Люблю твои запутанные волосы

      В Тибидохсе выдалось неспокойное утро. По замку носился мальчик с оттопыренными ушами и во всё горло орал о конце света. Можете даже не спрашивать, кто это был. Ученики вяло потирали глаза и уши, ведь они рассчитывали последний день каникул провести в кроватке, но нет, крики Ягуна нельзя было не заметить. Он как будто бы находился во многих местах одновременно. Ясно, что внук Ягге орал в свой громкоговоритель для матчей, но всех мучал вопрос о смысле этих криков. Из своей комнаты сонно «выплыл» мальчик в жёлтой майке. Он огляделся по сторонам и протер глаза кулаками. Мимо него пронёсся источник истошных воплей и стремительно затормозил.       — Опа-на! Кто проснулся? А это же наш ненаглядный маечник! Ты первый, до кого дошли мои слова, а сейчас ноги в руги или руки в ноги и помогай мне будить весь Тиб! Спросишь: зачем? А я отвечу, Сардельконапал всех собирает в зале Двух Стихий для важного объявления! Я не понял, что это за зёва-корова? Ведро с водой тобой лелеяно? РОТА, ПОДЪЁМ!!! Вот, правильно, глазюки открываем, ротик от шока закрываем и Ягуну помогаем! — от столь продолжительной тирады Ванька непроизвольно зевнул, за что получил громкий выкрик в ухо из громкоговорителя. Он был, мягко говоря, не в восторге от такого начала дня, но делать было нечего, Ягун сказал, что важно, значит, скорее всего, важно, или он просто опять раздул из мухи гиппопотама.       — Ладно, я помогу тебе, но нам нужна Таня, мне нужна Таня, нормальный, адекватный человек, — согласился Ванька. Хоть они вроде и встречались, это было незаметно и слегка наиграно. Поцелуи в щёчку и не более того. В сравнении с ними Ягун чуть ли не женился на Лотковой. Да и у Тани особо не было времени: то тренировки по Драконболу, то уроки. В общем, далеко дело не заходило. Иногда Валялкин задумывался, что его это состояние дел устраивает и что менять ничего не надо. Но он изредка ловил на себе равнодушные и скучающие взгляды Гроттер, которая, вероятно, хотела большего, но Ванька отметал эти мысли и мило ей улыбался, она улыбалась в ответ и со скучающими глазами отворачивалась.       — Ой, можно подумать, тебе меня не хватает, хотя назвать меня адекватным то же самое, что свёклу балериной… Но мне вполне это унизительное прозвище сойдёт! — провёл мыслительный процесс в своей неугомонной головушке Баб-Ягун. — Так уж и быть! Будем будить нашу храпящую красавицу! — огласил он и кинулся в сторону комнаты с чёрными шторами.       Ванька поспешил за ним, иначе у Тани лопнут барабанные перепонки, когда она познает всю мощь громкоговорителя Баб-Ягуна над своим ухом. Видимо, он немного припоздал, ведь из-за угла послышались крики и проклятья, посылаемые лицом недоброжелательным, то бишь Гробынькой. Она, когда неугомонный ворвался в их комнату, вскочила с кровати в немом шоке — который, кстати, быстро прошёл — и стала посылать виданные и невиданные проклятья в Ягунчика. Он не отставал и отбивался, параллельно глаголя о нарушении прав человека. Что он может говорить о правах человека? Не Ягун ли только что носился по замку и орал во всю глотку? Да-да, именно он!       Так вот, что же в это время делала Гроттерша? Она не забыла кинуть подушкой в друга, закрылась одеялком по самые уши и продолжила безмятежно спать. Но её быстренько прервал крик, который раздирал её уши на протяжении всей учебы в Тибидохсе.       — Кто включил Лизон? — проворчала она и заткнула пальцами уши. Даже крик Баб-Ягуна не раздражал её так, как эти вопли.       Зализина всё лето промывала всем мозги, насколько Гроттерша ужасная и всю жизнь Ванечке искалечила, а самое главное, что Валялкин и не возражал! Таню это слегка поражало, хотя она уже давно поняла, что к Ваньке она ничего не чувствует и встречается с ним, видать, из-за привязанности. Ей уже так наскучили его неумелые попытки оставить всё как есть. Дальше ведь ничего быть не могло, и они оба это понимали.       Иногда Таня просто врала про внезапную тренировку, огромное домашнее задание или обещанную Ягге помощь, чтобы опять не чувствовать неловкость перед Ванькой, когда они оставались наедине. С ним было сложно, до того неловко, что Гроттер боялась не то чтобы губу закусить, а просто улыбнуться и от души похохотать. Она с куда большей радостью болтала со Склеповой, но пересилить себя и открыться Валялкину она не могла. Это было крайне титаническое усилие. Все их диалоги состояли из «Привет» и «Пока», а всё остальное время занимал Ягун, болтающий без остановки. Однажды Таня налетела на Ваню в коридоре и всё, что смогла выдать это: «Прости, мне надо спешить!» и убежала в неизвестном направлении. Её саму поражало такое равнодушие к человеку, столь давно знакомому.       Она чувствовала, что где-то существует человек, хорошо её понимающий, осознающий всю тяжесть ноши, которую она тянет на себе не первый год. Многие ведь даже не представляют, что это — быть избранным. Непосильный труд — соответствовать поставленной когда-то планке. Может, кто-то и считает её эгоисткой, но ей всё равно! Она будет выше этого! Она всем им докажет, что она лучше всего, что они о ней думают! А особенно Ванька, который не раз её упрекал в эгоистичности и невнимательности к его персоне! Тогда это Таню жутко выбесило, и она просто хлопнула дверью перед лицом Валялкина. Ишь ты выдумал! Неблагодарный! Ладно, вернёмся к этому позже.       В комнате творилась бойня. Пипенция кидалась подушками в Ягуна, Склепова орала во всю глотку заклятья, Ванька пытался спасти друга от летящих подушек, но это не венчалось успехом. Таня откинула одеяло и села на кровати. Это являлось сигналом «Стоп». Гроттер грозно посмотрела на собравшихся, она перебирала в голове планы жестокой мести, но пощада их точно не ждала. В гробовой тишине комнаты девушка медленно слезла с постели, схватила блюдце для конфет с прикроватной тумбочки и с криками запустила точно в Баб-Ягуна. Он обладал прекрасной реакцией в связи с Драконобольными тренировками, поэтому моментально пригнулся. Блюдце разлетелось осколками по комнате. Ягунчика в комнате уже не наблюдалось, Ванька последовал его примеру, предупредив перед уходом, что всех собирают в зале Двух Стихий.       Таня подошла к шкафу и вытянула из него свитер с джинсами. В это время Гробыня находилась в оцепенении, а Дурнева забралась под одеяло и там тихонько тряслась и всхлипывала.       — Ну, Гроттерша, ты даёшь… — только и выдавила из себя Склепова. — Хорошо ты его приложила! Дашь парочку уроков по отведению порчи под названием «Баб- Ягун»?       — Ох, Склеп, мне бы со своими делами разобраться! — сообщила Таня, натягивая одежду на себя. Покончив с этим, она быстро выглянула из комнаты, удостоверившись, что никто не подслушивает, она продолжила: — Слушай, ты же у нас профи в делах сердечных? Помоги мне с одним вопросиком… Личного характера! — добавила Танька. Пипа намёк поняла и медленно удалилась прочь со словами о том, что она тоже не против послушать и что она вообще могила по лучше Склепиной кровати. — Короче, подскажи, как бы мне аккуратненько отшить Валялкина? А то мне уже немного неловко! — шёпотом поинтересовалась Гроттер.       — Всё, Танька, прошла любовь, завяли помидоры? — лукаво произнесла она, на что получила крайне красноречивый взгляд в ответ. — Ладно, ладно, не кипятись, чайничек мой! Что же я могу тебе предложить? — она задумчиво посмотрела в сторону и театрально приложила палец к губе. — Будем идти по пути легкому! Говоришь ему, что тебе нужно сделать перерыв в отношениях на неопределённый срок! На вопрос «Почему?» отвечаешь коротко: «Много дел», а потом, когда пройдёт месяца-то два-три, когда он придёт с предложениями продолжить, говори так: «Поняла, что без тебя мне лучше!», если, конечно, тебе будет лучше! — изрекла Склепова.       — Да уж, прям драма в двух актах без антракта! — заключила Таня.       — Ага, театр одного актёра! Гроттерша, я всегда знала, что Валенок тебе не пара, что он тебе скоро наскучит, и бросишь ты его скорей, чем я скажу слово «Лак для ногтей»! — согласилась Гробынька.       — Склеп, это три слова! — сказала она, и девушки моментально прыснули.       — Подумаешь! И сколько я раз говорила: не называй меня так! — надув губки произнесла «Склеп».       — Подумаешь! Ты же меня «Гроттершей» называешь! — повторила за подругой Таня. Да, они становились неплохими подругами, ведь Гробынька была той, кому Гроттер могла доверится, открыть завесу тайны или даже попросить совета. Танька была рада найти себе такую подругу, которая знает её не первый год вдоль и поперёк, с низу доверху! Иногда казалось, Склепова и без подзеркаливания могла прочитать её мысли. Это пугает!       — Ну ладно, Валенок заикался, что Сардельконапал всех собирает, надо спешить! Не хочу в последний день каникул драить школу! — заявила Склепова и с боевой готовностью открыла дверцы шкафа. Как вы уже поняли, покинули комнату девушки только через полчаса, потому что Гробыня наотрез отказалась надевать всё из своего гардероба. Но вот, Таня нашла под её кроватью почти новое платье. Склепова, довольная собой, крутилась перед зеркалом, приговаривая, что когда-то будет повод так прихорашиваться и вот, наконец, они уже на пути в Зал Двух Стихий. Там они разделились: Склепова пошла на Тёмную часть зала, а Таня — на Светлую.       Вся школа поместилась в этом зале, где стоял гомон и шум, учителя пытались успокоить перевозбудившихся школьников. Таня разместилась на лавке радом Ягуном и Лотковой, которые оживлённо обсуждали, что же могло произойти, что Черноморов всех собрал сегодня. Они не заметили прихода Тани именно по этой причине.       — О! Привет, Танюх, хочу тебя успокоить, ты ничего важного не пропустила, никто никого не убил, Зализина истерику не закатила и даже Клоппик ведёт себя на удивление спокойно! Представляешь? Наверное, завтра случится аппокалипсис! О, всё, начинается! — замолчал Ягун, когда академик Черноморов обратил на себя всеобщее внимание.       — Дорогие ребята! Хочу сообщить вам очень радостную новость: скоро наступит новый учебный год! — изрёк он, и по залу прокатился недовольный гомон, уж для кого, для кого, а для учеников эта новость не является радостной. — Я понимаю ваше недовольство, а особенно ваше, выпускники! Но этот год будет значительно отличатся от предыдущих! Надеюсь, этот факт хоть как-то вас порадует! — преободрительно начал он. Ученики заметно оживились, а особенно выпускной курс, который рассчитывал на отмену экзаменов, но хочу вас заверить, зря они надеются, ой как зря! — Так вот, в этом году к нам прибывают ученики из Английской школы чародейства и волшебства Хогвартс. К нам прибудут дети, которые обучаются на уровне наших выпускников, то есть пятнадцать-шестнадцать лет, так как им будет проще адаптироваться здесь у нас и найти общий язык с вами. Надеюсь, вы уважительно отнесётесь к их культуре и будете вести себя крайне доброжелательно и вежливо, ведь они пробудут в Тибидохсе год, а затем, если всё сложится удачно, мы поедем к ним в школу. Сегодня вам всем выдадут медальоны для понимания речи других народов, постарайтесь не потерять его. Также, к выпускному курсу добавится несколько предметов из их программы, чтобы ученики Хогвартса не забывали свою программу, а вы узнали ещё больше информации о волшебном мире. Я надеюсь, эта новость подняла вам настроение и, так же я рассчитываю на помощь драконобольной команды во встрече наших гостей. На сегодня это всё, этот день вы можете полностью посвятить себе и своим друзьям, но ты, Шурасик, можешь посвятить этот день зубрёжке учебников этого года! — добавил Сарданапал, увидев, как поник мальчик. — Таня Гроттер, зайди ко мне в кабинет, пожалуйста! А все остальные могут быть свободны! — ребята начали потихоньку расходится, а Таня Гроттер всё гадала, для чего же её вызвал академик. Она всё ещё витала в своих раздумьях, пока Ягун провожал её до кабинета, параллельно промывая ей мозги тем, что все англичане неженки, которые даже на пылесосе не смогут удержаться. Таня попросила друга заняться сфинксом, пока она поговорит с Сарданопалом. Она неуверенно постучалась в дверь и из-за неё моментально прозвучало: «Танюша, заходи!». Таня шагнула в воздух душного кабинета.       — Академик, вы меня вызывали? Что-то случилось? — боязливо спросила Гроттер.       — Я хочу рассказать тебе одну занимательную историю! Присаживайся, — он указал на стул возле своего стола. — Тридцать первого октября, в ночь на Хеллоуин, тёмный волшебник под именем Волан-де-Морт, врывается в дом Джеймса и Лили Поттеров, убивает их, но их однолетнего сынишку по имени Гарри Поттер ему одолеть не удаётся, он пропадает на 14 лет, но воскрешается! У мальчёнки остаётся шрам от непростительного заклятия, но мальчик выживает и это крайне феноменально! Сейчас ему 15 лет и ему предстоит сразится с Волан-де Мортом… Как бы прискорбно не было, но это так! — он немного притих. — Ты не находишь ничего интересного в этой истории? — Спросил он, немного погодя. Таня сидела в немом шоке, не сводя глаз с академика. Он вопросительно посмотрел на неё, что вывело её из транса.       — Да, да, да, да! — только и смогла выговорить девочка, она кивала, как китайский балванчик. Её поразило сходство этой истории с её собственной судьбой. Этот человек точно её поймет, вот тот, кого она искала.       — Я знаю, что это немного удивляет, но вы с Гарри очень похожи, ваши судьбы совершенно идентичны! Это ещё более феноменально! Завтра он прибывает вместе с друзьями из Хогвартса к нам, я советую тебе с ним подружится! У вас крайне много общего! Можешь идти, я понимаю, что на тебя сегодня вылилось множество информации и тебе стоит её переварить. Удачного дня, Таня! — проговорил Сарданапал и Таня послушно вышла из кабинета, всё ещё немного в шоке. Она плелась по коридорам Тибидохса, подобно приведению, в её голове всплывали образы её жизни и слова Черноморова. Она до сих пор не могла поверить, что такое возможно, но это правда, завтра он приезжает! Это невероятно, но это факт! Надо побольше о нём узнать, всё, что только возможно! Но так лень последний день проводить в библиотеке, ладно, это того стоит! Вдруг кто-то со всей дури, имеющейся в теле, сносит Гроттер с пути.На Таню налетает никто иной, как Шурасик.       — Пресвятой Древнир! Шурась, что ты-то здесь забыл? — поинтересовалась она, потирая ушибленный бок, но тут её осенило. — Постой, ты можешь загладить свою вину! Помоги мне с одним человечком, его зовут Гарри Поттер, и он завтра прилетает к нам! — Шурасик недоверчиво на неё взглянул. — Это для дела! Ну, Шурочка, ну помоги! — взмолилась она.       — Конечно, я немного о нём знаю, но чем смогу — помогу! Значится слушай, — и они медленным шагом направились в общую гостинную. — У него есть дядя и тетя по фамилии Дурсли, они его недолюбливают, и это ещё мягко сказано. Когда Гарри было одиннадцать лет, лесничий школы Хогвартс забирает его в эту самую школу. Хогвартс становится Гарри настоящим домом, там он находит себе друзей — Рона Уизли и Гермиону Грейнджер, вместе они не раз спасают Хогвартс от разрушения Волан-де-Мортом. Так же, Гарри неплохо играет в квиддич, это у них игра такая, по типу Драконбола, только там нет драконов, а есть метлы вместо пылесосов, и кольца, в которые забрасывают мячи отличные от наших. Правила там тоже отличаются, но об этом ты можешь сама прочитать! Так вот, Гарри Поттер является победителем турнира Трёх Волшебников. Очень опасная игра, слава Древниру, мы в ней не участвуем! Я надеюсь, ты знаешь ту историю, как погибли его родители? Потому что стыдно не знать! Вроде бы всё, что я знаю, я тебе рассказал! — они как раз подошли к гостиной.       — Спасибо Шурочка, я тебе по гроб жизни обязана! — поблагодарила Таня и смылась по тихому. Такими темпами осталось одно незаконченное дело — Ванька Валялкин. Таня долго думала, стоит ли сейчас это делать, но быстро пришла к выводу, что-либо сейчас, либо никогда! Она уверенно открыла дверь гостиной и воззрела такую картину: Ванька журналом Ягуна отбивается от надоедливой Лизки Зализиной, которая опять к нему привязалась. Ягун, внявший то, что это его журнал, погнался за Валялкиным с криками «Ну, маечник, погоди!», не заметив, он опрокинул лак Склеповой, он не знал, что накликал на себя беду страшную, ведь это был её любимый лак! Гробыня, в свою очередь, погналась за Ягуном. Вобщем, когда эта процессия пронеслась мимо Таньки она с видом Ильи Муромца встала поперёк их дороги вытянув руку в перёд, тем самым их останавливая.       — А ну-ка! УГОМОНИТЕСЬ! — проорала она. Все резко затормозили и обернулись на источник крика. Таня с милой улыбочкой посмотрела на них и разразилась хохотом. За ней последовали все присутствующие в гостиной, а затем и участники погони. Вдоволь насмеявшись, Таня выпрямилась, поправила свитер и направилась прямиком к Ваньке, который развалился на диване, всё ещё державшись за живот.       — Сегодня возле Драконобольного поля, в девять часов, надо поговорить! — шепнула она ему и поймала на себе одобрительный взгляд Гробыни, Таня ей подмигнула и уселась на кресло. Остаток вечера они провели все вместе, играя в настольные игры вперемешку с догонялками, ведь кто-то вечно нарушал правила. Ох уж эти дети! Вечер пролетел незаметно, и все начали расходится по комнатам, Ягун вызвался проводить Лоткову, которая и не собиралась отказываться. Таню забрала Гробыня, а остальные свалили под предлогом: завтра первое сентября, надо рано вставать! Так Ванька остался один в гостиной, и ему в голову приходили разные варианты их с Таней разговора, только к нему являлись одни мрачные и грустные мысли. Он решил прийти заранее, чтобы Таня на него не обиделась. Так ещё и эти гости из Англии его тоже волновали. Вдруг они какие-то странные? Тот же Пуппер, вот неженка, так неженка! Ваня спускался к Драконобольному полю по давно протоптанной тропинке. Его мучали вопросы, на которые он надеялся получить ответы. Тем временем, Склепова докапывалась к Тане по поводу её встречи с Валялкиным.       — Так всё-таки решилась! Ой, мама, погорюй! Пресвятые туфли Древнира! Это свершилось! — восторгалась она.       — Склеп, ты переигрываешь! — заметила Гроттер. Она получила уничтожающий взгляд Гробыньки.       — Извиняюсь, Госпожа Склепофф, вы немного переигрываете! — поправилась она.       — Так то лучше, а теперь ступай, холоп, и сделай то, что хочешь! — Таня последовала совету и оправилась на улицу. Она медленно спускалась по тропинке к полю, как заметила там желтую майку и ноги сами перехотели идти. Она пересилила себя и зашагала дальше. Когда она почти в плотную к нему приблизилась, Ванька обернулся и вопросительно на неё посмотрел.       — Вань, слушай, это очень важно! — проговорила Таня, вспоминая советы Гробыни. — Сам понимаешь, скоро экзамены, так ещё и англичане эти приезжают и этот Гарри Поттер… — она замялась. — Понимаешь, нам надо сделать перерыв в отношениях, точнее МНЕ надо, — договорила она и исподлобья покосилась на Валялкина. Его лицо не выражало никаких чувств и эмоций, он немного оцепенел, но мигом опомнился и спросил:       — То есть, ты меня бросаешь?       — Нет, просто перерыв на неопределённое время, — ответила Гроттер.       — Ладно, если тебе так будет лучше, то хорошо! — неуверенно согласился тот. — Но потом же мы сможем дальше встречаться? Когда всё закончится?       — Да, конечно, — сейчас она ему врала, красноречиво, сладко врала, но они оба знали, что так будет лучше. — Спасибо, Вань, — она развернулась на пятках и побежала в замок, а маечник всё ещё стоял там, как громом пораженный.