Счастье, лежащее на дне

В голове беспорядочной дробью звенят моменты последнего часа. Каждое слово, каждый вздох Джонни, каждое его касание отдаются вздрагиванием тела. Я замерзла, кажется, я сижу тут давно и солнце давно закатилось за горизонт. Руки трясутся, и я лихорадочно утираю иногда сбегающие слезы, пытаясь унять истерику. Я понимаю, что мои ноги ватные, и идти сама куда-то наверняка не смогу. Недовольный возглас слетает с губ в очередной затяжке, кажется, я выкурила уже полпачки… Трель мобильного телефона вырывает из собственного безумия. Как раз, когда я уже благополучно решила умереть, сидя здесь и не шевелясь больше никогда. На экране телефона высветилось фото Джареда. И новая волна проблем накатывает с еще большей силой… Как теперь смотреть ему в глаза? Я сильно зажмуриваюсь, отгоняя поток подступивших слез, и усмехаюсь, будто вообще не понимаю, что происходит. Звонок сбрасывается, и я решаюсь позвонить Заку, это кажется более или менее рациональным выходом. Осознав подсознанием, что домой мне добираться не на чем и сил нет. Долгие гудки не венчают ничего хорошего, он не берет трубку. Наверняка, опять тусуется в увеселительном загуле. И без меня… Уныло вздыхаю, поражаясь своим мыслям. Как только я скидываю его звонок, то снова набирает Джаред, тяжело вздыхаю и неуверенно провожу пальцем вдоль экрана… — Алло… — протягиваю я, охрипшим и слишком зареванным голосом. — Панда, что случилось? Где ты? Что с голосом? — тараторит он взволнованным тоном. На глаза снова наворачиваются слезы, и я непроизвольно сильно вздыхаю, всхлипывая. — Ты что плачешь? Твою мать, Панда… Ответь, где ты? — требовательно выпаливает Лето. Произношу название пляжа, прочно въевшееся в память. — Джа, забери меня, пожалуйста… — мой голос кажется и вовсе сел, поэтому звучит слишком посажено. Еще и рыдания… Все это, как ком, превращает мой голос в подобие раненного волка. — Я сейчас приеду… 30 Seconds To Mars — The End of All Days Зачем я вообще сказала Джареду, где я? Как сейчас все это воспринять без истерики. Ужасная головная боль сковывает мыслительный процесс. Слишком хочется нажраться и никого к себе не подпускать. Когда, спустя неопределенное количество времени, я слышу звук подъезжающей машины, то вздрагиваю и утираю одинокие слезинки, стекающие по лицу. Лето в момент оказывается рядом со мной и выпаливает: — Что случилось? В его голосе чувствуется волнение и какая-то злость, возможно, потому что он может догадаться, по-моему, тут все очевиднее некуда. Я молчу и прячу лицо в собственных коленках, не поднимая на него взгляд. — Панда, послушай, я хочу помочь, что произошло? — он касается волос и убирает выпавшие пряди за ухо. Теперь перед его взором открывается вид на синюю шею и часть алой щеки. — Джаред, это мерзко… — единственное, что я выдавливаю из себя, а потом поднимаю на него взгляд. Я точно знаю, что у меня разбита губа из-за пощечины. Я даже чувствовала вкус собственной крови. Алые следы на шее, щеке, зареванные глаза. Лето расширяет свои голубые глаза, застывая в немом шоке. Какие-то секунды он просто молчит, ошарашенно хлопая глазами и ни черта не понимая. — Ты скажешь мне все… Но уже дома… Иди ко мне… — он подхватывает мое беспомощное тело на руки и несет в машину. Знаете, когда в машине открываешь дверь, загорается свет, так вот этот свет показал Джареду и другие синяки. На руках и бедрах, потому что платье слишком сильно поднялось и даже, кажется, было порвано. Я замечаю его взгляд и натягиваю вещь как можно сильнее. Он хлопает дверцей и садится за руль. Сильно гонит, нервно сжимает руль, я застываю, глядя на него. Мне больно думать, какова будет его реакция, узнав он правду. Хотя, возможно, он уже знает, ведь эта потерянность и какая-то остервенелая злость в глазах выдают его. Одинокая слеза выкатывается и стекает по щеке, вновь смачивая лицо. Закрываю глаза и чувствую нечеловеческую усталость, вызванную опустошенностью. Хочется завернуться в плед и поспать, просто даже не раздеваясь лечь и лежать, не шевелясь. Когда машина подъезжает к дому, смотрю на горящие светом окна и думаю, что сейчас, пока я там не появилась, все нормально, но как только войду, весь дом всполошится. Открываю дверцу машины и пытаюсь выйти. Попытка не увенчалась успехом, ноги словно ватные, и все тело знобит. Джей безмолвно понимает, вылезает и обхватывает мое тело в стальное кольцо своих объятий. Входим в дом, и я все таким же охрипшим тоном прошу отпустить меня на диван, но Лето непоколебим и тащит мое тело в спальню. Хотя это даже лучше, просто вся эта беспомощность выводит меня из себя. Как только я оказываюсь на постели, подбираю коленки к себе и утыкаюсь в них носом так же, как и на пляже. Вижу в дверном проеме Дану с широко распахнутыми глазами и бредущего к ней Джареда. Он выводит сестру из комнаты, а я в след ему успеваю произнести: — Джа, пожалуйста, внизу есть виски… — буквально простанываю я мертвенно хриплым баритоном. Он хмурится, но все же кивает и выходит. Я откидываю голову назад и прикрываю глаза, из которых будто постоянно сочатся слезы. Он возвращается спустя минут пять с бокалами для виски и бутылкой. Я дергаю уголки губ, выгибая их в кривой неестественной улыбке. Багряная жидкость обжигает горло и доставляет легкое облегчение своим вкусом. Когда я осушаю почти залпом один стакан, он просит рассказать ему все. Сидит рядом и по прежнему пилит взглядом, наполненным каким-то отчаяньем. Я молчу, даже слова из себя не могу выдавить. Кое-как собравшись с силами поднимаюсь с постели и под пристальным взглядом Лето бреду в ванную на ватных дрожащих ногах. Смотрюсь в зеркало и внутри все сжимается в невыносимый ком боли. Лицо, которое кажется мне совсем не моим. Растекшаяся тушь, будто снятая маска моей реальной сущности… Настоящая Панда. Алеющий след от руки Джонни распластался на щеке, а губа немного опухла. Так же на губах имеются остатки крови, которая недолгое время сочилась из губы. Стоя под теплыми, даже обжигающими тело, струями воды, я прикрываю глаза и осаживаюсь на пол, часто дыша и зажимая рот рукой, во избежание всхлипов. Пытаясь смыть с себя всю грязь, я отчаянно надеюсь смыть воспоминания и с души, но от такой надежды становится ещё больнее. Сколько я тут просидела? Да черт его знает, когда где-то неподалеку слышу свое имя, то очухиваюсь. Проскользнув из душа в гардероб, я нахожу огромную бесформенную толстовку и натягиваю ее на себя, а так же черные лосины и возвращаюсь на кровать, наливая виски и так же подбирая к себе ноги. Джаред сидел на кровати, когда я вышла, накрыв ладонью глаза, о чем-то, наверняка, думая. Услышав меня, он будто и сам вздрагивает, поднимая голубые глаза на меня. — Панда, что бы не случилось, ты должна сказать… — после долгого молчания и выпитого мной бокала виски. Делаю шумный вздох и сглатываю, отгоняя ком подступивший к горлу. Мой рассказ стремителен, местами я опускаю подробности, но решаю, что эту историю лучше знать сначала. Год в России и возвращение… Оскар и встреча с ним, признаюсь глядя Джареду в глаза, что он мне не безразличен. Тараторю все, боясь передумать, остановиться, солгать… Рассказываю, как он приезжал на день рождения и видел нас… Тут же добавляю, что ни о чем не жалею. Потом разговор, где Джонни орет, выясняя было у меня с Джеем что-то или нет… — А потом, не знаю, он будто сошел с ума. Ненавижу его, себя, мне так противно. Господи, если ты уйдешь сейчас, я пойму, честно… Даже не представляю, как ты слушаешь все это, — смотрю на него и вижу эти голубые глаза, от которых дух захватывает. Глядя в них, я будто чувствую защиту, незримую и неосязаемую, но она успокаивает. — Ты глупая дура, если серьезно думаешь, что я уйду. Панда, ты стала дорога мне. Но я правда не знаю, что сказать и как помочь тебе сейчас, — то и дело опуская взгляд, отвечает он. — Просто побудь рядом… — сталкиваюсь с ним взглядом и уже в следующее мгновение ощущаю себя в охапке его рук, крепко прижимающих к себе. Тело и мозг, не выдержав напряжение, отключаются, и я проваливаюсь в усталый сон.