Драконы никогда не ошибаются

Глава 1. Спустя ровно час после того, как невменяемого Мерлина оттащили от тела наследного принца, Утер Пендрагон, не глядя на осуждённого, произнёс одно короткое слово: «Казнить». Где-то далеко-далеко в последний раз ударил колокол. Мерлин закрыл глаза. *** Моргана сидела среди подушек, почти сливаясь с ними белизной своего лица. Только нахмуренные брови и тёмные круги под глазами могли поведать о том, что ночь у принцессы выдалась опять бессонная. Гаюс сидел на кровати, с сожалением глядя на девушку, которую вверили его заботам, - на днях Моргане словно бы стало лучше, но теперь всё опять возвращалось. Вчера она видела в кошмарах кричащего ворона. Сегодня… - Ерунда какая-то, - уверенно сказал Артур, меряя шагами опочивальню сводной сестры. – Читаешь на ночь всякую любовную чепуху, вот и снится потом не пойми что. - Скажи ещё раз, что ты слышала, - ласково попросил Гаюс. В отличие от Артура он относился к сновидениям Морганы с куда большей серьёзностью. – Что было в этом сне? - Ничего не было, - буркнула принцесса, её утомляли эти расспросы, - только голос. Я не знаю, кто говорил. «Прощай. Килгарра был не прав». И говорил, и говорил одно и то же. И всё. Кто это – Килгарра? - Так зовут дракона, который живёт у нас в подземелье, - ответил Артур, остановившись. – Ему одному отец сохранил жизнь после того, как были перебиты все другие драконы – хранители Старой Религии. - И в чём он мог быть не прав? – спросила принцесса. - Откуда я знаю? Это ты смотрела сон, а не я. Стук в дверь прервал Артура на полуслове. Услышав позволение войти, пришедший просунул в комнату темноволосую ушастую голову и сказал: «Сир, король срочно требует вас к себе». - Что там ещё? - Не знаю. Но кажется, это насчёт гробницы. Артур закатил глаза, зная, как млеет Моргана от его ужимок, и направился к выходу. От Гаюса не укрылся короткий тёплый взгляд, брошенный на наследного принца его верным слугой. *** Гробница действительно была отрыта и действительно оказалась местом последнего упокоения величайшего колдуна всех времён – Корнелиуса Сигана. Богатства, найденные в ней, просто не поддавались исчислению. Тут и там стояли золотые кубки, полные драгоценных камней, россыпи золотых монет устилали пол, от вида украшений кружилась голова. Восхищённый Утер велел щедро наградить рабочих, откапывавших усыпальницу, но почти все они отказались от награды, бормоча про себя, что дело нечисто. Один из их товарищей был убит на месте, когда попытался подойти к саркофагу, скрывавшему тело колдуна. Один неосторожный шаг, под которым прогнулась доска в полу, - и несчастного поразила мгновенная смерть. Никто даже не успел заметить, как всё произошло. Но каждый потом с содроганием вспоминал бледное, с вытаращенными от ужаса глазами, лицо покойника. Больше всего внимания привлекал саркофаг. В груди каменного изваяния, казалось, билось живое сердце. Заключённое в хрусталь, оно пульсировало синим светом, переливалось и мерцало, беря энергию из неведомого источника. Казалось, тронь его – и руку обожжёт леденящий холод. Но охотников трогать не находилось. После гибели рабочего Гаюс строго-настрого запретил кому бы то ни было приближаться к саркофагу. Хрустальное сердце, странное и завораживающее в каменной груди, ждало своего часа. И очень скоро он пробил. *** - Я всё для него делаю…а он считает меня идиотом. Мерлин сидел в комнате Гаюса, усталый и подавленный после недавней охоты. Гаюс уже знал, что случилось: взбесившийся кабан помчался прямо на принца, никто не мог остановить животное, копья рыцарей отлетали от его шкуры, как палочки. Сам Артур остался безоружен, сломав копьё о бок зверя незадолго до этого. Остановил вепря Седрик, простолюдин, совсем недавно взятый Артуром на службу. Он сумел не растеряться перед лицом опасности и бросил своё древко с такой силой, что свалил кабана с ног и спас принцу жизнь. Об этом уже судачили по всему дворцу. Но глядя на расстроенного Мерлина, Гаюс не сомневался, что всё было несколько иначе, чем думает принц и все придворные. Конечно, здесь не обошлось без магии Мерлина. Он опять, в который раз, выручил своего господина и, тоже в который раз, благоразумно промолчал об этом. - Иногда так хочется высказать ему в лицо то, что я о нём думаю, - продолжал Мерлин. Гаюс был единственным на свете человеком, кому он мог без утайки поведать всё, что было на сердце. А на сердце было многое: тайна, которую всё труднее становилось скрывать, обида на принца, скупого на ласковые слова в адрес самого верного слуги на свете, и теперь ещё Седрик. - Сколько раз я спасал ему жизнь! Он не знает даже о половине случаев. Каждый раз считает, что ему повезло. – Мерлин опустил голову. – Да если бы ещё только в этом было дело. Я служу ему уже много месяцев и даже «спасибо» ни разу не услышал за всё это время. Только брань и придирки. Моргана с Гвен – лучшие подруги. А я для Артура… идиот и бестолочь. Гаюс ободряюще улыбнулся. Что он мог тут сказать? Его мнение об Артуре было приблизительно такое же, как у Мерлина, - болван, напыщенный задира, венценосный осёл. Мерлин и сам всё это знает и не отрицает. Но он смотрит на Артура совсем другими глазами, иначе, чем кто бы то ни было. Иначе, чем даже Моргана. Моргана считает Мерлина своим другом, но узнай она о его истинном отношении к наследному принцу Камелота, - и Гаюс не поручился бы, что Мерлина не выставили бы в тот же день из дворца на все четыре стороны. Он давно начал это замечать, но не торопился делиться с Мерлином своими наблюдениями. Боялся ли влезать в душу и ранить её ещё больше или хотел подождать и утвердиться в своих выводах, он и сам не знал. Одно для него было очевидно – преданность Мерлина Артуру далеко выходила за рамки его придворной должности. Артур не знал этого или не хотел замечать, а остальные не видели ничего странного в том, что днём и ночью Мерлин бросается выполнять любое распоряжение наследника престола и терпеливо сносит его упрёки. Слуга есть слуга, у него не может быть ни своего мнения, ни эмоций. - Раньше ты никогда об этом не говорил, - мягко начал Гаюс, мысленно подбирая слова, которыми готовился утешать своего воспитанника. – Сегодня Артур тебя особенно допёк? - Чем Седрик лучше меня? – ответил Мерлин вопросом на вопрос, одновременно, пусть и нехотя, раскрывая Гаюсу свою главную заботу. – Он появился из ниоткуда, буквально вчера, и Артур уже на него не надышится. Разрешил переседлать коня, взял с собой на охоту, а теперь сделал своим личным слугой. Как будто меня и нет, как будто всё, что делал я, - ничего не значит для него! - Ты ошибаешься, - убеждённо заговорил лекарь, - Артур тебя очень ценит. Вспомни, как он искал цветок смерти, чтобы спасти тебя! Утер был против, мы все говорили Артуру об опасностях, но он никого не послушал – просто оседлал коня и уехал. Он знал, что впереди трудная и долгая дорога, что ему придётся столкнуться с тёмной магией – и всё равно поехал. Потому что ты ему дорог. - То же самое он бы сделал для Морганы. Или для Гвен, - буркнул Мерлин, улыбаясь краешком рта. Ему были приятны речи Гаюса. – И особенно для Седрика, - глаза его сверкнули нехорошим огнём, - право, я бы сам отравил Седрика, чтобы посмотреть, что станет делать Артур, когда узнает, что его любимый слуга болен. - Его любимый слуга – это ты, Мерлин. Поверь, я знаю, что говорю. Просто сейчас так сложились обстоятельства. Артур никогда ни на кого тебя не променяет. Где ещё он найдёт такого смышлёного и расторопного парнишку... - …которого каждый день можно ругать почём зря и отправлять в колодки на потеху жителям Камелота, - закончил Мерлин и встал. – Не знаю, Гаюс, может, ты и прав. Но сейчас в это слабо верится. Я пойду к себе. Наш наследный болван оказал мне высочайшую милость и подарил один день отдыха. Хоть раз высплюсь. Гаюс проводил его глазами. Мерлин, конечно, не верит ему. Он устал, расстроен, обижен…и по уши влюблён. За всю свою долгую жизнь Гаюс не мог припомнить, чтобы ему приходилось испытывать одновременно такую массу чувств. Но чем он мог помочь? Пойти к Артуру и потребовать восстановить Мерлина в его должности слуги? Или попросить обращаться с ним более ласково? Нет и нет. Гаюс посмотрел на стол – там закипал ромашковый отвар, приготовленный специально для Мерлина. Покой в его душу он не принесёт, но хоть поможет уснуть и ни о чём не думать. Глава 2. *** Корнелиус Сиган шёл по ночному Камелоту. Месть, таящаяся в его душе столько столетий и не знавшая себе выхода, наконец-то готовилась обрушиться на короля и его народ. Глупец Седрик, взалкавший драгоценностей, стал отличной оболочкой для колдовской души. Уложив Артура спать, он незамеченным спустился в гробницу с сокровищами. И хоть Гаюс велел никому не входить, что эти лекарские запреты для вора, чей нос уже чует запах огромной добычи? Седрик набивал карманы и сумку драгоценностями до тех пор, пока не заметил саркофаг с хрустальным сердцем. Голубая пульсация буквально притянула его, разожгла хищный огонь в глазах, затмила все другие помыслы. Вытащив нож, Седрик принялся выковыривать кристалл из груди каменного изваяния. Руническая надпись не привлекла его внимания, а если бы и привлекла, всё равно он не сумел бы её прочитать. Древние буквы гласили: «Разбивший сердце закончит мою работу». Седрику было невдомёк, чью гробницу он сейчас разоряет, какой величайший колдун покоится здесь и ждёт только одного глупого человека, чтобы вновь воплотиться на земле и завершить начатое. И он воплотился. Голубой дым из хрустального сердца окутал Седрика, проник в уши и ноздри, и когда воришка вновь открыл глаза, это был уже не Седрик – Корнелиус Сиган вернулся в Камелот, чтобы разрушить его до основания. Он шёл по мостовой, и каждый шаг гулко отдавался среди каменных стен. По его слову оживали гарпии и, размахивая крыльями, бросались на припозднившихся жителей, крушили дома, грызлись друг с другом. В тронном зале Камелота начал осыпаться потолок. Лучшие рыцари короля кинулись на борьбу с нечистью. Ни один из них не вернулся домой. Артур рвался в бой вместе с ними, но Утер, взволнованный и напуганный не меньше своих подданных, не отпускал сына. Потерять Артура значило для него потерять всё. На улицах царил хаос. Крики людей были слышны далеко за пределами Нижнего Города, пламя и тьма расходились по узким улицам, проглатывая несчастных. И среди всего этого ненастья смеялся Корнелиус Сиган, наслаждаясь производимым разрушением. Чего ему было бояться? Он – бессмертен, он – повелитель стихий и заклинатель времени. Он – воплощённая тьма. Где искать Камелоту тот луч света, что пробьёт тьму и уничтожит её? А луч света, про который в суматохе все забыли, сидел в темнице, разобиженный на весь мир. Сегодня утром он принёс Артуру завтрак, специально не выспался и прибежал пораньше, надеясь заслужить похвалу за то, что не опоздал, - и обнаружил Артура уже завтракающим. За столом ему прислуживал проклятый Седрик. Слово за слово, кровь вскипела, и Мерлин не сдержался – бросился на Седрика, опрокинул того на пол, затеял драку. И, как и следовало ожидать, взбесил Артура так, что тот лично отправил его в темницу думать над своим поведением. Еле-еле Мерлин, стиснув зубы, не поддался порыву произнести убивающее заклятие. Хотя, на его взгляд, Седрик вполне его заслужил. Когда началась катавасия, он не спал. Сидел, собравшись в комочек, на кучке соломы и думал, как теперь быть. Артур недвусмысленно заявил, что в услугах Мерлина больше не нуждается. Куда деваться опальному слуге, который больше ничего не умеет, кроме как прислуживать принцу? И, будем честными, ничего другого и не желает? А как же Артур? Этот идиот Седрик не сумеет защитить принца так, как Мерлин. На той охоте он первый спрятался за дерево, испугавшись вепря. А если появится более серьёзная опасность? Ни одному человеку на свете Мерлин не мог бы доверить жизнь Артура и никому не собирался уступать это право. Крики и грохот сверху прервали его горькие размышления. Мерлин вскочил на ноги. Стражников не было поблизости, они убежали, едва только послышались первые звуки обвала. «Артур», холодея, подумал Мерлин. Что с ним? Магия сработала быстрее, чем он успел отдать себе в этом отчёт. С треском вылетела деревянная дверь его камеры, подняв с собой облако пыли. Мерлин кинулся вверх по лестнице, ещё ничего не зная, но уже обмирая от нехороших предчувствий. Только бы с Артуром всё было хорошо! Сам наследный принц в это время сидел в импровизированном лазарете, устроенном в одной из комнат первого этажа дворца. Не послушавшись отцовского наказа, он выбрался на площадь, где и встретил первую гарпию. Чудовище, не чувствительное к ударам копья, точно так же не обратило внимания и на арбалет. Отряхнувшись, словно от укуса комара, оно напало на Артура и пробило броню доспехов, по счастью не причинив серьёзного вреда. Теперь Артур, насильно удерживаемый Морганой на месте, нетерпеливо ждал, пока она перевяжет ему рану поверх кольчуги. Потом он подозвал оставшихся в живых рыцарей и вместе с ними решил пробираться из дворца на улицы города через чёрный ход, стараясь не привлекать внимания ни чудовищ, ни собственного отца. Мерлин заметил его в тот момент, когда бой с гарпиями был уже в разгаре. Маг сразу понял, что чудища ожили не просто так – Корнелиус Сиган, о котором Гаюс предупреждал короля, ожил и вернулся на землю, чтобы мстить. Чтобы убить всех, кто подвернётся ему под руку. А это значит почти наверняка, что и Артура тоже. Мерлин бросился в самую гущу сражения – половина рыцарей из верного принцу отряда уже лежала на земле, другие дрались, как львы, защищая наследника престола. Но гарпия была сильнее. Ударом одной лапы она смела в кучу остатки защитников, ударом второй швырнула плашмя на землю Артура. Мерлин увидел, как выпал меч из бесчувственной руки. Чудовище взмыло в воздух и понеслось вниз, намереваясь разделаться с юным Пендрагоном. Но не успело. За секунду до того, как гарпия спикировала на лежащего на земле принца, её сбило заклинание, брошенное магом. Заклинание сильное и древнее, как сама Старая Религия. Мерлин бил наудачу, он не знал, что может остановить чудовище, и выбрал самое страшное заклятие против нежити, какое знал. И оно сработало. Приняв на себя удар, гарпия рассыпалась в воздухе на тысячу больших и маленьких камешков, которые рухнули на мостовую недалеко от Артура. Мерлин бросился к нему. Упал рядом на колени, обхватил лицо принца ладонями, тревожно всматриваясь в знакомые черты. - Артур! Принц молчал, не приходя в сознание. - Не может быть! Артур!! Нет ответа. Корнелиус Сиган исчез из Камелота, встретившись с силой, способной бороться с его собственным могуществом. Но это сейчас мало интересовало Мерлина. Он тряс своего друга за плечи и в тоске и страхе повторял его имя, боясь припасть ухом к груди и не услышать биения сердца. Артур по-прежнему не подавал признаков жизни. И с каждой драгоценной секундой уходящего времени Мерлин всё отчётливее понимал, что жизнь принца заканчивается вместе с его собственной. Рядом остановились чьи-то тяжёлые шаги. - Возьмите моего сына, - приказал король Утер. Рослый стражник оттолкнул Мерлина и легко вскинул на плечи тело Артура. *** Всё обошлось. Несколько нервных часов и головной боли Гаюса – и Артур пришёл в себя. Он чувствовал себя неплохо, если не считать ран и ушибов по всему телу. Ликованию во дворце не было предела. Моргана, сияя, расспрашивала сводного брата, каково ему было сражаться с чудовищами, Утер благодарил Гаюса за целительство и обещал неслыханные почести. А в углу комнаты, никем не замечаемый, ютился Мерлин, кусавший губы, чтобы не расплакаться от радости. Артур жив. Смерть опять проиграла, и он, Мерлин, мог по праву засчитать эту битву за собой. - Где Мерлин? – вдруг раздался голос короля. Маг, услышав своё имя, вышел на свет и поклонился. - Сир? - У меня к тебе несколько вопросов, - тон Утера был странно холоден. - Я слушаю, сир. - Артур сказал мне, что запер тебя в темнице за недостойное поведение. Это так? - Да, сир. - Кто же тебя выпустил? Мерлин молча смотрел на короля и не знал, что сказать. - Далее. Один из моих придворных видел тебя около Артура, когда эта тварь ещё была жива. Ты ничем в неё не бросил, не применил никакого оружия, - но она разлетелась на кусочки, как ваза, упавшая на пол. Как ты это сделал? Мерлин сглотнул тяжелый комок в горле. Он и не думал в тот момент, что за ним кто-то может наблюдать. До того ли было, когда Артур вот-вот мог умереть? - Сир, - в комнату, запыхавшись, вбежал стражник. – Я проверил камеру Мерлина. Дверь выбита. Непохоже, что этот мальчик обладает подобной физической силой. Утер повернулся к Мерлину и гневно сверкнул глазами. - Похоже, на этот раз ты колодками не отделаешься. Говори! - Сир, - забормотал Мерлин. Все взгляды в комнате, в том числе и Артура, обратились к нему. И под их давлением он чувствовал себя не лучше, чем рыба на сковороде. – Мой долг – охранять принца Артура. Я должен был спасти ему жизнь. Я сделал, что смог. - Ты применил магию? - Д-да. Общий удивлённый вздох раздался в комнате. Мерлин, опустив голову, искоса посматривал по сторонам – Утер скрипит зубами и, кажется, готов разорвать бедного мага прямо тут же, не сходя с места; Моргана удивлена, но молчит; на Артура Мерлин смотреть не решался. Как бы ни отнёсся принц к его неожиданно обнаруженным способностям, ничего хорошего для себя Мерлин не ждал. - Сир, вы позволите ещё кое-что? – спросил тот же стражник, что рассказал про дверь. - Говори, - кивнул Утер. - Принц Артур сегодня утром упомянул что-то про ревность. Я не слишком-то понял, но мне кажется, здесь замешаны какие-то чувства. - Чувства? – переспросил Утер? Мерлин вскинул голову. Безумный страх заметался в его глазах. Нет! Только не это. Артур не должен этого знать. Пожалуйста! Его зрачки уже загорелись знакомым ярко-золотым светом, - не думая о последствиях, сейчас он был готов на всё, лишь бы Артур не узнал его последнюю тайну, - но стражник опередил его. - Мне показалось, что Мерлин приревновал принца Артура к его новому слуге, не помню, как его зовут. Он был в таком состоянии, что наверное мог и сам сломать эту дверь. - С чего бы слуге ревновать своего господина? – язвительно поинтересовался Утер. – А ту гарпию он что, тоже из ревности раскрошил? Ты страшный человек, Мерлин. Не хочешь ничего объяснить? - Я всё поняла, - вдруг сказала Моргана и встала. Гордая осанка придавала ей вид величественный и надменный. – Мерлин, скажи уже прямо, что ты влюбился в нашего принца, и закончим эту комедию. Бедный парень не решался даже руку поднять, чтобы обтереть пот со лба. Его зрачки потухли и вернулись к своему обычному прозрачно-голубому цвету. Он затравленно обводил взглядом всех присутствующих, но ни в ком не видел сочувствия. Только Гаюс, примостившись за спинами Утера и Морганы, с жалостью глядел на него. Робко, нерешительно Мерлин взглянул на принца. Тот с преувеличенным усердием рассматривал свои сапоги, и вид у него при этом был озадаченный. - Это правда, - тихо сказал Мерлин. Король удовлетворительно прицокнул языком. - Ты сбежал из места принудительного заточения, куда тебя поместили за нарушение дворцовых правил. Причём сбежал не просто так, а применив магию, владение которой скрывал до сегодняшнего дня. После чего ты в одиночку расправился с чудовищем, перепугавшим Камелот. Разумеется, тоже с помощью магии. Наконец, здесь и сейчас ты оскорбил принца и выказал к нему настолько явное неуважение, что за одно это тебе можно было бы отрубить голову. Но так как тут замешана магия, я велю завтра же утром отправить тебя на костёр. - Сир, - вскрикнул молчавший до этого Гаюс. Король отошёл к окну, закладывая руки за спину. Колокола, зазвонившие с первыми прыжками гарпий, утихали. Уцелевшие жители расходились по домам. - Казнить! – бросил король короткое, но жестокое слово. Больше никто в покоях не нарушил тишину. *** Гаюс с великим трудом добился позволения увидеться с Мерлином накануне казни. Утер был так взбешён, что вначале и слышать ничего не хотел. Кое-как удалось его успокоить и уговорить. Гаюс, не рискуя просить милости для молодого мага, добивался лишь разрешения увидеть его и поговорить. Слегка остыв, Утер позволил это, но велел четырём стражникам неотлучно находиться рядом с камерой, чтобы исключить малейшую возможность бегства преступника. Гаюс был донельзя раздосадован этим (при стражниках откровенно не поговоришь), но что поделать, приходилось довольствоваться тем, что есть. Спасибо, его самого не упекли в темницу за содействие магу. Утер поначалу хотел заключить под стражу и Гаюса, как сообщника, но тут за лекаря вступилась Моргана и закатила такую истерику, что король спасовал. Девушка кричала, что Гаюс невиновен, что никто во дворце ничего не знал о способностях Мерлина, а если королю так хочется посадить старика в сырую тёмную камеру, то она, Моргана, лично переедет жить туда же, чтобы заботиться о лекаре, как он все эти годы заботился о ней. И Утер уступил. Свободный от подозрений, Гаюс выхлопотал, наконец, себе позволение навестить Мерлина в темнице и в самый тёмный час ночи спустился в подземелье. - Я бы всё сделал, чтобы освободить тебя, - говорил он молодому магу. Мерлин улыбнулся. - И сам бы поплатился за это. Не надо, Гаюс, это моя вина, мне и отвечать. - Но ты же ни в чём не виноват! - Я маг. Разве этого не достаточно, как сказал король? Гаюс покосился на стражников. Но им было неинтересно слушать разговор мальчишки и лекаря, и они переговаривались между собой о чём-то своём. - На нашу беду Утер сейчас король в Камелоте. Но так будет не всегда. Когда на трон взойдёт Артур, светлая магия будет свободна. Если бы тебе дожить до этого дня! - Что ты предлагаешь? Убить короля? Гаюс не ответил. Он вообще не знал, о чём он хочет говорить с Мерлином. То ли обнадёжить его, то ли попрощаться. И уж совсем в замешательство его приводило настроение воспитанника: Мерлин сидел на убогом клочке соломы, привалившись к стене и подвернув под себя одну ногу, и – улыбался. Не скалился во все зубы, а светился мягкой улыбкой, которая добавляла обаяния его угловатому лицу и зажигала в глазах ласковые огоньки. Мерлин словно забыл, что ему осталось жить последнюю ночь, что завтра утром его ведут на казнь – без вины, без суда, без надежды на помилование. Гаюс ничего не мог понять. - Что с тобой? – осторожно спросил он. - А что? - Ты словно на праздник завтра собираешься, а не на смерть. Светишься весь. Мерлин пожал плечами. - Может, всё дело в Артуре? Я наконец-то сам понял, что люблю его. Осознал. Знаешь, Гаюс, я ведь никогда раньше не был влюблён. В родной деревне меня никто не интересовал. Здесь, в Камелоте, я тоже никого не находил. Даже думал одно время, что я проклят, и мне суждено весь свой век прожить без любви, - Мерлин засмеялся. – Гвен и другие служанки – они все милые, хорошие девушки, но никогда ни одна из них не вызывала во мне каких-то других чувств, кроме дружеских. Моргана – настоящая красавица. Артур одно время думал, что я флиртую с ней, но у меня и в мыслях не было. С ней приятно говорить, да даже просто на неё смотреть, но полюбить – нет. Не знаю, почему всё вышло так, как вышло, но я рад. Я готов был убить Артура при нашей первой встрече, а теперь благословляю небеса за то, что они разрешили мне с ним познакомиться. - Но Артур не вступился за тебя. Честно говоря, я не ожидал. Я надеялся, что он переубедит отца. - Я тоже. Но раз нет, значит, нет. В конце концов, что Артуру мои чувства? Я для него просто слуга, да ещё и не самый умный и способный, - и Мерлин опять улыбнулся. Одно только имя принца вызывало в нём желание смеяться от радости, петь и делать всякие глупости. Сейчас он сидел на полу со связанными руками, а иначе, наверное, взлетел бы под потолок и начал кувыркаться в воздухе. - Я не могу просто так отпустить тебя на смерть, - снова сказал Гаюс, возвращая Мерлина к реальности. – И сожри меня вильдарин, если Артуру всё равно. Пусть даже он пытается это показать. Маг задумался. А потом внимательно посмотрел в глаза своему наставнику. - Завтра утром попроси у Утера разрешения исполнить моё последнее желание. - Что ты задумал? - Пока не скажу. Просто верь мне и сделай, как я просил. *** На дворцовой площади собралось много народу. Мерлин поискал глазами кого-нибудь знакомого, но его друзей здесь не было. Лишь Моргана, приотворив окошко, смотрела на него из своей комнаты. Да Гаюс, постаревший на десяток лет, тёрся около стражников. Положив руки на каменные перила, над местом казни стоял король Утер в венце и красном плаще. Рядом с ним Артур, непривычно тихий. Ещё во время допроса Мерлин надеялся, что Артур хоть слово скажет в его защиту, прощая былые грехи. Теперь эта надежда испарилась. Его вели на костёр, а наследный принц молча смотрел на это, не выказывая неудовольствия. Шест, к которому должны были привязать мага, уже был обложен хворостом. Рядом стоял палач с зажжённым факелом в руке. По закону преступник сначала выслушивал последнее слово владыки, после чего король отдавал приказ начать казнь. Мученика привязывали к шесту, закрывая хворостом ноги до колен, палач поправлял топливо по своему усмотрению и, если на то была воля короля, поливал ветки маслом. Считалось, что такая казнь более гуманная по сравнению с «безмасленной»: ветки загорались быстрее, и огонь мгновенно поглощал свою жертву. Рядом с шестом, приготовленным для Мерлина, сосуда с маслом не было. - Люди Камелота! – начал Утер в полной тишине, нарушаемой только треском факела палача. – Сегодня вы увидите казнь человека, который долгое время выдавал себя не за того, кем он является на самом деле. Он сумел втереться к нам в доверие, получить должность при дворе и несколько месяцев прислуживать самому наследному принцу! Лишь благодаря счастливому стечению обстоятельств нам удалось выяснить, что этот негодный мальчишка – маг! Каждый из вас знает, что магия запрещена в Камелоте. Каждый, кто будет уличён в использовании чар, лишится головы. Здесь и сейчас свершится то, что суждено. И да будет вам его судьба уроком. Палач, приступай! Мерлин, переведя дыхание, отметил про себя, что король ничего не сказал об оскорблении, нанесённом Артуру. Не хотел выносить сор из избы или посчитал магию более веской причиной, чтобы отправить преступника на костёр, но в любом случае сейчас это на руку. Гаюс, где ты? - Сир, - Гаюс, словно считав мысли своего воспитанника, поклонился балкону. – Дозволено ли будет осуждённому высказать своё последнее желание? Утер Пендрагон сделал знак рукой, и палач понимающе отошёл в сторонку. - Дозволено, - произнёс король Камелота. – Говори, недостойный сын своей матери, есть ли у тебя последняя просьба. И если я буду в силах её исполнить, я это сделаю. Мерлин переступил с ноги на ногу и улыбнулся краем губ. Гаюс не забыл о своём обещании, и теперь у него, у Мерлина, есть шанс, единственный, но верный шанс избежать смерти. Он быстро окинул глазами толпу на площади и придворных Утера на балконе. Куда бежать? Он попросит у короля позволения умереть со свободными руками, как честный человек. Утер не откажет. В конце концов, тому несчастному колдуну, которого казнили на глазах Мерлина в день его прибытия в Камелот, рук не связывали. А что потом? На то, чтобы сотворить даже самое лёгкое заклинание, нужно время. Если бы он мог мгновенно исчезнуть, или преодолеть силу притяжения земли, или на худой конец обездвижить охрану! Но ничего этого Мерлин не умел, а время шло, и король начинал терять терпение. - Так чего же ты хочешь, Мерлин? – проговорил Утер раздражённо. – Говори уже и не заставляй меня ждать. Мерлин ещё раз скользнул взглядом по балкону. Артур стоял молча, ни единой эмоции нельзя было обнаружить на его лице. Сторонний наблюдатель мог бы сказать, что Артур рад скорой казни или, с точно такой же долей вероятности, что он сейчас обдумывает отчаянный план спасения своего друга из костра. Мерлин не знал, о чём думает Артур, и не мог догадаться. Но именно сейчас сердце подсказало ему, как распорядиться королевской милостью. Он никому не нужен в этом мире. Артур не принял его любовь, даже не попытался посочувствовать. Да разве можно было ждать сочувствия от этого напыщенного болвана! Люди Камелота теперь знают, что он маг, и едва ли не каждый смотрит на него с ужасом и отвращением. Боятся. Боятся, потому что не знают, чего от него ожидать. А он-то старался помочь, для каждого найти доброе слово, он сотни раз спасал их будущего короля и сам Камелот. Но оказался не нужен ни Камелоту, ни королю. Избеги он сейчас казни – и куда пойдёт? Обратно в деревню, чтобы по приказу Утера на односельчан напали рыцари и подожгли дома? Или уйдёт скитаться по миру, каждый час и каждое мгновение тоскуя об оставленном в Камелоте сердце? Решение пришло неожиданное и лёгкое. Единственным, кто сейчас, как и многие дни до этого, имел значение, был Артур. - Я хотел бы, - произнёс Мерлин, но сразу же смутился и, оборвав себя на полуслове, начал заново, - сир, если на то будет ваша воля…я хотел бы проститься с Артуром. Утер молча кивнул, разрешая. Мерлин взглянул на принца. Тот стоял у перил нахмуренный, серьёзный, и глядел вниз, избегая встречаться взглядом с магом. Ни следа былого веселья не было на его лице, ни тени сострадания. Мерлин не знал, что он хочет сказать. Несколько раз открывал рот, собираясь с духом, но слова не шли. Все они казались жалкими, никчёмными, недостойными сына короля. Пожалуй, он так бы и простоял молча, глядя на Артура, пока у Утера окончательно не закончилось бы терпение. Но тут Артур, словно выдержав какую-то внутреннюю борьбу и приведя её к удовлетворительному для себя финалу, поднял руку ладонью вперёд. - Молчи, - сказал он, и его голос гулко прокатился в тишине дворцовой площади. – Я подойду. Утер промолчал, но видно было, что он недоволен. Впрочем, он утешал себя тем, что скоро этот балаган закончится, и в Камелот вернётся былое спокойствие. Артур спустился на площадь и подошёл к другу. Всё это время Мерлин, ожидая его, трепетал и задыхался от волнения. Что он скажет? Что ответит Артур? Сказать ли ему в единственный и, может быть, последний раз в жизни о своей любви? Попросить ли прощения и помилования? Долгие-долгие минуты, пока Артур подходил к осуждённому сквозь шептавшуюся толпу, одновременно жгли и леденили сердце. - Я здесь, - сказал принц спокойно. – И я тебя слушаю. Мерлин взглянул на него. Стоит совсем рядом. Стёр с лица свою вечную ухмылку, смотрит прямо в глаза. Сколько раз дёргалась вся мерлиновская душа, если ему удавалось перехватить взгляд Артура. Сколько раз он в красках представлял себе, что Артур будет вот точно так же просто стоять рядом и смотреть на него. Ни бранить, ни унижать, ни требовать чего-то – просто смотреть. И молча улыбаться. Мерлин закусил губу. Видно, ошибся Килгарра, назвав Артура его второй половиной. И Гаюс ошибся, решив, что Мерлина ждёт великая судьба. Ничего его не ждёт. Только смерть и забвение. - Сир, - Мерлин наклонил голову в знак уважения, хотя сейчас ему меньше всего на свете хотелось соблюдать этикет. - Давай без этих церемоний, - перебил Артур. – У нас не так много времени. Мерлин мысленно поблагодарил друга и сказал то единственное, что успел придумать. - Прощай. Килгарра был не прав. Артур отшатнулся. Палач, который всё это время терпеливо стоял рядом с пылающим факелом в руке, увидел, как расширились его зрачки. Что могло так поразить принца? - Что ты сказал? – выдохнул Артур. - Килгарра был не прав, - повторил Мерлин, недоумевая. – Что тебя так удивило? - Ничего, - пробормотал наследник трона, - ничего, просто. Мерлин! - Да? - Я могу что-то для тебя сделать? Маг улыбнулся. - Можешь меня поцеловать. - И ты действительно веришь, что я это сделаю? - Нет. Но помечтать-то можно. Тем более перед смертью. - А серьёзно? - Серьёзно? Развяжи мне руки. Хоть обниму тебя в последний раз. Артур кивнул и вынул меч. Простолюдины, стоявшие поодаль и не слышавшие разговор принца с магом, ахнули, вообразив, что юный Пендрагон собственноручно снесёт голову бывшему слуге. Но Артур вместо этого поддел мечом верёвки, стягивавшие руки Мерлина, с силой резанул – и верёвки упали в хворост. - Спасибо, - Мерлин, поморщившись, потёр запястья. Кожа саднила. - Ты что делаешь? – вскричал Утер. – Стража! Артур обернулся к отцу, но ответить не успел. Мерлин вскинул правую ладонь, шепнул два слова – и прозрачное облако укрыло молодого принца, невесомое и непробиваемое. Подбежавшие стражники в растерянности отступили. - Взять мальчишку! – скомандовал Утер, приходя в бешенство. Он уже не сомневался, что Артур освободил друга, сознательно стараясь избавить его от смерти. Может быть, всё это – часть одного большого заговора против него, Утера Пендрагона, короля Камелота! - Назад! – крикнул Мерлин, поднимая обе руки над головой. Из его ладоней вырывалось пламя, зрачки горели расплавленным золотом. – Все назад! Народ отшатнулся, ахая и шепча молитвы. Гаюс взволнованно качал головой и выжидал удобный момент, чтобы уволочь идиота Мерлина с площади. Палач, о котором все забыли, кинул бесполезный уже факел на мостовую и скрылся в толпе. Утер на балконе дрожал от гнева. - Кто ты, что смеешь перечить мне? – грохотал он, вынимая меч. - Я – Мерлин, - отвечал маг, и сейчас в его голосе не было ни робости, ни смущения. – Слуга принца Артура и помощник Гаюса. - Артур! – крикнул Утер, возмущённый дерзостью мальчишки. – Немедленно убей его, я приказываю. Артур взмахнул мечом, но на Мерлина даже не взглянул. - Отец! - Ты слышишь меня? - Слышу… - Тогда выполняй! Трое стражников незаметно подобрались к Мерлину сзади, двое схватили под руки, выворачивая их за спину, третий приставил острие меча к горлу. Без позволения короля они не могли убить мага и ждали, когда подойдёт принц. Гаюс вздрогнул и торопливо прошептал молитву. И вдруг в густой тишине, повисшей над площадью, с вызовом, предназначавшимся королю, прозвучал голос Мерлина: - Артур любит меня! Стражники, удерживавшие его, не пошевелились. Но они были единственными, кто сохранил внешнее спокойствие. В толпе раздались крики и ругань. Артур смотрел на Мерлина и во взгляде его ясно читалось: «Какого чёрта?!» Утер на балконе замолчал. Придворные подумали было, что он, так же, как и они, ошеломлён неожиданной новостью. И только когда губы короля побелели и меч выпал из ослабевшей руки, а сам король начал заваливаться на бок, все спохватились, что дело неладно. Перевалившись через каменные перила, Утер, король Камелота, на секунду остановился в таком неподобающем положении, а потом сорвался вниз. Мерлин, вся дерзость и отвага которого выветрилась в одно мгновение, испуганно вскинул глаза – и все увидели, как тело короля замедлилось в падении, а затем мягко опустилось на землю. Первым к нему бросился Артур, разрывая своё магическое облако. Опустившись около отца на колени и отбросив ненужный меч, он коротко крикнул, кивнув на Мерлина: «В темницу!» Грубые руки дёрнули мага назад. Глава 3. *** Мерлина заперли в той же камере, где он провёл предыдущую ночь и откуда выходил сегодня утром с твёрдым намерением сбежать или хотя бы дорого продать свою жизнь. Сбежать не получилось, вместо этого он только натворил ещё больше глупостей. Великие боги, что он наделал! Артур зол на него – и из-за того, что Утер нездоров по вине Мерлина, и наверняка за ту идиотскую фразу, сказанную на площади. Надо же было ляпнуть! Сейчас, в тишине и одиночестве, собрав в кучу мысли, молодой маг не мог понять, как у него хватило дерзости сказать то, что он сказал во всеуслышание. Он мучительно краснел и жмурился, стараясь не глядеть на себя, настолько стыдно и неприятно было ему вспоминать о своей выходке. Да как Артур ещё не убил его прямо там же, под балконом! Он сидел на клочке соломы, брошенной ему вместо постели, и сжимал виски руками. Идиот, глупец, последняя бестолочь Камелота! Утер посчитал оскорблением чести наследного принца одно то, что Мерлин влюблён в него. А за эту отчаянную фразу, сказанную на площади, его, кажется, будут теперь сжигать по частям: сначала отрубят руку и швырнут её в костёр, потом ногу, потом вторую руку…Хоть бы дали возможность увидеться с королём и его сыном! Он будет ползать в ногах, умолять о прощении, он согласится на любое наказание, если оно будет достойным возмездием за его проступок и смягчит сердца обоих Пендрагонов. Пусть казнят, если пожелают, только бы искупить свою вину! Рядом с камерой послышались шаги. Мерлин поднял голову – к его решётке подходил Артур. Необыкновенно бледный и суровый, сейчас он как никогда мало походил на того человека, которому Мерлин отдал в услужение не только своё тело, но и душу. Артур остановился у камеры, смерил вскочившего слугу внимательным холодным взглядом и сказал: - Король Утер скончался. Мерлин обомлел. Не в силах выговорить ни слова, он смотрел на Артура, широко распахнув глаза, и слышал, как бьётся сердце где-то в горле, мешая дышать и говорить. Впрочем, Артур и не ждал от него ответа. Произнеся это, он развернулся и так же медленно, будто чеканя шаг, удалился, оставив Мерлина в ужасе и горе. *** Неделя прошла после визита Артура в темницу. Целая неделя, в течение которой никто не навещал Мерлина, кроме стражника, приносившего похлёбку раз в день. Каждую минуту он ждал, что вот-вот откроется дверь и на пороге возникнет ангел мщения в лице принца Камелота. Мерлин уже не сомневался, что его жизнь кончена, и недоумевал только, почему Артур так тянет с вынесением приговора. Он мог бы отдать приказ казнить его в тот же день, но не сделал этого. Наверное, решил помучить перед смертью, предоставить Мерлину право самому зачахнуть с тоски. Мерлин скривил губы в горькой усмешке, первый раз подумав об этом. Артур так брезгует им, что даже не считает нужным поторопить его смерть. Отвратительная похлёбка, которой его кормят в темнице, сгодилась бы разве что для крыс. В первые два дня Мерлин не мог себя заставить даже прикоснуться к ней. Потом голод взял верх, и юный маг осторожно попробовал, что ему принесли. Редкая гадость. Холодный склизкий бульон, словно в нём выкупали слизняка, в нём плавают два-три куска полуразваренной картофелины. И всё, даже солью не приправлено. Питаясь подобным образом всю неделю, Мерлин так похудел, что самого себя не узнал бы в зеркале. Прежняя угловатость его лица, которая дарила Мерлину почти экзотическую внешность, стала резче, глаза запали, только еле-еле ещё светился в них огонь жизни, когда-то привлёкший Гвен. Теперь на него вряд ли посмотрела бы последняя крестьянка, изголодавшаяся по мужской ласке. Дверь в камеру скрипнула и отворилась. Мерлин поднял голову – на пороге стоял стражник. - Вставай! - Куда меня ведут? – спросил Мерлин. - Никуда, сам пойдёшь. Король Артур хочет тебя видеть. Артур? Мерлин так и подскочил на своей убогой постели. Артур зовёт его к себе! Может, простил. Или сейчас зачитает приказ о казни. Неважно! Только бы его увидеть! Откуда и силы взялись? Мерлин торопливо протиснулся между стражником и косяком двери и побежал наверх, по дороге лихорадочно приглаживая нечесаные волосы и сожалея, что нельзя зайти к себе, переодеться. Та одежда, которая была на нём в день несостоявшейся казни – синяя туника, перехваченная верёвочным поясом, красный истрёпанный шейный платок и видавшая виды куртка, – сейчас никак не годилась для аудиенции у короля. Грязная, пропахшая потом и плесенью, она болталась на теле, как тряпьё на пугале. И чем ближе подходил Мерлин к покоям Артура, тем медленнее и неувереннее становился его шаг. Впереди, громко звякнув замком, закрылась дверь. Из комнаты новоявленного короля буквально вылетела задыхающаяся от гнева Моргана. Она была дивно хороша, несмотря на то, что вся кипела от ярости. Угольно-чёрные волосы, оттенявшие белизну лица, рассыпались по плечам, грудь бурно вздымалась, стиснутая узким шёлковым платьем. Казалось, Моргана сейчас испепелит взглядом любого, кто попадётся ей под руку. Увидев Мерлина, она остановилась и бросила на него взгляд, полный такой ненависти, что маг содрогнулся и опустил глаза. Раньше Моргана была ему другом, но теперь он, виновный в смерти её опекуна, не мог рассчитывать даже на десятую часть прежнего отношения. - Ты! – выдохнула Моргана. – Посмотри на себя! Чем ты лучше меня? Ненавижу! И она понеслась дальше по коридору. Мерлин проводил её недоумевающим взглядом – он совершенно ничего не понял из её тирады. Но Моргана ни слова не сказала про Утера, даже не намекнула, хотя он ждал этого. Пожав плечами, он подошёл к дверям. Стучаться было очень страшно, но Артур ждал – и Мерлин тихонько приник к щели между деревянными створками, надеясь выяснить, в каком настроении сейчас владыка Камелота. По счастью, на этаже никого не было, никто не заметил подслушивающего мага. Артур был в комнате не один. Сам он сидел за столом, опираясь лбом на сцепленные в замок руки, а вокруг него ходил Гаюс. -… сам прекрасно знаешь, - услышал Мерлин голос своего наставника. - Закон Камелота требует казнить его, - ответил Артур. Голос его был неожиданно усталый. - Ты сам сейчас – закон. Как ты скажешь, так и будет. - Угу. - Я говорил тебе, и не один раз за эту неделю, что Мерлин не заслужил такой судьбы. - А какую заслужил, Гаюс? Он предал меня, скрыв, что он маг! Мерлин за дверью затаил дыхание. - Он оскорбил меня при всех, публично заявив, что я якобы влюблён в него! Из-за него мой отец получил удар и скончался, хотя был ещё не стар! Какую судьбу он заслужил после этого? Наступила тишина. И спустя долгие-долгие мгновения Гаюс ответил: - Кое в чём Мерлин был прав. И ты это знаешь. Дверная щель не давала хорошего обзора, но сквозь неё молодой маг смог увидеть, как Артур закрыл лицо руками. Голос его прозвучал глухо, как из-под подушки: - Я так старался, чтобы он не узнал. Ругал его постоянно, придирался, вёл себя, как последняя сволочь. Всё надеялся, что…что… - Что после такого отношения Мерлин и знать тебя не захочет, - докончил Гаюс. - Да. - А он привязывался к тебе всё сильнее. Знаешь, как он маялся всё это время, пока ты старался доказать и ему, и себе то, чего на самом деле нет? - Отец убил бы меня, если бы узнал, - пробормотал Артур. - Но теперь его нет. Теперь ты – владыка Камелота, жизней и судеб всех его жителей. Дай волю светлой магии, которая столько раз спасала тебе жизнь! Освободи Килгарру. И поговори, наконец, с Мерлином. Артур вздохнул. Сделал было попытку встать, но сразу сел обратно. Больными глазами посмотрел на Гаюса: - И как я ему скажу? Как, после всего, что было, признаюсь в том, что люблю его без памяти? Гаюс не успел ответить. Мерлин за дверью, услышав последнюю фразу Артура, покачнулся, теряя равновесие, и всем телом налёг на дверь. Створка распахнулась, и юный маг, нелепо взмахнув руками, ввалился в комнату. - А, ну вот и ты, - тем же уставшим, но спокойным голосом сказал Артур. – И, конечно, уже всё знаешь. Ко всем своим недостаткам ты ещё и подслушивать научился. Давно стоишь за дверью? Мерлин быстро поднялся, отряхиваясь. Уши его горели от стыда, а в глазах застыло немое удивление. Ответить на вопрос короля он не смог, ещё не пришёл в себя от неожиданной новости, поэтому просто кивнул. - Гаюс, - молодой Пендрагон взглянул на улыбающегося лекаря, - как-нибудь потом ты мне обязательно расскажешь, где ты откопал это несчастье на мою голову, и не прилагалась ли к нему инструкция, как пользоваться. *** Поздним вечером того же дня Гаюс тихо постучал в комнату Мерлина. - Мерлин. Мерлин! Никто не отозвался. - Мерлин! Артур просил меня завтра прийти к нему пораньше. Разбуди меня, ты ведь рано встаёшь. Никакого ответа. Гаюс осторожно толкнул дверь и заглянул в комнату. Пусто. Постель даже не расправлена. Он усмехнулся и вышел. Этой ночью Мерлина можно было не ждать. В другой части замка, в покоях молодого короля Камелота было распахнуто окно, и лунный свет рисовал серебряную дорожку на полу и рабочем столе Артура. Артур сидел прямо на полу, согнув ноги в коленях и прижавшись спиной к холодному камню стены. Наверное, впервые в жизни он чувствовал, как ему спокойно и хорошо. Сладкая нега разливалась по телу, отчего хотелось ни о чём не думать, королевские заботы казались такими далёкими и несущественными, словно их и вовсе не было. Мерлин сидел чуть впереди него, окружённый со всех сторон кольцом рук Артура, откинувшись назад, ему на грудь, и удобно устроившись затылком на плече друга. В открытое окно была видна половинка Луны. Изредка её затенял силуэт огромного дракона, парящего над замком. Килгарра разминал затёкшие в многолетней неволе крылья. - Мерлин? - М-м? - Помнишь, в тот день, когда умер мой отец, ты сказал, что Килгарра был не прав? - Да. - Почему ты так сказал? - Килгарра много раз твердил мне, что у нас с тобой одна судьба. Точнее, что ты сам – моя судьба. Что вместе мы сможем многого добиться и прославить в веках Камелот и его королей. Когда я стоял на костре, я меньше всего на свете верил в то, что слова Килгарры сбудутся. Поэтому и сказал так. - Ты разве не знал, что драконы никогда не ошибаются? - Знал. Но думал – вдруг Килгарра из ума выжил? Ну как я могу быть твоей судьбой, когда ты на меня даже не смотришь? - И то дело, – улыбнулся Артур, касаясь губами макушки своего друга. – Дерзишь постоянно, обязанностей своих не выполняешь, из-за тебя я теперь сирота. И даже Моргана из дворца ушла. Ты бы видел её глаза, когда она узнала правду! - Я видел, - усмехнулся Мерлин. – Она меня чуть не съела. Жаль. Она хорошая, но тут каждый сам за себя. Надеюсь, она найдёт своё счастье за пределами Камелота. - Надеюсь. Мерлин? - Да? - Завтра утром начинается турнир. Ты почистил мне доспехи?