Black Rock Cats

      Как и всегда, концерт выдался грандиозным. Уверен, после такого у Кузнецова не останется сомнений насчёт нашего выступления в России. Единственное, меня беспокоит то, что уже октябрь. Дело идёт к зиме, а о Русских морозах у нас в Японии все наслышаны. Хотя, если они приведут к повторению сегодняшней ситуации, я даже не против, в какой-то степени.       С такими мыслями, усталый, но счастливый, я вернулся в гримёрную. Кенма показался мне каким-то особенно вымотавшимся сейчас. Думаю, он ещё не до конца восстановился с дороги, ведь мы приехали в Пекин только вчера. Но, поскольку сам Козуме никогда не оповестит кого-либо о своём плохом самочувствии, я решил действовать сразу: – Яку, у меня есть к тебе просьба, – когда гитарист обернулся ко мне, в голове непроизвольно пролетела мысль «мамуля всё разрулит», и я даже вздохнул с облегчением, – не мог бы ты договориться с Кузнецовым насчёт России, когда он придёт? А то Кенма себя неважно чувствует, и я думаю не ждать и отвести его в отель. Хотел бы я сказать, что Лев тебе поможет, да язык не поворачивается.       Яку усмехнулся, но согласился. Я сказал, что полагаюсь на него.       С этим разобрался, теперь осталась более сложная часть. Кенма. – Как самочувствие? – я наклонился и приложил руку к его лбу. Горячий. – Всё нормально, – кто бы сомневался. – Идём, – я вздохнул, перемещая руку со лба на плечо, легонько поддерживая. – Уже? Мы же ещё не договорились насчёт поездки. – Яку с этим разберётся, мы уходим сейчас. – Почему? – на самом деле, я не знаю, что сложнее: заставить Кенму признаться, что ему плохо, или против воли доставить его в отель. – Потому что я так захотел, – хотя нет, второе должно быть попроще, – не пойдёшь сам, я тебя на руках отнесу. Так что решай быстрее.       Такие методы всегда действовали, поэтому через минуту мы уже шли по коридору в сторону выхода. Ну как шли. Скорее это я шёл, Кенма еле-еле передвигал ногами. Ему определённо было нехорошо. Ситуация начинала меня злить. – Кенма! Скажи, своим молчанием ты пытаешься казаться в моих глазах сильнее? Лучше? Хочу тебе сообщить, что зря. Потому что для меня ты уже самый лучший, понимаешь? Можешь продолжать молчать, но не мучай себя, – я повернулся к нему спиной и присел, – залезай.       Вопреки всем нерадостным ожиданиям, я почувствовал, как мою шею аккуратно обнимают его прохладные руки. Удивившись такому послушанию со стороны обычно упрямого брюнета, я поднялся, поддерживая его за ноги для удобства. Что сказать я не знал. Вообще не ожидал, что он согласится.       Продолжив путь, я немного пришёл в себя. Что, с одной стороны, не очень радовало. Потому что чем яснее я понимал ситуацию, тем отчётливее ощущал жар тела Кенмы, прижимающегося ко мне, и его дыхание, опаляющее мою шею. В который раз меня передёрнуло, и я тут же ускорил шаг, потому что долгое нахождение в таком состоянии чревато ожидаемыми, но не очень приятными последствиями. Благо, до отеля было рукой подать, да и вышли мы с чёрного хода, чтобы не попасться фанатам. В общем, добрались мы удачно. Хотя время от времени хватка Кенмы ослабевала, что не на шутку тревожило меня, и приходилось его тормошить.       По традиции, заселяясь, мы взяли двухместный номер, поэтому проблем с ключами и остальным не возникло. Хотя открывать и закрывать дверь было не совсем удобно.       В прихожей я усадил Кенму на некое подобие тумбочки, стащил с него кроссовки и кожаную куртку, потом быстро разделся сам. Недолго думая, я взял это полусонное чудо на руки и переместил на одну из кроватей в спальне. Он был весь вспотевший, а руки почти ледяные. Я осторожно коснулся губами его лба: может и небольшая, но температура точно есть. – Кенма, ты как? – шепчу, нежно гладя его волосы, – может, стоит поехать в больницу? – Всё хорошо, я просто немного устал. Такое часто бывает, сам ведь знаешь. Завтра буду в порядке.       В самом деле, такие ситуации – не редкость, потому что организм Кенмы всё ещё плохо приспособлен к нашему новому образу жизни. Но переживаю я за него от этого не меньше. – Ты только не скрывай, пожалуйста. Сразу говори, если станет хуже. Хочешь чего-нибудь?       Он помолчал несколько секунд и робко проговорил: – Да. – Чего именно? – Тебя.       Я широко распахнул глаза. Все цензурные мысли мгновенно улетучились. Пил бы я сейчас что-нибудь – обязательно бы поперхнулся. Одна часть меня ликовала, другая ждала подвоха, и весь я был в невообразимом шоке. Но до того, как я успел окончательно запутаться, Кенма, скрывая за усталостью своё смущение, прикрыл лицо подушкой и пояснил: – Я хочу, чтобы ты полежал со мной.