Раздвоение личности

Выйдя из комнаты, я все еще чувствовала себя отвратительно.

      —Я не могу так поступить! —начала я.       —Как именно? —без капли удивления спросила Николь.       —Будто ты не знаешь. Мы никак не помогли Мике, —я все не сдавалась.       —А это…проблема? —безразлично добавила собеседница.       —Еще какая!

Заметив, что дверь открыта, я поспешила вернуться.

      —Эй, мы пришли! —с небольшой радостью вырвались слова из моих уст.

Комната пуста. Девочка исчезла бесследно. И, видимо, бесповоротно.

На тот момент у меня не было слов.

      —Ну вот. Нам мороки меньше, —почти что шепотом заметила половинка.

Коридор казался бесконечным. Перед глазами расстилался туман. Ноги будто ватные, а рассудок, вообще был потерян.

      —Интересно, какая комнатка следующая? —оптимистично говорила Николь.

Я молчала. Весь путь. Молчала. Смутно понимая, что вообще происходит.

      —Кхм… Ой, гляди! Гляди! Дверь! —вопило альтер-эго.

Мы подошли ближе. Я думала, что зрение окончательно отказалось «сотрудничать» со мной, но нет, это была правда. Никаких табличек не было. Абсолютно никаких.

      —И какой же бесполезный жизненный урок мы должны вынести на этот раз? —угрюмо задалась я вопросом.

Бесконечный по счету раз появилось неловкое молчание, приукрашенное напряжением.

      —Давай уже пойдем, что ли? —предложила Николь.

Она осталась без ответа. Тем не менее, мы вошли в помещение: оно было в серых тонах, на стенах был крупный, выпуклый, квадратный узор. Такие есть в комнатах психбольниц, для особо буйных— это я сразу приметила. В самой комнате из мебели была только кровать.

      —Конец, да? —вырвалась эта печальная фразочка из меня.       —Ты о чем? —уточнила половинка.       —Из этой комнаты нет прохода вперед. Я не понимаю, зачем мы шли сюда. Меня наверняка все уже забыли.

Я вспоминала голоса родителей и друзей. Они все это время были рядом, но я хочу, чтоб они продолжили жить нормальной жизнью.

Они не обязаны приходить…       —Мы…я...не сдамся! Найду выход! —закричала Николь.       —Что? Почему? Почему ты такая добрая вдруг? Пытаешься выход найти? Ты чудовище, даже девочку не попыталась спасти! Печешься только о себе! —волна злости накрывала меня.       —Я…я...       —ЧТО ТЫ?! ЧТО? —не выдержала я.       —Я о тебе забочусь! Хочу жить, хочу, чтобы ТЫ жила! —со слезами на глазах твердила мне она.

Я не находила, что сказать. Николь никогда не была такой. Возникло чувство, будто это сказал абсолютно другой человек.

Последнее, что помню: толчок и тяжелый выдох. Я осталась одна. Как бы я раньше негодовала от альтер-эго, на душе тепло. А теперь холодно и сухо.

      —Я…ее потеряла?

Ноги согнулись. Потеряв равновесие, я упала на колени и заплакала.

Это все? Не проснется? Не говори так, дурак! Она сможет!       —Смогу?       —Нет, нет. Одна ни за что.       —Не смогу. Она должна встать!       —Должна…найти ее. Катя, ты нас слышишь? Пожалуйста, живи! Живи!       —Николь? Николь, вернись. Спасибо, что ты есть. Без тебя, я—была бы не я.

Что-то больно ударило в голову. Я очнулась, а тело налилось приятным теплом. Теперь, мы снова вместе. Одной командой. Слава Богу.

      —Пока тебя не было, я все продумала! Кать, слышишь? Соберись!

Я лишь несмело улыбнулась.

      —Хорошо.

Мы начали думать о всех приключениях, которые уже где-то позади в прошлом. О былой жизни. О планах на будущее. Закрыли глаза, и шагнули. Шагнули навстречу реальности.

***

Утром третьего сентября очнулась пациентка, пролежавшая в коме три месяца. Ее встретили радостные возгласы друзей и родных. Все хорошо.

***

Вернувшись в этот жестокий, но в тоже время прекрасный мир, я узнала много новостей. Кстати, вернулась в школу спустя неделю. По моей просьбе, никто не был оповещен о моем выходе, поэтому одноклассники были дико удивлены.

Есть еще незавершенные дела, которые мне придется решить…

      —Ну здравствуй, «заместительница».