О взаимности

— Громкий смех сейчас не в моде, — ухмыляется парень, закидывая руку на плечо друга, мимолетно щелкая его по носу. — Что еще не в моде? — в глазах Чимина недоумение плещется на пару с искорками интереса. Парень немного завис, как только его заливистый смех остановил недавно возвратившийся из заграницы друг своим колким «харе ржать». — Влюбляться, — хмыкнул Чон. — По-моему, влюбляться никогда не было актуально. Это же чертовски больно, — скривился в гримасе отвращения Пак. «Чертовски, Чимин, — думает про себя Чонгук.» — И откуда у тебя такие познания, мой юный друг? — интересуется, хоть и младший, но опытнейший из парней. — По-сути, влюбленность — это не всегда мило и с бабочками, в особенности, если это бабочки-людоедки. На сказанные слова Чонгук рассмеялся и похлопал хена по плечу, мол, вот умора. Он смеялся, чтобы заглушить то громкое, что сейчас внутри сильно бьется от озвученной истины. И когда только его хен успел повзрослеть? — Влюбленность еще каж… Старший замялся на полуслове, потому что говорить на такую личную тему ему было слегка некомфортно, тем более с Гуком. С Гуком, в которого он влюблен до беспамятства и белых пятен перед глазами.  — Что, Чимин? — Почему мы вдруг начали разговор о боли и чувствах? Это неприятно. — Каждый в душе немножко мазохист. Не знал? Ты хотел сказать, что влюбленность бывает невзаимной, а это скверно… — Так говоришь, как будто знаешь о чем речь, — растерянно подмечает Чим. — Такое чувство, что ты меня и за человека-то не считаешь, — Чонгук хмурит брови, останавливаясь у подъездной лавочки, присаживается. Сложно сейчас объяснить младшему, откуда у Пака такие мысли. Да, не считает. А как можно обличить человека в добросердечности и любви к окружающим, когда вокруг него только и есть, что разбитые сердца и изувеченные воспоминания? Чимин по себе знает, потому что одним из сердец, валяющихся у ног Чона, является хрупкое паковское. Да, боль невыносимая, еще, когда он возле тебя сидит и смешит, когда расстраивает и учит старшего уму-разуму — поделом Чимину. Сам же виноват, сам продолжает мучить себя изо дня в день, давясь запахом любимого друга, а по совместительству и любимого человека. Старший не знал, что будет так больно отпускать Чона на несколько месяцев в поездку заграницу, а еще его никто не предупреждал, что расстояние сможет немного заглушить улюлюкающее сердце и сбитое дыхание, но затем, по приезду, отдастся глухой болью внутри, скручивая пополам. Неправильная какая-то любовь у него, ох неправильная. — Нет, ты человек, только немного бессердечный, — ухмыляется Чимин, озвучивая давно томившиеся в голове мысли. — Даже так? — пораженный Чон, не так и поражен, чего не скажешь по выражению его лица. — Просвети же мою пустую голову и беспросветно черную душу, с чего ты так решил, — парирует Чонгук, задерживаясь взглядом на лице друга. — Ты стольким девушкам сердце разбил, — начать разговор Чимин долго не мог решиться, но потом как-то само пошло, — хотя знал, что они влюблены в тебя, — несмело продолжал старший. — А я должен был пересилить себя и ответить на их чувства? — Ну, хотя бы не играться с ними, — пожал плечиками второй. — Небось, пока дома не было, нашел себе кого? Новую игрушку, или что-то посерьезнее кукол? — Чимин со всей силы пытался себя не выдать, не оголить свою ревность и не выказать себя с потрохами. — Нет, не искал даже. Когда желания нет, не поиграть, сечешь? — Чего бы это оно у тебя пропало? Тут ты с удовольствием бегал за цыпочками и будто дразнил… — до Чимина начало медленно доходить. Он вдохнул в легкие побольше воздуха и в мгновение замер, мозгуя над озарившей его голову фатальной мыслью. — Ну, чего завис? Продолжай меня ругать, какой я непутевый, — Чону нравилось это. Ему нравилось выводить Пака из себя, прикидываться изредка жертвой и строить невинные глазки. — Ты специально все это делал, так же? Ты дразнил кого-то. Действительно, зачем искать девушку там, где тебя не будут ревновать, потому что, по сути, видеть не будут? Я прав, Чонгук, прав? Скажи, что так и есть? — Чимин лыбился так, будто выиграл в лотерею, но осознание всего пиздеца пришло позже. «Чонгук в кого-то влюблен, — возникла в голове мысль и тут же оборвалась, ухнув куда-то вниз, на глубину души.» — Возможно, — уклончиво отвечает младший, украдкой смотря на взволнованного Чимина. — Кто она? Нуна? — строит свои догадки разочарованный Пак, хоть виду и не подает. — С чего такие выводы? — Ты же старшеньких любишь, — передергивает бровями второй из парней. — Ну допустим… Этот человек старше меня, — настроение Чона куда-то уплывает, так же незаметно пропав, как внезапно напавший на Пака интерес. — Расскажи мне об этом человеке, — искренне интересуется друг, хотя ему ох как не хочется разговаривать с Чоном о его влюбленности, потому что сам любит и от чувств этих невольно страдает. — Да что там рассказывать… Добрый очень, с милой улыбкой и прекрасными глазами, а еще безумно красивый, — смотря куда-то мимо Пака, произнес младший. — А ты говорил ей о своих чувствах? Может она тоже любит тебя? — Говорил, но меня тогда никто не услышал, обидно, не так ли? — поджав губы, Чонгук, наконец, посмотрел на друга, а затем расплылся в неожиданной самому ему улыбке. Чим надул губы и смотрел на свои руки. — Если бы я мог, то помог бы тебе, сделал все в своих силах, чтобы как-то обратить ее внимание на тебя. — Мы знакомы, и дружим уже не первый год. Не захочет слышать о моих чувствах, взбесится и сбежит, — все так же улыбается парень. — Мне так жаль, Гуки, — Чим наконец-таки поднимает свои грустные глаза и смотрит, не мигая, на друга. — Ты хороший друг, Чимин, — младший протягивает руку, заправляя прядь растрепанных волос обратно за ушко хену, — и ты сможешь мне помочь, если ответишь на один вопрос. — Какой? — Я тебе нравлюсь, хен? — Чонгук застыл в ожидании ответа, постукивает ногой об асфальт, перебирая пальцами. — Ч-что? В к-каком смысле? — теряется на минуту Чими. — Ну, мы же уже столько дружим, конечно нравишься. — Я не в этом смысле, — еще чуть-чуть, и парня одолеет раздражение, но он пока улыбается, ожидая ответа. — А-а, — тянет Пак, отводя взгляд куда-то подальше. — Нет, — мотает головой, — не нравишься. К чему такие вопросы, а? — Жаль, — разочаровано вздыхает Чон, ему бы сейчас кого-то ударить или покричать во все горло, потому что, парень, который вызывает мурашки всем своим видом, говорит открыто, что ничего к нему не чувствует. — Что бы ты делал, если бы я изменил ответ? — все же решается Чим, закусывая губу, ожидая, когда Чон сжалится над ним и откроет рот. — Ответил бы взаимностью? — Чонгук пододвигается ближе и хватает старшего за руку, не давая возможности освободить ее из плена цепких ладоней. — Но у тебя нуна… Чимин теряется и больше не возвращается в свое привычное состояние. Его глазенки расширились в удивлении, а сердце стучит, словно взбешенное, как после длительного марафона. — Какая нуна, Чимини? Я ни разу не сказал, что сохну по девушке, — вот тут-то Гук полностью выдал себя, признаваясь даже в том, что сохнет по хену. — То есть… — Не тупи Чим. Да, тебя. — Но почему я не замечал? — Может, потому что я тоже? — Я уже столько времени страдаю из-за твоих похождений и ничего ведь толком возразить не могу, потому что повод «заразу подхватишь» для взрослого парня не прокатит. — Глупый хен, — хмыкает Чонгук и тянет Пака на себя, запуская свою руку тому в волосы. — Обещай, что всегда будешь рассказывать мне все, потому что я буду. — Обещаю. И как только с языка старшего срывается короткая клятва, его губы накрывают чужие сухие. Поцелуй нежный и тягучий, никто никуда не спешит, а уж тем более не сгорает от неистового пламени страсти. Все размеренно и плавно, именно так, как мечтал Чимин, именно так, как Чонгуку его хотелось целовать — с трепетом и любовью.