить из себя. Правда не так убедительно, как обычно — Тамоэ мне не подельник, а лютый враг! — Да что ты? — недоверчивым тоном сказал Икусагами, прижав горло Нанами рукой. — Поэтому эта глупая женщина, отказалась выдавать тебя? — Что? — демон опешил. « Так эта дура, так разукрашена потому, что меня покрывала... - злость уже пульсировала в висках - Ненавижу людей!!! За тупой, никому ненужный, героизм. Кто ее просил?!!! Мне не нужно этих проклятых жертв дура!!! Мне не нужно твоей гребаной защиты!!! Просто живи. Просто, пусть никто не смеет тебя трогать!!! Твою мать!...» — сейчас он казнил сам себя. Шикигами чувствовал, что еще немного и они вместе подохнут от распирающего чувства вины и злости. Лопнут как два мыльных шарика. — Господин, — окликнул он его смахнув пот со лба и унимая в руках дрожь. Этот голос будто вытянул Кирихито из лап приближающегося безумия. Заставил бросить все силы на то, чтоб найти точку опоры. Удержаться за что-то. Найти почву под ногами и вернуть утерянный контроль. — Выдать меня? Да она ни черта обо мне не знает чтоб выдавать. Ты глуховат, но я повторю. Томоэ мой враг. — Вот сейчас и проверим. Враг он тебе или друг. — с этими словами Икусагами достал из за пазухи танто* и приставил его к горлу богини. Нанами вся сжалась, как улитка, в которую тычат палочкой. Пыталась, отдалить шею, как можно дальше от лезвия. Оно обжигало холодом кожу. Глазки забегали от сдавившего страха и все скользил по блестящему металлу. А вот и точка опоры. Жизнь богини на кону и от каждого последующего шага зависит ее дальнейшая судьба. Дело принимало плохой оборот. Это понял Акира, Кенжи и Кикуити. Ятори как обычно оставался в неведенье. За бортом. — Ну, проверяй — бросил Акира, как можно равнодушнее. В этот момент понял, что по нему плачут все театры мира. Правда никаких бурных оваций, не последовало. Оскара за отменное выступление, никто не собирается вручать. Великий артист погиб в нем. Блефовал настолько мастерски и правдоподобно, в тот момент, когда внутри от страха все сжималось. Поджилки дрожали, а нервы скручивались в сжатый клубок. Еле держался, чтоб контролировать безграничную ярость. Она как отбойный молоток колотила мозг, расщепляла сознание на мелкие осколки. Шептало, «поддайся». Но пока нельзя. Рано. Слишком рано. Игра еще не закончилась. Поэтому он невозмутимым, ничего не выражающим взглядом сверлит бога войны. Выигрывает время. Думает над каждым сказанным словом и действием. « Только ошибись, сволочь. Одна маленькая ошибочка и ты в могиле. Давай же... » — руки сжали катаны так крепко, что Акира удивился, как они не раскрошились. А вот лицо девушки, мгновенное помрачнело. Лезвие обжигающее холодом интересовало гораздо меньше, произнесенных вслух слов. Нанами не верила. Этого просто не может быть. Акира не мог сказать так. Просто не мог. Просто не должен. И богиня просто смотрит на него растерянно. Ищет в багровых глазах, то самое тепло, что согревало этой ночью. И ничего. Пусто, как в спаленной солнцем пустыне. Тело вздрогнуло, а глаза быстро заморгали. Больно. И грудь будто застыла. Сейчас Нанами не нужен воздух. Она слушает, но не верит. — Блефуешь, демон? — на минуту раскусил его Икусагами, сощурив маленькие глазки. — Ааааай...хватит...ссс... — для проверки он резким движением порезал плече богини. Хрупкая кожа рассеклась, выпуская алую жидкость наружу. Куртка Нанами была теплой и плотной, поэтому порез был не глубок, но все же нож был острее. Икусагами хотел проверить реакцию демона. Если Томоэ его подельник, то конечно он защитит домашнюю зверюшку братца, а если нет то... Ничего. Абсолютно ничего. Никакой реакции. Ноль эмоции, и лишь ухмылка на губах проклятого демона. Она больше нервная, но бог войны не в курсе. — Ну и чего, ждешь? Мне самому тебе что ли помочь? — хладнокровным тоном говорит он. — Кончай с этим назойливым насекомым, уже поскорее. Останусь, посмотреть на убитого горем лиса. Идеальная месть этому гавнюку, за предательство. А я даже рук своих не запачкаю. — бог войны с недоумением его изучал — Сделай одолжение - не тяни. — Хахаха!!! Господин, а ведь и правда — обрадовался Ятори. — Эту жалкую человеческую богиню давно пора, на тот свет отправить. Бог войны оказывается на нашей стороне. Отличный парень! « Спасибо Ятори. Безмозглая ты скотина, но все же полезная »       Сейчас и правда было, за что благодарить слугу. Ятори сам того не понимая, помог спасти жизнь Нанами. Подыграл на славу. Хотя нет. Он не играл. Его слова были искренними и от того, проломили остатки сомнения в Икусагами. Вот только Кенжи и Кикуити в панике переглядывались между собой. Они то, в отличии от Ятори, знали, как хозяин относится к богине. И дураку понятно, что он не может быть так холоден и равнодушен, значит что-то задумал. Вот только непонятно, зачем провоцирует бога на действия. Что он вообще творит. Акира ждал. Впился взглядом в ошеломленного бога войны. Словно хищный лев, выжидал оплошности, со стороны добычи. — Чего? — на автомате проронил Икусагами. И вот он. Шанс. Роковая ошибка.       Растерявшись от удивления, он на секунду убирает танто*, от горла богини. Но этого короткого промежутка времени, было достаточно, чтоб Акира отрубил его запястье. Подлетел со скоростью молнии, так что Икусагами и опомнится, не успел. « Теперь, тебе конец »       Бледность на лице Нанами, была пугающей. Она сейчас выглядела не живой ни мертвой. Словно тень, растоптанная, потрепанная и увядшая. Хотелось заткнуть уши. Что эта мелкая царапина на плече, вот Акира только, что проткнул ей сердце своим беспощадным языком. Растерзал ее чувства. Поломал изнутри. Богини казалось, что она заживо истекает кровью, подыхая, как маленький, брошенный всеми щенок. Хотелось завыть, закричать, но в горле мешал огромный ком. Все что сейчас могла Нанами, это дрожать всем телом и смотреть на него.       Безразличие Акиры было худшим из зол. Уж лучше б Икусагами не оставил на ее теле, ни единого живого места, чем услышать такое с губ того, кого с любовью целовала.       Столько равнодушия и неподдельной холодности в голосе. Сколько искреннего безразличия. Натурального и ничем не скрытого. От сдавившей боли, на глазах выступили слезы, которые покатились по щекам. Унять их было невозможно, ведь плакала не богиня, а ее растерзанная душа. После всего, что между ними было, Акире плевать на нее. Он только и думал, что о мести Томоэ. Ее жизнь для него - ничто. Мусор. Она для него - ничто. Мусор. Дурочка и не понимала, что своей умелой игрой Акира, спас ей жизнь. Показал бы свое небезразличие и Икусагами в тот же момент перерезал ей горло. — Ублюдок!!! — орал Икусагами, отскакивая от демона, который стоял в шаге от Нанами — Моя кисть снова отрастет, но я и одной рукой тебя уделаю.       Бог грозно выставил меч перед демоном. Приготовился к схватке. Церемонится с ним, не было ни сил, ни желания. Одну катану Акира спрятал в ножны за спину, другую вытянул вперед, приглашая противника на бой. — Кенжи, убери эту дуру, чтоб не путалась под ногами — грубо конечно, но так Икусагами не сможет ее ранить.       Слуга взял девушку под руку, без какой-либо грубости. Оттащил ее в сторону, почти бережно. Девушка не противилась.       У нее внутри творилось маленькое сумасшествие. Собственный ад разгорался уничтожая и сжигая изнутри. Сейчас Нанами понимала боль Каяко, как никогда прежде. Теперь она чувствовала себя так же, как и та девушка.       Демон не способен на чувства. Лишь на похоть и удовлетворение своих желаний. И слезы Нанами падают на каменный пол, от осознания, что для него она лишь одна из многих. Предмет для ублажения своих телесных нужд. Поэтому в прошлую ночь, он и не позволил ей признаться ему. Поэтому вернул ее. Но как быть с этим поганым внутри чувством. Ведь она любит этого подонка, невзирая на его жестокость и равнодушие. Любит. Страдает. Но любит. Нанами сама терзает свою душу. Разодрала ее в кровь, не оставив живого места.       Смотрит на Кирихито, отрешенным взглядом, пока тот умело орудует своей катаной, сражаясь с ее мучителем. Хотя нет. Настоящий мучитель это Акира, а Икусагами в сравнении с ним, добрый, заботливый дядя. Как же ему нравится сражаться. Он будто рожден для войны. А ведь так оно и есть. Сейчас Кирихито прекрасен и холоден, как обычно.       За что, она могла полюбить этого демона. Ведь Акира, не заслуживает ничьей любви. И сейчас, Нанами чувствует, что превратилась в мазохистку, потому что любит того, кто вечно равняет ее с землей. Любит в нем все, до последней клеточки тела. Все, до беспощадной темной души. Любит даже эту боль, ведь она подарена им же. Полное безумие. Как можно так низко пасть. Акира вытирает ноги, терзает душу, ласкает тело, а потом наигравшись, выкидывает за ненадобностью. И несмотря ни на что, все равно любит. Плачет, страдает, изводится от сердечной муки, но любит его. Беспощадного, бесчувственного, прекрасного и могущественного. « За что Кирихито?» Последнее сальто в воздухе. Рывок. Разворот, и Икусагами лежит раненный на земле. Акира проткнул насквозь его левый бок. — У меня плохие новости. Твоя рука не отрастет обратно. — дыхание демона сбивается — Рана, которую я нанес тебе сейчас, не затянется. У меня особое оружие. Закаленное кровью Оокунинуши и воздухом из страны желтых вод. — сказал Акира, глядя на него сверху. — В мои планы не входила твоя смерть. Но ты... паскуда гребанная, меня изрядно взбесил, — и это дикая правда, из демона так и льется то, что он в себе так долго держал. Рука замахнулась, но катана застыла над головой Икусагами. — Нееееет... Кирихитооо!!! — кричит Нанами, кидаясь к нему. Интересно, когда это он слушал, что ему говорят.       Катана опустилась, и на пол упала отделившаяся часть тела, бога войны. Голова покатилась. И Нанами едва не спотыкнулась об нее, когда бежала к демону. Тело Икусагами рухнуло у ног Акиры. По каменному полу, заструилась багровая юшка крови.       Только теперь Кирихито подняв голову на потолок, прикрыл глаза и удовлетворенно вздохнул. Рассчитался. Так и надо поганому козлу.       Нанами застыла в паре шагах. Смотрит так, будто только теперь увидела его истинное лицо. Лицо убийцы. Томоэ не такой. Он бы послушал ее, а этот... Никогда не изменится. Самое страшное, что даже сейчас, не может заставить себя разлюбить его. Злится на него. Боится его. Ненавидит всем сердцем, но любит гораздо больше. Ей до боли в груди жаль Икусагами, и не важно, что он похитил ее, бил, мучил. Он не заслуживал смерти. Сердце ноет от вины за то, что не смогла спасти.        Взгляд Акиры с потолка перешел на богиню, когда он чуть повернул голову в бок. Лениво. Устало. Почти неохотно. Нанами смотрит на него, содрогаясь всем телом. Смотрит, как он вытирает окровавленное лезвие катаны, об одежду Икусагами. — Что ты наделал, Кирихито? — всхлипывает она, приковывая его внимание к себе — Почему ты это сделал...       Демон очутился рядом с ней за секунду, и его пальцы сжали подбородок девушки. Он глазами прожигал, алое переходящее в синеватый оттенок, пятно на ее щеке. Затем застыл на высохшей крови под носом и размазанной по дрожащим губам. — Молчи — еле слышно, но слишком сердито. Обжигал ее кожу, вишневым дыханием. Нанами ощущает дрожь в его руке, тонет в его глазах. Но сейчас она боится. Нанами смотрит осуждающе. Напугана. Не понимает, что бог войны подписал свой смертный приговор уже в ту минуту, когда Кирихито заметил ее красную щеку, разбитую губу и кровь, струящуюся из носа. Уже тогда было решено, что он, не жилец. Простить того, кто поднял руку на самое священное, демон был не в состоянии. Он не Томоэ. Великодушие ему чуждо. Хотя нет. Он все же проявил благородство. Просто отрубил тупую башку Икусагами. А ведь вся его сущность мечтала медленно, мелко рубить его по кусочками. Упиваться его криками и страданиями. Радоваться, как больной придурок от того, что тот молит о смерти. Но даже тогда, Акира бы не прекратил терзать его тело. И только слезы и страх Нанами заставили, отказаться от этой задумки. Как жаль. Ведь она была такой сладкой и принесла бы кучу удовольствия. Вот и, настал самый лучший момент, подарить богине вечность. Чтоб больше ни одна мразь не смела, забрать ее жизнь. Чтоб больше никогда, он Акира не испытывал это унизительное чувство страха, от понимания, что может ее навсегда потерять. Он поставит конец своему главному страху. Сейчас. — Хватит ныть — раздраженно сказал он. Истерики девчонки и взгляд полный осуждения начинал бесить. Вот она благодарность за то, что спас ей жизнь в сотый, мать его, раз. — Ты убил Икусагами. За что? Что он сделал тебе? « Ну точно дура. И правда, что блин он мне сделал? Разве можно беситься от того, что на ее милом личике остались синяки от грубой лапы этого поддонка?! А разбитый нос ее только украшает!!! РРРР.... Нанами ты идиотка!!!» — За все хорошее — почти выплюнул из себя, убирая в сторону ладони, которыми закрылась от него богиня — Кикуити, поищи ключ от этой железной цепи — она сковывала руки Нанами, и запястья были синими от тяжести браслетов. Слуга очень быстро их нашел, в юкате погибшего бога войны, и поспешил передать найденное господину. Акира тут же освободил Нанами от оков, но ей уже было все равно.       В воспоминаниях снова картинка, где Акира с полным безразличием склоняет бога войны перерезать ей горло, и та, где он отрубает ему голову. Снова ноющая боль сдавила виски , уничтожая своим жестоким напором. Его равнодушие безбожно сильно ранило ее, вновь. Зачем же теперь Кирихито освобождает от оков. Притворяется снова. Играет в заботливого. Зачем он постоянно так поступает с ней. И когда… Когда он был настоящим? Вчера ночью, когда дарил тепло и умопомрачительную ласку? Сегодня - когда просил Икусагами не медлить и избавится от нее, чтоб отомстить Томоэ? А может, когда убил его? Или же теперь, когда бережно снимает тяжелые железные оковы с ее запястий.       Ятори не понравился этот благородный жест со стороны хозяина. С каждым разом, он все больше убеждался в том, что девчонка ему дорога. Неужели Акира в нее влюбился? Такое невозможно. Умереть и не встать. Господин велик и могущественен, а Нанами лишь пыль, которая попала ему в глаза. И которую просто нужно смахнуть в сторону.       Пошарив во внутреннем кармане, заляпанного кровью плаща, Акира вытащил колбочку со светящейся, прозрачной жидкостью. Очень была бы похожа на обычную воду, если бы так ярко не светилась. Подарок мошенницы, Исохимэ. — Выпей, — сказал он протягивая колбочку Нанами. — Пошел к черту, Акира, — неожиданно. Гордость и уважение заставили напомнить о себе. Нанами может и любит его, но и ненавидит не меньше. Два совершенно противоположных чувства живут в ней и как-то умудряются уживаться между собой. Откровенное безумие.       Демону ее ответ не понравился, разумеется. Он старался. Добыл для богини единственную вещь, которая дарует бессмертие, если конечно Исохимэ не обманула. А эта дурочка упрямится. Акира оставит богиню в покое, только тогда, когда ее жизнь станет вечной. Тогда боятся, будет нечего. Тогда сможет дышать спокойно избавившись от главного страха, и пожалуй единственного. Заломив руки девушки назад, он связал их магией за спиной. И притянул Нанами к себе за плечи, пока та в разные стороны дергает головой. — Ты не поняла меня, девочка — шипит он глядя ей в глаза —Это не просьба, а приказ. — Подавись этим пойлом, мерзавец. — дергается в его руках. А его прикосновения немного грубые, но такие теплые и до дури волнительные — Мне хватило твоего вчерашнего напитка, Акира! — вспомнилась и вчерашняя обида. — Оставь меня в покое! — Ты слегка глуховата. — закипал Акира. И как можно быть такой упрямой — Я же сказал мне надо, чтобы ты это выпила. Мне надо… Он только и знает что такие слова. Мне надо. Я хочу. Я приказываю. Просьбы не в его стиле. — Открой рот, — внутри демона разлилось тепло, и его обдало жаром. Ощущения, пробрали все тело, словно электрический ток. Вчера, он точно так же, просил Нанами открыть рот, только по другой причине... И теперь это воспоминание взбудоражило. Возбуждало. Акира рассматривал внимательно ее нижнюю губу и мысленно погружался в этот маленький, нежный, но такой горячий ротик. Стоп. Очнулся. Трухнул головой на секунду. Вспомнил, что сейчас они не в спальне и здесь не место для подобных мыслей. Тем более действий. — Выпей это, я сказал. Не зли меня. Ну вот снова. Я сказал. Не зли меня и так далее. Нет уж. — Катись к дьяволу, Кирихито, со своим снотворным! — кричит Нанами. — Оо девочка... Как грубо. Я и есть дьявол — с этими словами, он влил содержимое маленькой колбы, себе в рот и впился в Нанами поцелуем переливая в нее жидкость. Оттолкнуть его не может, руки связаны. Интересно, а еслиб не этот факт смогла бы? Нет. Потому что послушна, впивается в его требовательные губы. Проглатывает все, что он в нее вливает. Плачет, целует и глотает прозрачную жидкость. Но отрываться так не хочется, и Нанами крепче прижимается к нему. Скользит внутрь своим языком, лаская его рот. Акира резко отстранился, когда передал ей все до капли. А рот до сих пор горит от ее ласки. Не время терять контроль.Еще не закончил. "Прости Нанами. Сейчас я немного делом занят."       Без лишних объяснений, он надрезал когтем запястье. Если в колбе была какая-то гадость, и Исохимэ обманула, то кровь Акиры, в которой течет сила Мамору и энергия Оокунинуши, не позволят Нанами погибнуть. Своеобразная подстраховка.       Девушка испуганными глазами смотрела на его рану. Не соображает, что творит этот безумец. Но, как и в случае с жидкостью, демон набрал в рот побольше крови и впился в губы, замершей от страха Нанами. А его кровь на вкус сладкая. Никакого металлического, неприятного привкуса. Сейчас Нанами будто глотает мед. И все же противиться. Не понимает для чего это нужно и что он вообще творит. Капли алой жижи стекают по уголкам ее губ.       Отдав Нанами часть себя, Акира позволяет себе маленькую слабость. Пропускает каштановые волосы сквозь пальцы, и как безумный ласкает языком ее рот. Углубляет его, как можно дальше, желая достать, до самых глубин. Нанами теряется в этом страстном поцелуе. Отвечает на его ласку, прижимается губами, пока он вылизывает ее небо и язык. Как же он ее целует. Мокро. Развязно. Вылизывает весь ее маленький ротик, и тащится как ненормальный. Ятори стоя на расстоянии больше 10 шагов отвернулся к стене. Крепко сжал руки в кулаки. Не понятно, что хозяин там делает, но черт, так лизаться как бешенный можно лишь когда влип по крупному. А хозяин влип по самые демонические яйца. И виной всему человеческая девчонка. Кенжи попытался покашлять. — Кхе кхе... — намек на то, что здесь не место для прелюдией. Спасибо Кенжи. И что в этот момент должен сделать Акира?       Например крепко сжать пушистые волосы Нанами в кулаки и еще с большим безумием врезаться в ее манящий рот. Сейчас он попал в плен, сплетает свой язык с ее и чувствует, как земля уходит из-под ног. Как же он скучал по ней. Уже столько часов не ощущал ее нежности и страсти. Внезапно сладкая пытка заканчивается, потому, что Акиру отбрасывает в сторону лисий огонь. Девушка вскрикнула от неожиданности. Опомнилась. Слуги моментально напряглись. — Тебе конец, сволочь — Томоэ зол до чертиков. Синяя аура сияет вокруг него, как полярная звездочка.       Акира встал с пола. Оттряхнул пыль с одежды, поспешив поправить возбужденную в брюках плоть. Вряд ли Томоэ будет от этого в восторге. Но тот и не смотрит в его сторону. Кинулся на помощь богине. Освободил ее руки от магии и крепко обнял. Та вцепилась в лоскутки мужской юкаты и рыдает, как ненормальная в его грудь. В этот момент в Кирихито пробуждается дремлющий дьявол. « Какого черта, она в него вцепилась. Спаситель хренов. Если б не я... Черт убери свои руки с ее плеч, гнида!!! » — но тут глаза Акиры расширились. Сейчас он осознал нечто очень важное. « Если бы не я... тебя бы не было здесь. Если бы не я, Икусагами бы тебя, не тронул. Никогда бы не ударил. Не посмел причинить боль... С лисом, ей ничего не грозит. Теперь ты будешь жить вечно... и мои враги...не побеспокоят... Больше никогда.» Нанами сейчас напугана. Кровь Акиры до сих пор жжет язык. Сладковатый привкус принесший столько горечи. И что за гадость он заставил выпить ее. Страшно. Страшно. Страшно. И она ищет защиты в Томоэ, который медленно гладит ее волосы. Успокаивает. Прижимает к себе, пока Нанами ревет от всего пережитого испуга. « Одному мне лучше. Девчонка только мешает. Пусть будет с ним счастлива...Все равно, Нанами не нужна мне... Ведь не нужна же? - самого себя спрашивает - Нет, я не стану слабаком, как Томоэ... Ни за что, не стану таким! Пусть забирает ее!! Черт... Нехочуууу!!!!!» — все переворачивается внутри демона с ног на голову.       Тело прошибло странное чувство, оно испепеляло собой все сознание. Вызывало дрожь и безумие. Нет это вовсе не ревность. Не только она. Это боль. Боль от того, что смотрит, как Томоэ поглаживает, ее каштановые волосы и прижимает голову к груди. Боль от того, что теперь так будет всегда. И если б лис убил его сейчас, это было бы более гуманно, чем заставить смотреть на это. — Ты как, всегда поздно явился! — выдавил из себя, но как-то слишком подавленно. — Господин, Кирихито — вступился Кикуити. — Вы, трое, не мешайтесь. Я сам разберусь. — Нанами, твое плечо ранено... — Томоэ посмотрел на Акиру испепеляющим взглядом. — Постой тут, я разберусь с этим мусором и мы уйдем. — он развернулся к недо-брату — Ты убил Икусагами, вслед за ним отправишься и ты. Томоэ только собирался отойти от нее, как Нанами взяла его за руку. — Стой, — взволнованно сказала она, утирая кровь на губах. — Он ничего мне не сделал, это все Икусагами — лис недоверчиво посмотрел в ее глаза, пока демон от удивления открыл рот. Чего это за него заступаются? — Не нужно Томоэ, давай вернемся в храм. — Вернемся, как только я от него избавлюсь — успокоил ее лис, погладив щеку. — Нет ,— возразила Нанами — Пожалуйста. Прошу, давай вернемся сейчас! Мне...Мне плохо... Мне нужно домой... — готова сказать, что угодно, лишь бы избежать их драки. И Акира понял, она вновь старается спасти его. Нелепыми способами. Твою мать, сколько можно влезать в его проблемы. Тупое благородство, или что там еще, добивают окончательно. Но девушка не может иначе. Не может позволить им сцепиться. Потому что оба дороги. В разной степени и по разному, но оба. Нанами не вынесет, если Томоэ его убьет... Просто не сможет. А учитывая, что раз лису уже удалось с ним справиться, второй раз не станет исключением. — Прости, Нанами, — отчеканил Томоэ — Но я должен с ним покончить. — он взял ее руку, что удерживала и откинул. — Тогда хватит тратить мое время. Тащи сюда свой зад, — подначивал Кирихито. Его руки чесались от нетерпения. — Томоэ, — крикнула Нанами уходящему лису. Тот обернулся — Только не убивай его... — и в этой просьбе слишком много личного. Слишком много страха за врага. Такого ощутимого, что в горле Томоэ запершило от подступившей тошноты.       Хранитель на секунду замер. Глаза его расширились от удивления. Но и его брат был не менее оглушен. После всего, что он с ней сотворил, Нанами боится за его жизнь. Чуть ли не слезно умоляет Томоэ, не причинять ему серьезного вреда. Черное сердце ликует. Оно счастливо от того, что ее любовь просачивается сквозь одежду, прямо под кожу, минуя ребра, ударяет в самую грудь.       Он ей дорог. Но это не изменит решения. Акира слишком упертый и всегда готов идти до конца. Даже любовь Нанами, открытая, горячая как солнце, не в силах его изменить. — Побереги свою заботу, для паршивого лисеныша, — да, злость помогает держаться на плову. — Не могу тебе этого обещать — сказал лис, обращаясь к девушке. Он нахмурился, но не стал выяснять причины такой чрезмерной заботы. — Нет. Томоэ, стой! — девушка уже собиралась кинуться вслед за лисом, как ее задержали Кикуити и Кенжи по приказу господина. Ятори же стоял в шагах 20 и подходить к богине не смел. Иначе Акира сдержит данное ему обещание, а меховому шарику хотелось пожить и послужить господину. — Ну что, готов сдохнуть? — спросил Томоэ, став напротив врага и вытянув свою катану. — Нет. Но готов отправить тебя, на тот свет.       В последний раз они сражались с Томоэ весь день, на заброшенном поле, где Акира убил Юкидзи. В итоге все закончилось победой лиса. Сейчас, неуверенности в своих силах не было, как таковой, но Акира знал, что Томоэ серьезный противник. Прозеваешь хоть один его удар, и о победе можно забыть. Сражаясь с ним на катанах, пришлось прилагать немалое умение, чтоб отражать удары. Безусловно, Томоэ самый сильный екай и мастерски владеет оружием. Неудивительно, что даже боги его боятся. Однако Акира ощущал что, сейчас брат, не настолько силен, как раньше. Пока он является хранителем, не может сражаться в полную силу. Она ограничена. Но и ее достаточно, чтоб биться, как дикому зверю.       Их стычка на мечах продлилась не более пяти минут. В планы Акиры не входила долгая битва. Точно не сегодня. Лис без труда отражал все нападения, но чего он не ожидал так это человеческих приемов. Катана Томоэ прошла мимо лица, на вылет, и Кирихито вцепившись в его руку, ударил лиса с головы в нос. Тот пошатнулся, от неожиданности. Ну, а демон, воспользовавшись его секундным ступором, достал из брюк синюю ленту и накинул на запястье врага. Резкий рывок. И Томоэ снова занес свою катану для удара, наплевав на дурацкий браслет вокруг руки. Хитрая ухмылка брата еще больше вывела из себя, и лис кинулся в лобовую атаку. Тишина. Такая прозрачная, ужасающая и холодная тишина. Казалось, все вокруг замерло и воцарилось абсолютное безмолвие. Даже ветер, свистящий за окном, перестал шуметь.       Лис дрогнул. Фиолетовые глаза были в паре сантиметрах от Кирихито. В них, как в чистом зеркале, отражалось неверие. Неосознанность. Непонимание того, что случилось.       Нанами замерла. Не могла пошевелиться. Крикнуть от ужаса, что навалился, на все тело, огромной каменной глыбой. Она могла только смотреть, таким же растерянным взглядом, как и Томоэ.       Даже лица слуг исказились. Ятори не знал грустить ему, или радоваться, но от подступившего к горлу страха вжался в каменную стену. Кенжи и шикигами оторопевшие уставились на господина.       Грудь Томоэ была насквозь пробита. До сих пор, погруженная в его плоть, рука Акиры, торчала словно ветка, проросшая в соседнее дерево.       Тело Томоэ содрогалось, от постороннего предмета внутри. Маленькая струйка крови шустрой змейкой поползла из уголка губ вниз. Стекая по подбородку, на одежду, и на каменный пол. Но даже сейчас лис не боялся. Смотрел без страха в багровые глаза и ждал, когда Акира, наконец, закончит начатое.       Богиня стояла не живая ни мертвая. От шока ее глаза были широко раскрыты, губы чуть приоткрылись в немом крике. Она была ошарашена всем происходящим. Дрожала всем телом, и просто смотрела, что будет дальше. Ждала развязки, затаив дыхание, как и все. Ее сознание в данный момент не воспринимало до конца, происходящее. Закрывалось от реальности. Акира, приблизился к уху брата, что-то шепнул. Его взгляд перешел на бледную, как мел Нанами. В этот момент, глядя в полные слез глаза, он выдернул сердце Томоэ, одним рывком. Это конец. Гребаный конец света. Для богини точно и он читает это, в ее стеклянных, отсутствующих глазах. Акира убил не одного. Он убил обоих.       Хранитель упал на каменный пол, заливая все вокруг себя багровой жижей. Девушка не шевелилась, смотрела на Акиру. Не кричала, не билась в истерике. Сейчас Акира вырвал не сердце Томоэ, а ее собственное.       Ятори прикрыл рот рукой, не верил, что господину удалось так вероломно убить лиса. Бой был нечестный. Кирихито, блокировал его силу с помощью синей ленты, которую теперь стащил с запястья мертвого и сунул в карман. Совершенно спокойный. Невозмутимый как обычно. А собственно разве для него произошло, что-то необычное. Только вот слуги и девушка глядели на Акиру слишком осуждающе и с неописуемым ужасом, словно перед ними стоял, сам дьявол. Покинул преисподнею, и заявился собственной персоной, начав апокалипсис. Кенжи с Кикуити отпустили богиню. Эти двое были поражены увиденным, до глубины души. Им не удалось скрыть свой ужас от господина, как и осуждение, застывшее в глазах. Плевать. Пусть все считают его монстром. Исчадьем ада. Абсолютным злом. Акира достаточно силен чтоб наплевать на этот пустой и от того самый болезненный взгляд богини. Немного удивлен видеть напуганные лица слуг и их осуждающие взгляды. Болваны. Все вокруг него дураки. И этим он пользуется.       Освободившись от натиска екаев, Нанами не пыталась сойти с места. Стояла там же, где и была, будто приросла. Сейчас, все вокруг нее покрылось сплошным мраком. Но яркий свет падал лишь на Акиру, который держал в руках сердце и плавно приближался.       После всего, что у них случилось, он не мог убить того, кто был ей бесконечно дорог. Нанами не верила. Не осознавала, произошедшее. Сознание захлопнулось в огромную раковину, и от того лицо девушки было таким безучастным. Выдавали лишь слезы. Они ровными дорожками, медленно скатывались на каменный пол. — Человеческая девчонка, — тело богини только, что погрузилось в лед. Она даже вздрогнула от того, какой холод пробрался сквозь одежду. Правда Акира заметил, что сейчас, Нанами была в тотальной отключке. Ее подрагивания больше походили на рефлекс. Но карие глаза неподвижно глядели в пустоту. Голос демона слегка дрожал, из-за учащенного дыхания, видимо после битвы — Ты кажется хотела получить сердце Томоэ? — он взял ее безвольную руку и вложил в нее кусок плоти хранителя — Держи. Мой тебе подарок. — "прощальный", правда этого он не сказал. Девушка не могла ему ничего ответить. Голос отнялся, все ее сознание закрылось. Нанами ушла в себя. Медленно она перевела взгляд на трепещущее в руке сердце. Оно все еще билось на ее ладоне. — Ну пока... — бросил Акира на прощание. Повернувшись к ней спиной, он протер окровавленную руку об рубашку. Жестом приказал слугам следовать за ним. Нанами осталась одна в этом склепе. Осела на пол, не выпуская из рук сердца хранителя. Подползла к Томоэ на коленках и просто улеглась на его окровавленную грудь. На вытянутой ладони до сих пор билась часть Томоэ и сейчас она могла чувствовать, только это. Она умерла вместе с ним, хоть и до сих пор дышала.