Перелистывая душу

Милый мой мрак, Обоюдною силой закончим и этот спектакль, Хоть и зал весь разбрёлся в минувший в ту эру антракт. А потом нам обещано вместе картинно заплакать, Только ты проследи, чтобы мы зарыдали в такт. Где-то там, у файе, где кресла и гардеробные, Ныне нет никого. А пол почему-то скользит. И ступени на лестнице стали плитой надгробную, Кровь стекает по трубам и стенам, в столетний гранит, Загрязнённый светом хрустальным и жутким временем, Что тогда не щадило — не станет щадить сейчас. По идее, мы умираем в одно мгновение, Кто тогда опускает занавес вместо нас? Где-то там, в оркестровой, скулит виолончель, Ей зачем-то, неведомо рвут голые струны. Мы друг друга позже убьём — дожить бы апрель, А потом с авансцены слетят наши головы-лýны, Мы друг друга убьём, это просто классика жанра, Не из ревности, хотя будем ее играть. Нам в гримёрной не доложат из гонорара, Только трупам на сцене на это уже плевать, Только трупам на сцене плевать на реквизит, А директору театра он в деньгах обошёлся, Декорация сверху зачем-то еще тормозит, Пока не прикончит и то, что осталось от солнца. Да вообще, к чёрту знаки, законы, и что будет дальше, — Это всё вопросы для тех, кто не рвёт бархат в ложах. Если это заканчивать, то заканчивать раньше… Или сжечь этот Театр и с ним тела свои тоже.

18.04.2018