Часть 50
Стайлз Хоуп, прошу, ответь. Я не знаю, что ты увидела. Но я расскажу тебе правду. В тот день я сходил с ума. Я начал задыхаться, кружилась голова, чуть не потерял сознание. Через несколько минут я не мог дышать. Ещё бы чуть-чуть — смерть. В голове была только ты. Я боялся за тебя. Я боялся, что случилось что-то не так с тобой, проклятие не снялось. В голове крутились ужасные мысли. Мне было страшно. Внезапно возле меня оказалась Лидия. Она что-то говорила, но я нихрена не слышал. Мне пришлось идти за ней, так как сам стоять я уже не мог. Она отвела меня в раздевалку. Видимо, подальше от людей. Она что-то говорила, но слышал я только твой голос, который только и твердил, чтобы я не заходил в твой дом. И внезапно она меня поцеловала. Я ничего не понимал. У меня была паническая атака. Когда я это понял, то резко отскочил. И увидел тебя. Хоуп, прошу. Поверь мне. Я бы никогда не изменил тебе. Я обещал, Хоуп. Я люблю тебя, Хоуп.
Хоуп уронила телефон. И зарыдала во весь голос. Плачь, кажется, слышат все жители поместья. Хоуп не такая. Она не любит показывать свои слабости. Она не любит показывать свою слабость при каких-либо свидетелей. Если она и плакала, то только тогда, когда никто не мешал. Все это время она держалась. Держалась, была сильной. Но она была слишком долгое время сильной. Хоуп крепко прижимала ладони к глазам, словно хотела затолкнуть слезы обратно. В комнату внезапно ворвалась Ребекка, а за ней Фрея. Пришли на звук. — Хоуп, что с тобой? Хоуп, кажется, даже не слышит голос Ребекки. В глазах мутно из-за слез. Она не может ответить, так как начинает задыхаться. Фрея пытается что-то сделать, а Хоуп плачет. Сейчас ей наплевать, почему остальные не пришли на её плачь, она думает только о том, что написал Стайлз. Я люблю тебя, Хоуп. — Что с ней? — кажется, голос Фреи. — Я не знаю. Ребекка пытается поднять Хоуп с пола, но ничего не получается, так что Фрея помогает ей. Разместив Хоуп на кровати, Ребекка пытается посмотреть на неё, но её взгляд мечется по всей комнате. Хоуп не могла на ком-то сфокусировать свой взгляд. Фрея внезапно выходит из комнаты, а Ребека начинает гладит волосы Хоуп, произнося какие-то успокаивающие слова. Когда Фрея вновь возвращается, Хоуп перестает плакать. Теперь только боль. Кто-то вкалывает в неё шприц. Кажется, успокоительное, потому что через несколько минут Хоуп засыпает. *** Голова жутко гудит, напоминая о том, что было. Хоуп оглядывается. В комнате никого нет. Но в поместье кто-то есть. Кто-то из своих, так что Хоуп не встает из кровати. Слезы вновь потекли сами по себе. Но она набирается сил и встает с кровати. В поместье мало человек. Два-три вроде. Выйдя из комнаты, она сталкивается с Керолайн. — Привет, Форбс, — отстранено здоровается Хоуп. — Оу, Хоуп, ты проснулась, — Керолайн слабо улыбнулась, — мы знаем о происшедшем сегодня днем… — Вам не обязательно об этом знать, — сразу же предупреждает Хоуп, — а ты… от моего отца? По смущению Керолайн было понятно, что Хоуп была права. — После этого меня отец, конечно же, убьет, но скажу, — Хоуп приблизилась к Керолайн и уже шепотом произнесла: — Вы одинаковые, Керолайн, но ты этого не понимаешь. Вы родственные души. Перед тем, как Керолайн хотела что-то сказать, Хоуп исчезла из её поле зрения. Она наткнулась на своего отца. — Хоуп, — Клаус позвал её. — Пап? — Хоуп прошла на балкон, где стоял Клаус, разглядывая свой город. — То, что было днем… — начал он. — …обычная паническая атака, — заверила его Хоуп, не желая об этом разговаривать. — Хоуп, ты можешь рассказать мне все, — Клаус заботливо посмотрел на свою дочь, — понимаю, меня долго не было с тобой в том городе, но сейчас ты можешь рассказать мне все, что произошло там. — Это обычный город, пап, — хрипло ответила она. — Но в нем что-то произошло с тобой, — Клаус вновь устремил свой взгляд на ночной город, — ты изменилась, Хоуп. Я твой отец и я вижу, что с тобой происходит. Ты стала закрытой ото всех. — Переходный возраст. — Просто знай, что мы все готовы помочь тебе. Элайджа, Ребекка, Фрея, Кол. Мы все готовы выслушать тебя. И я. Ты всегда можешь поговорить со мной, Хоуп. Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, пап, — Хоуп обняла своего отца.
