Do I Wanna Know

Мы все еще стояли в моем офисе, когда Камила заговорила о той ночи, в которую ей исполнилось 18. Удивление на моем лице явно было заметно, потому что она всегда говорила мне, что не помнит ничего о ней. Ее слова «это была та еще ночь» почти заставили меня подпрыгнуть. Так она все же помнила? — Я лишь помню некоторые вещи, — зловеще сказала девушка. Я почувствовала, как пара голубых глаз задержалась на нас, и вспомнила, что мы не одни. Ее чертова девушка была с нами, так что мне, пожалуй, стоило прекратить разговаривать. Поэтому я отошла на несколько шагов и улыбнулась Ханне, которая выглядела совершенно спокойной. По какой-то причине ее легкость беспокоила меня; она словно говорила: «Камила моя». Конечно, она была права, но у меня была одна черта, которую я ненавидела больше, чем какую-либо иную — ревность. Я злилась из-за того, что Ханна не чувствовала угрозы от всего произошедшего раньше между мной и Камилой. Это отвратительно, сказала я себе. Я не видела Камилу много лет и должна быть рада за нее. Ей казалось так удобно быть собой — в отличие от многих раз, когда мы были моложе. Возможно, именно этому я завидовала больше всего. Ее удовлетворенность была совершенно очевидна — она словно стала человеком, которым всегда собиралась стать. Лишь в этот момент я задумалась, что именно означал тот факт, что Камила теперь с женщиной. До этого я была так занята всеми остальными делами, что реально не осознала то, что она лесбиянка или бисексуалка. Воспоминания о нашей бурной дружбе проникли в мое сознание, и я поняла, что ее откровение создаст совершенно иной взгляд на все, что произошло между нами. Я не была уверена, готова ли я думать об этом, так как всегда говорила себе, что то, что мы делали, не было серьезно, мы просто были молодыми и веселились. — О господи, это из тура с Ланой Дель Рей? — Камила почти завизжала, тем самым заставив меня собраться с мыслями. Она указывала на фотографию, на которой я и Лана Дель Рей были на сцене вместе, и я немедленно улыбнулась. — Да, это была первая ночь, когда я выступала на разогреве перед ней, и она внезапно вышла на сцену и исполнила первую песню со мной. В этот момент мне хотелось убежать со сцены и заплакать, потому что это было так неожиданно… — пока я рассказывала, я чувствовала, как мое лицо начинает светиться. — Однозначно, пока что это один из наиболее памятных моментов. Возможность открывать концерты такой звезды, как Лана Дель Рей, сделала меня знаменитой. Это был не только большой прыжок в моей карьере, мне также удалось осуществить свою мечту и путешествовать по миру с одним из моих главных вдохновителей и идолов. Было невероятно вспоминать об этом, потому что все произошло так быстро. Мои мысли прервал очередной телефонный звонок. В этот раз звонили не Камиле — Ханна ответила на мобильный, который она достала из сумочки, пока я смотрела на Камилу, изучавшую фотографии. — Прошу прощения, но мне звонили из больницы, я сегодня вечером на вызове. Случилась какая-то серьезная авария, так что нужны все люди, которые только есть, — объяснила Ханна сразу после того, как завершила звонок. «Конечно, она чертов доктор», — подумала я. Она не только выглядела совсем как Блейк Лайвли, она еще и была умнее и добрее 98% остального населения. Как кто-то мог соревноваться с ней? Почему я вообще думаю о том, чтобы соревноваться с ней? Я становилась все более смущенной и разочарованной в себе, потому что у меня был очередной внутренний монолог, который не привел бы ни к чему. — Оу, понятно. Пожалуй, мы тогда пойдем, — сказала Камила, чем вновь привлекла мое внимание. — Нет, тебе не нужно. Я хочу сказать, я уверена, что у вас куча тем, которые надо обговорить, а Лорен позаботится о тебе, если ты выпьешь слишком много, — сказала Ханна, а мое сердце едва не остановилось. Я посмотрела на Камилу лишь на секунду, но почувствовала ее дискомфорт, вызванный последними словами Ханны. Наверно, она думала о том же, о чем и я. Мы в комбинации с алкоголем… раньше это было бы плохой идеей. — Ты точно не против? — спросила Камила у своей девушки, подходя к ней. Ханна заверила, что все нормально, а я лишь могла смотреть на них с раздражающим чувством зависти. Блондинка ласково взяла Камилу за руку и мягко поцеловала ее в губы. Я почувствовала острую боль в груди, как будто кто-то пронзил меня ножом. Такая реакция удивила даже меня, учитывая, что я никогда не испытывала серьезных чувств к Камиле. Я не хотела так сильно расстраиваться из-за чего-то, что никогда не существовало. Я не хотела, чтобы это существовало. Мы были друзьями с… определенными случаями. Ханна еще раз поблагодарила меня, после чего попрощалась и оставила нас с Камилой. Я посмотрела на нее, немного смущаясь, ведь я только что видела их милую сцену. Мой взгляд быстро опустился на ее бокал, который к этому моменту опустел. — Нужно пополнить? Я могу показать мое любимое место в доме после этого, — предложила я и услышала, как она тихо согласилась. — Я сейчас вернусь, пока можешь посмотреть на остальные фотографии, если хочешь, — добавила я и взяла ее бокал с собой. Спускаясь на кухню, я вспомнила, что в моем доме были и другие люди. Я не думала о вечеринке с тех пор, как Камила появилась здесь. Эффект, который она производила на меня, пугал, но я была рада иметь реальную связь с кем-то. Большинство людей были обычными знакомыми, которым нравилось то, что у меня было — не то, кем я была. В отличие от той, которая сидела в моем офисе; она, пожалуй, знала все мои стороны — и хорошие, и плохие. Думать о том, что мы встретились, когда нам было 16, было невероятно. Мое чувство времени было столь ужасным, потому что я никогда не брала отпуск. Сама мысль о том, что я постоянно была в дороге или работала в течение предыдущих 10 лет, казалась нереальной, потому что иногда я чувствовала, что мне все еще 16. Вид Камилы — взрослой женщины — заставлял меня думать: а выросла ли я хоть немного? Я налила красное вино в ее бокал и решила сделать то же самое для себя. Я быстро поднялась наверх, избегая всех, кто был на вечеринке, потому что в данный момент мне было все равно на всех остальных. Когда я снова вошла в офис и увидела теплую улыбку Камилы, я поняла, что сделала правильное решение, сосредоточив свое внимание лишь на ней. — Сначала ты смеешься на меня из-за того, что я пью вино, а теперь ты делаешь это сама, — подразнила она меня, ухмыляясь. — Не льсти себе. Может, я лишь пыталась быть хорошей хозяйкой, чтобы ты не чувствовала себя неудобно, — парировала я. — О да, можешь продолжать говорить это себе, — усмехнулась она и забрала бокал из моей руки. Наши пальцы касались какую-то тысячную долю секунды, но в этот момент я посмотрела на Камилу и увидела, что она смотрит лишь на красную жидкость, не встречаясь с моим взглядом. Она избегала его специально? Или же я просто обращаю внимания на ничего не значащие детали? — Спасибо за приглашение, Лорен, — произнесла Камила и, наконец, посмотрела на меня, когда мы чокнулись бокалами. — С удовольствием, — сумела ответить я, прежде чем отпила вино. Вкус был довольно сильным, так что я удивилась, каким образом Камила уже выпила целый бокал и совершенно не казалась пьяной. Она явно больше не была неопытной в этом деле. — Пойдем, я покажу лучшую часть этого дома, — сказала я, заставляя ее последовать за мной. Я не была уверена, о чем она могла подумать, поэтому я решила сказать, куда мы идем, чтобы у нее не возникло неправильных идей. — Вид с террасы — главная причина, по которой я купила это место. Я открыла большие раздвижные двери, скрывавшие огромную роскошную террасу. Глаза Камила заметно расширились, когда мы вышли наружу. Это было мое убежище, потому что здесь я не чувствовала себя в ловушке, как во всех остальных частях этого невероятно большого особняка. Вид же был просто потрясающий — отсюда видно все небо над Майами и даже океан. Я смотрела на Камилу, наслаждавшуюся красотой пейзажа перед ней. Я же, в свою очередь, наслаждалась ее красотой. Ее волосы слегка развевались на ветру, а освещение лишь улучшало и без того безупречные черты ее лица. — Это… — начала она. — …великолепно, — закончила я, все еще смотря на нее, а не на пейзаж. Внезапно мы встретились с девушкой взглядами, и я почувствовала себя так, словно меня поймали на месте преступления. Она наверняка поняла, что я все это время смотрела на нее. Это едва не стало моей фишкой, когда мы еще были в группе. Фанаты всегда говорили, что у меня было определенное выражение лица, когда я смотрела на Камилу. — Ты не против, если я закурю? — я быстренько сменила тему и достала сигарету. — Я против того, что ты куришь в принципе, — улыбнулась она. — Но если ты имеешь в виду, против ли я, если ты закуришь сейчас, то ответ отрицательный. Услышав ее ответ, я шутливо закатила глаза — Камила всегда ругала меня за мою привычку курить. Ее беспокойство за мое здоровье казалось ужасно знакомым. Сейчас никто не думал о том, что я делаю, пока я приносила успех. Бизнес был беспощаден, и я это принимала. Однако я не могла отрицать, что мне было приятно, что Камила все еще заботилась обо мне. — Сколько у тебя еще будет длиться тур? — спросила она, когда я закурила. — Некоторое время, — ухмыльнулась я. Я понятия не имела, сколько концертов впереди. Даже когда тур заканчивается, обязательно появляется что-то новое, так что никогда не удается отдохнуть. — Сколько времени он длится? — задала она еще один вопрос. — Некоторое время, — я засмеялась, потому что не могла дать более точный ответ. — Иногда все буквально размывается, и я даже не уверена, что происходит — кроме того, что у меня два дня отдыха, а это, по-моему, наибольшее количество свободного времени, которое у меня было за многие годы. Улыбка исчезла с моего лица, когда я взглянула в карие глаза напротив меня. Было такое чувство, что Камила может видеть сквозь меня. Она не купилась на мои слова, хоть я и старалась говорить беззаботно. — Не смотри на меня так, — сказала я и легонько ткнула ее, потому что я чувствовала себя невероятно уязвимой, когда она делала так. — Как именно? — Как будто я не в порядке, — выпалила я. — С моей жизнью все хорошо, я живу своей мечтой уже десять лет. Наверно, она не идеальна, но у меня нет права жаловаться. — Тебе можно жаловаться, Лорен. Честно, я не понимаю, как ты это делаешь, — сказала Камила, все время стараясь взглянуть мне в глаза, в то время как я пыталась избежать ее заботливых взглядов. — Когда группа распалась, я не хотела ни петь, ни танцевать, ни вообще делать что-либо. Я была опустошена. Все мы были опустошены. Но ведь ты так и не остановилась. Лично я до сих пор не уверена, смогла бы я когда-нибудь вернуться в этот бизнес, а ведь с того момента прошло уже шесть лет. Когда я понимаю, что ты занимаешься этим уже десять лет с тех пор, как мы начали, а сейчас ты звезда… я не могу это представить. Я слушала ее голос, полный понимания и сочувствия. Мне было трудно осознать, что я делала в последние годы, потому что, как и сказала Камила, я никогда не останавливалась. У меня не было времени, чтобы полноценно воспринимать все. Какая-то часть меня боялась, что могло бы произойти, если бы я это сделала. Мне было страшно, что даже после всех моих успехов я все равно не была бы счастливой. Сейчас, находясь с Камилой, я чувствовала этот страх все сильнее, потому что она буквально излучала счастье, а я как будто была хрупкой девочкой. Я же должна быть более счастливой — у меня было все, что я хотела, разве не так? Это было моей защитной реакцией — не думать о грустном. Я привыкла, что об определенных вещах лучше не думать вовсе, потому что никому не было дела до того, был ли у меня отвратительный день. Или месяц. Или даже год. Так зачем вообще думать об этом? — Это довольно трудно, но, как я уже сказала, разве я могу жаловаться? Я бы была последней сукой, — снова попробовала объяснить я, не замечая, как мой голос начал дрожать. — Нет, Лорен. Даже тебе можно грустить, — сказала она таким голосом, что мне стало трудно смотреть на нее. Я никогда не понимала, почему, но именно она была единственной, кто мог пробить мои стены. Я почувствовала что-то знакомое, когда она утешала меня.

***

Громкий стук, с которым я буквально захлопнула ноутбук, был единственным звуком в совершенно тихом автобусе, в котором мы ездили в туре. Все спали в своих койках — все, кроме меня. Обычно я использовала любую возможность для того, чтобы поспать, но в этот раз у меня была бессонница. Я сидела в маленьком кресле в районе гостиной нашего четырехколесного дома. Отели были ужасны, но автобус был для меня еще хуже. Здесь не было никакой возможности иметь личное пространство, а находиться с остальными девчонками 24 часа 7 дней в неделю порой было просто невозможно. Особенно когда мне было одиноко. Какая ирония — мне было одиноко, хотя я постоянно была окружена людьми. Мое разочарование лишь подпитывали те комментарии, которые я читала в Интернете. Разумеется, только я была виновата в том, что я принимала их близко к сердцу и вообще читала, но порой мне сложно было удержаться — хоть каждый раз и жалела об этом. Мнения других людей все еще влияли на меня. Почему я всегда была той, кто разделяет группу? Самовлюбленной, высокомерной… и даже просто стервой? Сейчас мне хотелось быть как Дайна или Камила. Никто никогда не говорил, что они плохо относятся к другим. Неужели я так сильно отличалась от остальных девчонок? Видимо да, потому что они становились все ближе друг к другу, а я, наоборот, становилась одиночкой. Возможно, я и сама отдалялась от них, но так мне не было больно. Так было легче. Мне было хорошо со всеми, но меня не покидало чувство того, что я не на своем месте. Камила, Дайна и Нормани проводили все время вместе, Элли постоянно была занята своим телефоном. Я же оставалась в стороне. Лишь сейчас я осознала, что по моим щекам начинали течь слезы. Черт, как же я это ненавидела. Я ненавидела плакать. — Лорен? — услышала я знакомый голос и быстро стерла влагу с лица. Когда мой слегка затуманенный взгляд сосредоточился на Камиле, мне стало стыдно. Но, в конце концов, именно она сейчас выглядела очень странно в этой огромной голубой пижаме и дурацких кроксах. — Что не так? — мягко спросила она, подходя ко мне. — Ничего. Со мной все в порядке. Ложь! — Но… ты плачешь, — удивленно, но с сочувствием сказала девушка. Мои глаза снова начали наполняться слезами, и я решила ничего не говорить. Я боялась, что мой голос дрогнет, после чего станет очевидно, что я действительно плакала. Камила села рядом со мной и продолжила внимательно смотреть на меня, из-за чего скрывать свои чувства стало еще труднее. — Просто… оставь меня, — жестко сказала я, после чего горько усмехнулась. — Видимо, я плохой человек. — Плохой человек? — пораженно повторила Камила. Ее взгляд остановился на моем ноутбуке, после чего она поняла, о чем я говорила, не спрашивая ни о чем. — Лорен, эти люди в Интернете… они не знают, кто ты. Лишь реальные люди в твоей жизни имеют значение. А те, кто тебя знают, обожают тебя. Мы все тебя очень любим… — Правда? — я прервала ее и, наконец, посмотрела на нее. — У вас весьма странные способы показать свою любовь. Сначала она удивилась, но тут же поняла, что я хотела сказать — опять. Мне не приходилось ей ничего объяснять, и это было самым страшным в разговорах с ней. Казалось, что ей так легко читать мои мысли. Все стены, которые я строила, не могли остановить ее. Она глядела глубже — в ту часть меня, которую я ненавидела и старалась спрятать так хорошо, как только могла. В ту часть меня, которая не была уверена в себе. — Мы не отвергаем тебя, но и ты сама не очень стремишься быть с нами, — осторожно сказала Камила. Я знала, что она была права, но мы обе не говорили об одном — о нас; о нашей натянутой дружбе и всех сложностях, которые получались из-за нее. Нам было лучше, но мне все еще казалось, что девушка соблюдала дистанцию. К счастью, она не помнила ту ночь, когда ей исполнилось 18 — иначе я бы навсегда ее потеряла. А я очень не хотела этого — несмотря на то, как больно мне было, когда она проводила время с кем угодно, но не со мной. Я отдалялась от нее, потому что мне казалось, что она хотела именно это. Очередная слеза скатилась по моей щеке, и я быстро прижала своего плюшевого медвежонка к лицу, чтобы Камила не увидела это. Я чувствовала себя такой уязвимой всякий раз, когда мы были одни. Я не могла ничего скрыть от нее. Единственной вещью, под которой я могла в тот момент спрятаться, был мой плюшевый медвежонок. Ее теплые пальцы сомкнулись на игрушке, случайно дотронувшись до моих щек, а потом вытащили ее из моих рук. — Чувствовать себя уязвимой нормально, Лорен. Мы все такие. Обычно именно ты утешаешь всех, — снова услышала я голос Камилы. — Так почему мы не можем хоть раз сделать это для тебя? Тебе не нужно быть сильной все время. Мы всегда здесь, чтобы помочь тебе… Я здесь. Я смотрела на пол, потому что я бы не смогла больше сдерживаться, если бы совершила эту ошибку и посмотрела на нее. — Пожалуйста, взгляни на меня, — прошептала она почти так же отчаянно, как я чувствовала себя в этот момент. Слезы продолжали наполнять мои глаза, и я начала всхлипывать. Не было смысла бежать — было попросту некуда. Внезапно Камила обняла меня. Ее руки обвились вокруг меня, и я почувствовала, что я была не одна — по крайней мере, этой ночью. Ее тонкие пальцы успокаивающе скользили по моим волосам, а звук ее дыхания был самым успокаивающим звуком, какой я когда-либо слышала. Девушка слегка откинулась, позволяя мне лечь на ее плечо и просто плакать. Я никогда так сильно не плакала перед кем-то. Прошли, возможно, минуты или даже часы, пока я не закрыла глаза, после чего уснула прямо в руках Камилы. — Они такие милые! — Я не хочу их разбудить. — Я тоже. — Нам придется это сделать. — Они должны были быть в гримерке полчаса назад. — Умоляю, сфоткай их и выложи… — Господи, все сойдут с ума! Различные голоса становились все отчетливее. Я открыла глаза и увидела Нормани и Элли, смотрящих на меня. Я все еще не проснулась до конца, но почувствовала теплое тело рядом с собой. Мои глаза широко раскрылись, когда я осознала, за кого я держалась. Мое лицо уткнулось в шею Камилы, а мои руки были вокруг ее талии. — Доброе утро, — прокричала Дайна, спускаясь со своей койки. В этот момент мы все подпрыгнули. Я отпустила Камилу, которая к этому моменту тоже проснулась. Я думала, что она снова будет соблюдать дистанцию. Ей никогда не было комфортно быть так близко ко мне в присутствии других людей. Но она улыбнулась, заставляя мое сердце забиться чаще. Хотя Камила очень хорошо утешала меня, весь день я чувствовала себя странно. Я почти не говорила ни с кем и просто хотела, чтобы день поскорее закончился — мне хотелось выспаться и не думать ни о чем. Сегодня нам нужно было общаться с прессой. Обычно мне нравилось отвечать на вопросы журналистов, но сегодня я не могла это сделать. Все девчонки говорили за меня. К счастью, они поняли, что у меня не самый хороший день, и не задавали лишних вопросов. Мы пообещали фанатам устроить трансляцию на Twitcam сегодня, но какая-то часть меня хотела остаться в стороне от этого и лечь спать пораньше. Но и разочаровывать их или остальных девчонок, снова проводя время в одиночку, очень не хотелось. Я все равно говорила мало, но старалась развлекаться так, как только могла. Прошло уже двадцать минут, что значило, что осталось не так много. Я стояла на коленях позади Камилы, читая комментарии в чате и особо не обращая внимания на то, что говорили — точнее, кричали — остальные, когда я внезапно почувствовала, как ее рука притянула меня ближе к ней, уменьшая дистанцию между нашими телами. Я постаралась не обращать на это внимания, но в первый раз за день я почувствовала, что живу. Я не знала, зачем она сделала это — она всегда следила за тем, чтобы не проявлять ласку по отношению ко мне. Может, она жалела меня после того, что случилось ночью. Как бы то ни было, это было приятно. Однозначно, ей удалось сделать все так, что на другой стороне веб-камеры никто ничего не заподозрил — все лишь видели, что мы стояли ближе друг к другу. Дайна поставила новую песню Бейонсе, и все решили потанцевать. Это было идеальной возможностью для того, чтобы передохнуть. Я ушла на кухню — смех и крики девчонок были слышны и отсюда. Я услышала, что кто-то приближался ко мне, и надеялась, что девчонки не искали меня. Меня совершенно устраивало, что они развлекали всех, так что я могла присоединиться к ним под конец. Оказалось, меня искали не все девчонки, а лишь Камила. — Пойдем, — сказала она, взяла меня за руку без тени сомнения. Ее нежность была знакомой, но в то же время необычной. Она буквально притащила меня к остальным и отпустила мою руку, пока мы не попали в поле видимости камеры. — Оу, посмотрите, кто вернулся, — сказала Дайна. — Ты пропустила лучшую часть. — Если ты все еще говоришь про новую песню Бейонсе, то я в этом весьма сомневаюсь, — парировала я. Я знала, что та была идолом для Нормани и Дайны. Обе посмотрели на меня, но усмехнулись, радуясь, что я все-таки сделала один из своих обычных язвительных комментариев. Я встала на колени и постаралась оставить достаточно места для Камилы, но та снова удивила меня. Она встала на колени позади меня, обвив руками мою шею и касаясь своей щекой моей головы. Ее тело было прижато к моей спине, но девушка была совершенно спокойна, как будто ничего не произошло. Я задержала дыхание и почувствовала, что остальные девочки на секунду посмотрели на нас, после чего продолжили обсуждать что-то. Вес Камилы на моей спине не доставлял никаких неудобств. Эта ситуация напоминала о наших ранних взаимодействиях и первых трансляциях. Камила всегда тем или иным образом обнимала меня, заставляя меня чувствовать себя так, будто я была самой драгоценной вещью для нее. Впервые за долгое время я почувствовала это снова. Может, это было лишь временно, после чего она снова испугается и будет избегать меня несколько месяцев. Или, может, она просто жалела меня после прошлой ночи. Так или иначе, она заставила меня впервые подумать о том, что, может, быть уязвимой не так и плохо.