Её слабость - Ньют и блестяшки

О, как муторно и скучно сидеть в чемодане, когда Ньют запирает его на долгое время. Одновременно раздражает и обижает, ведь я тоже могла бы путешествовать вместе с ним. Но вот, к счастью, случается такой момент, который я успеваю подловить: маг, в силу своей невнимательности и неуклюжести, теряет свой чемодан из виду, защёлка открывается, и я очень-то ловко выбираюсь из него. Америка в книгах казалась мне более… культурной. Точнее её люди. А здесь всё не так, но меня это сейчас мало волнует, а вот чутьё так и дёргает носик, лапы сами бегут по каменным ступенькам в банк. Сколько же здесь всего золотого и блестящего! Зо-ло-то-го и бле-стя-ще-го… Запрыгнуть в сумку, спрятать брошку, «взглянуть» на колье той милой дамы… Вдруг меня хватает рука Саламандера, и я неловко падаю на мощеный плиткой пол. И быстро убегаю. Ибо пусть побегает за мной, слишком высокого о себе мнения, видите ли, сиди себе в чемодане и сиди. А, может быть, я хочу новое колечко! А, может, и ещё чего-нибудь? Вдруг мой взгляд натыкается на большую дверь сейфа. О да-а-а… Божечки, аж глазки рябят, кажется, я сейчас заплачу от счастья… Закрытые ящички для меня — раз плюнуть. Через минуту я уже набиваю кармашки моими богатствами. Но Ньют снова обламывает меня. Он точно недоволен, об этом говорит палочка в руке и серьёзный взгляд. Я мило фырчу, стараясь сгладить обстановку, но волшебник лишь берет меня за лапки и начинает трясти. Нет! Все моё золото падает на пол. Но оно же моё! Я пищу, и не остаётся выхода, как обратиться. Упав на пол, я потираю бок, который ушибла.       — Ньют! Разве так поступают с девушками?! Где твоя этика? — оперевшись на, протянутую мне, руку Саламандера, я поднимаюсь, отдёргивая мой тёмно-синий свитер, и смотрю жалобно на мага. Он ведь не будет меня отчитывать?       — Катарина… — вздыхает Ньют, перебирая своими длинными пальцами мою ладошку. — Ты ведь знаешь, что девушки не должны воровать.       — Но это моё! — восклицаю я, притопнув ножкой, одновременно обдумывая, как я буду собирать все блестяшки с пола.       — Нет, дорогая, — мотает головой зоолог и ставит рядом со мной чемодан. — Полезай.       — Нью-ют, я не хочу! — я обнимаю волшебника за шею, вставая на мысочки, и нежно целую в губы, а после улыбаюсь, тихо фырча, когда он берет мои щечки в свои ладони и целует меня ещё мягче, только так, как умеет его доброе сердце.       — Мы возьмём вон то колечко, хорошо? И всё, — шепотом говорит он, потому что знает, что я буду долго дуться на него. Я киваю и, конечно же, беру себе в сумочку ещё пару слитков золота, ожерелье с блестящими камнями и брошку. Ну, я же девочка! Как иначе-то?