Винил

— Простите пожалуйста нас за вторжение — начала пони, когда Винил проснулась — но поезд давно прибыл и… Винил кивнула, не говоря ни слова, собрала сумки и вышла из вагона. Вечерний Кантерлот был красив, поезд прибыл ровно в шесть, но так как единорожка проспала, то на платформе она оказалась только в семь. Был конец августа, поэтому уже легкий сумрак ложился на город, начинали зажигаться фонари. Первым делом Винил стоило найти ночлег, понимая, что битсов у нее не так много, она направилась на окраину города, где цена за комнату могла быть намного ниже, чем в центре или рядом со станцией. Кобылка сняла наушники, очки были подняты и держались на голове. Пройдя пару кварталов, единорожка свернула в узенький переулок. Благополучные и богато обставленные дома она уже прошла. Внезапно, справа появился жеребец и, схватив Винил, леветировал нож к самому горлу. — Гони битсы, живо, а то прирежу. Винил, державшая в магическом захвате тяжелый диджейский пульт, обрушила чехол с ним на голову нападавшего, вырубив того. — Твою мать — единорожка выругалась отборным матом, услышав треск, она очень надеялась, что это был треск черепа, а не ее оборудования. В прочем, она не стала останавливаться и двинулась дальше, желая достичь окраины города. Наконец, Винил достигла весьма затхлого, по всем параметрам никудышного трактира. Она зашла внутрь, ожидая увидеть старика за стойкой, но вместо этого застала совсем молодого жеребца, на лице которого заиграла чистая доброжелательнее улыбка, едва он увидел посетительницу. Улыбка была искренней, не испорченная Кантерлотским этикетом, в котором чаще улыбаются из вежливости, нежели из-за реальных чувств. — Чем могу я вам помочь? — Смотрю, посетителей у тебя немного — бесцеремонно ответила Винил. По тону жеребец сразу понял, что кобылка вряд ли из Кантерлота и вежливость не является ее сильной чертой. — Ну да, но судя по твоему приветствию ты явно не из Кантерлота и битсов у тебя немного. -Да ты прям Шерлок, тебе надо было не Таверну открывать, а сыскное агенство — Винил произнесла фразу наиграно и улыбнулась. Единорожка ценила искренность значительно выше многих других качеств. Увидев улыбку на лице кобылки жеребец понял, что та его не хочет обидеть, а лишь подкалывает. — Родители так и сказали — с грустью в голосе ответил жеребец, желая просто подыграть посетительнице. — О прости, можно мне место для ночлега? — Да, с тебя восемьдесят битсов. Винил посмотрела в свой мешочек, где всего монет двести было. — Я дам пятьдесят. — Сойдемся на семидесяти или иди спать на улице. — По копытам — устало произнесла единорожка. Она взяла ключ и уже собиралась идти на верх, но живот предательски заурчал. — Есть хочешь? — Хочу, но битсов нет даже на забегаловку. Земнопони посмотрел на Винил с жалостью. Она выглядела не лучшим образом, не смотря на красиво и заботливо расчесанную гриву. На ней была видна грязь, шерстка была запачканной, кое-где из хвоста некоторые волоски выбивались. — Подожди пару минут — жеребец исчез и появился спустя время, неся тарелку с бутербродом в зубах — держи. Винил улыбнулась она не стала отказываться от предложения, слишком плохо себя чувствовал организм. Из-за употребления всякой дряни, у единорожки уже появился кашель и болезненное состояние. — Спасибо, сколько я тебе должна… — Винил сделала паузу. — Кейси, нисколько. Единорожка улыбнулась: — Не сказать, что ты давно открылся, не улыбаешься клиентам, на их расфувыренность отвечаешь колким словцом. Жеребец усмехнулся: — Да, пока не особо следую «правилам бизнеса». — Это здорово, конечно, но клиентов так не привлечешь. — Винил кашлянула. — Все в порядке? — встревожено спросил жеребец. — В полном — откашлявшись ответила Винил — мне пора, поспать бы. Кейси кивнул. — Кстати, можно останусь тут на месяц, но с оплатой в конце месяца? У меня нет денег, чтобы тебе заплатить. Жеребец вздохнул: — Слушай, у меня все плохо с финансами. Я хочу сохранить бизнес, соглашусь, если завтра ты найдешь работу. — Справедливо — кивнула Винил. Единорожка поднялась по лестнице, открыв дверь она разложила сумки на полу и кинулась доставать диджейский пульт из чехла, едва она увидела его из глаз полились слезы, она тихо материлась, не желая, чтобы кто-то ее услышал. Чехол сдерживал все время части пульта вместе, а теперь, когда она его достала, он развалился на две части.
-Ненавижу, у меня даже денег нет, чтобы его починить. Ненавижу, за что это мне, да я не самая лучшая пони в Эквестрии, да никогда не была примером для подражания, но это то мне за что? — она обняла вещь, которой она дорожила. Этот пульт ей подарили родители в день отъезда, лучший на тот момент, ее глаза наполнились тогда слезами от счастья, она очень его хотела, но он был ей не по карману. Винил уже тогда работала в клубе, но не умела копить и платили не так много, чтобы рассчитывать на покупку такого устройства сразу с выходом. И все же он был ее, мечта писать свою музыку с помощью обрабатывающего звукового оборудования исполнилась. Большой экран, для того времени, позволял делать действительно поразительные вещи, даже спустя пять лет, этот пульт считался у диджеев хорошим. Единорожка плакала второй раз, видя пульт, только сейчас эти слезы были горькими, осознание, что ей даже зарабатывать на жизнь теперь нечем, выбило последние силы сопротивляться, и она позволила себе впасть в истерику с заглатыванием слез и соплей. Это не выглядело мило, это выглядело жалко без прикрас: Винил сняла очки и положила их на тумбочку, части пульта остались лежать на полу, не убранные в чехол. Она упала на кровать и продолжила рыдать в полную силу. Подушка глушила мат, всхлипы, крик, рвущийся из самого сердца. Винил уснула. Истерика истощила ее силы. Даже во сне пони всхлипывала, настолько сильно ее задела утрата инструмента. Единорожка проснулась только в два часа дня. Голова распухала, когда даже самая крохотная мысль пыталась пробиться в мозг кобылки. Судорожная боль отдавалась во всем теле. Грива торчала во все стороны. Хлестким ударом копыта Винил, стоя на полу в ванной и смотря на себя в зеркало, привела себя в чувство. — Слабая дура! На студию, разжигать огонь в сердцах тех, кто слышит бит твоей музыки! Она выдохнула, помылась и привела гриву с хвостом в порядок. Единорожка даже и не думала надевать на свое лицо улыбку, все было слишком плохо, чтобы позволить себе сейчас хоть капельку расслабиться. Она оставила пакет с белым порошком прямо на кровати, не желая таскать по городу наркотики. Посмотрела на пульт, закусив губу: — Все равно починю, мой хороший — наконец, позволила себе маленькую улыбку, но тут же снова сосредоточилась на первостепенных задачах, взяла сумку с пластинками и походную, надела наушники на шею. Ей не хотелось сейчас слушать музыку, но и оставлять дома их не желала. Она вышла на улицу сурово бросив слова приветствия трактирщику, на которые тот даже не успел ответить. Едва хлопнула дверь за спиной, Винил закрыла глаза и глубоко вдохнула ноздрями свежий воздух пасмурного дня. На выдохе открыла, словно, спринтер подготавливая себя к забегу на дистанцию длиной в день. Пони сворачивала в переулки, выбирая совершенно хаотичный маршрут, передвигаясь чуть ли не галопом. Винил ориентировалась по старой карте города, оставшейся после совместной поездки в этот город с родителями. Многие здания изменились, город разросся, и все же, что-то было пони весьма знакомо. «А косые взгляды, точно! Как я про них — в мыслях единорожки проскользнула нецензурное вводное слово — забыла!» Кобылка стремглав пролетела несколько улиц и оказалась у магазинчика, где пони покупали и продавали старые вещи: одежду, мебель и прочие предметы, в которых не нуждались. В основном, это были вещи от которых прежних владельцев воротило. Преимущественно у небогатого населения магазинчик пользовался спросом. Иногда, зажиточные жители Кантерлота, сочувствующие более бедным слоям общества приносили сюда какие-нибудь старые вещи. Многие помнят, с чего они начинали сами и какой был их путь к блаженному процветанию. Большинство из них, правда, предпочитает забывать о проблемах тех, кому в жизни повезло меньше. Винил ринулась внутрь. В течение секунды ее глаза выцепили темный балахон, который был запачкан какой-то дрянью и болотного цвета толстовку, растянутую во всех направлениях. Схватив две особо понравившиеся вещички, единорожка пробралась к кассе, сквозь толпу, не обращая внимание на недовольство окружающих кинула честно два битса на стол кассиру и так же немного толкаясь вышла из магазина, на ходу надев зеленую кофту. Кобылка не носила почти никогда одежду, как и другие пони, одеваясь только по особому случаю, но ослабленный от наркотиков организм и неприветливая погода заставили Винил потратить два битса. Кобылка пересекала очередную улицу. Темп ее замедлился. Она оказалась в странном районе города, где дома были совсем обветшалые, а наряды пони сменились унылыми тряпочными дырявыми шарфами. — О, новенькая — прохрипел жеребец, от которого разило на повал алкоголем, он попивал из фляги ядреную дрянь, смутно напоминавшую виски. — Эй, ты о чем? Отвали! — не церемонясь ответила Винил. — Нехорошо начинать знакомство так, все-таки соседями будем — спокойно ответил жеребец. Винил не смотрела в его сторону: — Свали в Тартар или откуда ты там выполз! Я не бездомная, как ты! Жеребец схватил единорожку за ногу, упав при этом за ней и не сильно ударившись о брусчатку: — Тогда помоги сестренка монетой. — Да… — Винил хотела вмазать наглецу пару раз ругнувшись, но когда она развернулась, она увидела кьютимарку, ногу, жеребца, пытавшегося подняться на трех копытах и осеклась. Спустя несколько секунд кобылка с дрожащими в глазах слезами произнесла: — Как… — Всякое бывает в жизни. Сегодня ты спринтер, а завтра получил сильное повреждение ноги, упав и разодрав ногу еще и проскользив несколько метров. Врачи ставят диагноз: восстановить нельзя. Всякое в жизни бывает. Винил закрыла глаза, пытаясь успокоить целую волну эмоций, переходившей в яростную бурю: «Это же, мать ее столица! Какого…» — кобылка не стеснялась в выражениях не в мыслях не в жизни. Она молча достала двадцать монет и протянула их калеке: — Держи, тебе нужнее.