На рассвете я стану пеной?

      Следующие несколько суток проходят для русалки в сплошных мучениях. Она не может себе объяснить, но почему-то слова человека так сильно запали в бездушное русалочье сердце, что только о нём она и думает.       Одной ночью, Ная не выдерживает и появляется у берега, уверенная в том, что только посмотрит, ждёт ли её незнакомец и сразу же уплывет. Но когда она видит брюнета, медленно перебирающего гальку длинными пальцами, в растерянности замирает.       Она наблюдает за парнем, изредка вспоминая о том, что ей пора уплывать, но этого делать совсем не хочется. Ная оказывается совсем близко, когда он замечает её. — Я верил, что ты вернёшься, — совершенно спокойно произносит он, обезоруживая русалку и всё, что она делает — это поднимает свои голубые, словно само море глаза, задумчиво рассматривая его. — А я нет, — спустя время, она всё же произносит хоть что-то, — и все еще не понимаю, почему я здесь. — Может быть, тебе тоже интересно? — пожимает плечами брюнет, — меня зовут Ёнгук, а тебя?       Ная молчит, не спеша назвать своё имя, потому что человек не должен его знать. Совершив такую глупость, русалка окажется в полной власти человека, а этого ей совсем не хочется. — Ты меня боишься? — выдвигает предположение Ёнгук. — Скорее это ты должен меня бояться, разве нет? — А у меня есть на это причины? — Называй меня, как тебе хочется, — равнодушно бросает русалка. — Ты не хочешь говорить свое имя, — догадывается парень, — или не можешь. Ладно, если подумать, то может Сирена? — Как хочешь. — Тогда Сирена, — он улыбается всё шире, особенно после того, как видит, что русалка показывает ответную улыбку. Эта игра продолжается недолго, потому что Ёнгук задает достаточно серьёзный вопрос. — В прошлый раз ты была на берегу и у тебя…были ноги, а сейчас ты можешь выйти ко мне? — Нет, не могу, — Ная вновь хмурится, — я обретаю ноги лишь в одну ночь на лунный месяц. — И это полнолуние, — Ёнгук вспоминает их первую встречу и сразу понимает, что к чему, — и по-другому никак? — Никак. Ты удовлетворил своё любопытство? — но сирена не успевает услышать ответ, потому что у парня внезапно звонит телефон. Теперь ей и не требуется ответ, ведь она слышит музыку и это для неё весомый повод не исчезать.       Закончив разговор, Ёнгук пытается объяснить, как в эту коробочку попала музыка, но Сирена недостаточно усердно старается это понять, а сам он недостаточно хорош в разъяснениях. Единственное, что он выносит из разговора, это любовь русалки к музыке, впрочем, пока ему хватит и этого. — Музыка прекрасна, — Ёнгук внимательно слушает Сирену, которую вдруг тянет на откровения, — если честно, то всегда хотелось попасть в город, откуда она доносится даже сюда. Жаль, что это невозможно. — Почему? — А как ты себе это представляешь? Город недалеко, но я не знаю дороги и не смогу побывать там и вернуться обратно всего за одну ночь. Тем более, как я понимаю, мне нужны вещи, если я правильно это назвала, — она показывает на одежду парня.       Ёнгук вспоминает, что в их первую встречу, как раз этого русалке и не хватало, и смущённо кашляет в кулак. Он был так потрясён своей находкой, что забыл этот неловкий момент, а сейчас Сирена была прикрыта волосами. — Кхм, ну, я думаю это не такая уж и проблема. Полнолуние ведь скоро? — Через несколько дней, а что? — Мы сможем встретиться? — Я подумаю, — Ная неопределённо пожимает плечами и собирается уплывать. — Тогда я буду тебя ждать, — парень улыбается, глядя, как Сирена исчезает, ударяя на прощание своим красным хвостом, — и мы снова встретимся.