Преодоление

      Боль давала о себе знать с каждым днем все больше и больше. Итачи стала себя чувствовать хуже. Она плохо ела и спала, а ещё её постоянно мучила головная боль и тошнота. Карин словно не замечала её страданий, только давала таблетки, от которых, как Итачи считала, ей только хуже.       А Саске все нет - и это изводило...       Брюнетка старалась восстановить ровное дыхание и смотрела в потолок. Было ужасно тошно и комната казалась раздавит её. Она уже не могла выносить наказания за свои грехи и лишь спрашивала себя: -За что мне это?       Хуже всего то, что она чувствовала неладное. Саске должен был ей что-то сказать, что-то важное, но только при одном трудновыполнимым условии. А теперь Саске все нет - и это изводило. У Итачи скрючивался живот, даже болезнь не мучила её так сильно, как эта неизвестность. Она пыталась разузнать у Карин, но эта подлая тюремщица была безжалостна, даже когда Учиха напоминала ей о том, что Узумаки не поздоровится, если ей и её ребенку станет хуже. Но Карин лишь презрительно фыркала, поправляя очки, и направлялась к её ребенку. То что она делает с её сыном тоже пугало. Итачи не знает, что с ним, жив ли он вообще или эта красноволосая дрянь избавилась от него. "Почему Саске притащил её сюда?! И где его черти носят?!" - Учиха хваталась за голову. Глаза слипались, и проваливаться в свои кошмары, которые преследовали даже во сне ей не хотелось. -А что если уже началась война? - Осенило её. И тут же Итачи покрылась холодным потом. Тогда бы это объясняло его долгое отсутствие... И это же породило кучу других вопросов: на чьей стороне, добрался ли до него Мадара, а вдруг он...? - Нет, оттото не может погибнуть. - Брюнетка не замечала за собой привычки грызть ногти. Она отрицательно помотала головой: - "Саске скорее всего просто не хочет, чтобы кто-то знал о нас. Возможно сейчас он живет своей жизнью. Да, все именно так". Если бы она могла в это поверить.

***

      Карин словно не замечала мрачной и тягостной ауры вокруг, быть может она привыкла. Для неё существовал только маленький ребенок, которому скоро минует год. Её безумный блеск в глазах не мог заметить ребенок, ...которого она похоже считала своим. Она убеждала себя и Ичиро: -Ичиро, ты мое дитя. Ичиро, я твоя любящая мать. Ичиро, мы всегда будем вместе. Ичиро, папа любит нас.       И только Итачи портила ей все. Она больше не нужна. Она никогда не была нужна. Временами она думала, а не стоит ли её убить и сказать, что она сбежала. Но она понимала, что для такого ещё слишком рано. Позже, когда Ичиро полностью станет принадлежать ей. Сейчас Саске не простит такого. То что его так долго не было, она предпочла не замечать. Даже зная все лучше Итачи.       Сейчас идет война. -Хмф, Саске не станет участвовать в ней. - Узумаки уверена, ему незачем, а значит с ним все в порядке. - Папа скоро вернется к нам.       Ичиро встревоженно сжался от её улыбки. Он не плакал часто, как другие маленькие дети, иначе бы сейчас его плач рассказал о тревоге, что также тревожит сердце его матери, с которой его разлучили. Которую сейчас мучили боли в животе.       Итачи все также была заперта в своей комнате-темнице. Срок был уже большой, а живот казался маленьким. Брюнетка ходила взад-вперед... и без сил легла на кровать, но она чувствовала, как её тело ломает от боли. Она уже не понимала, где реальность, а где сон, ведь голос отца, голос Данзо..., голос Мадары..., все мерещились ей. Даже их запах казалось был рядом. Такой скользкий и знакомый. Ей хотелось, чтобы Саске был уже с ней, не задавая лишних вопросов, не становясь таким же монстром. Монстром, которого она создала...       Учиха нащупала кровь.