too much to ask?

На фансайнах их одевают в неимоверное количество разного непотребства. Но это уже переходит любые адекватные границы разумного. Так думает Намджун. Однако делать нечего. Ведь сейчас это их работа - быть красивой куклой, улыбаться, смеяться и развлекать визжащую толпу, сплошь обвешанную фотоаппаратами и пакетами со следующим кошмаром, в который их обязательно обрядят.   Намджун глупо улыбается, стараясь не думать о том, что на этот раз на нём грёбаная фата. - Оставь, - тихо просит Чимин, и он продолжает сидеть в ней. Они болтают с фанатами, отвечают на какие-то выкрики из зала. В какой-то момент это становится просто невыносимым. И Намджун в панике хватается за руку Чимина. Он продолжает улыбаться какими-то титаническими усилиями, не иначе. Настолько привык быть профессионалом, что лицо само собой изображает то, что надо. А Чимин стоит рядом и улыбается искренне, счастливо. Делает смущенный вид, шутливо отпихивает руку Намджуна. [Со стороны кажется именно так. На самом деле не хочет отпускать, но рано или поздно приходится, потому что они на работе, да.] Потом Намджуну пихают в руки огромную игрушку пикачу и он продолжает свой спектакль одного актера. Вокруг шумно, весело, оглушающе. В какой-то момент Тэхён срывает так ненавистную ему фату и примеряет ее на Чимине. И Намджуна коротит. Мысленно он отлетает в предыдущую неделю. В то утро, когда вроде как выходной до обеда, поспать можно. Вспоминает, как проснулись в девять от скрипа кровати и стонов за стеной. Стены у них почти картонные, но никого это почему-то не смущает. И ладно бы смущение. Совесть же надо иметь - будить людей в такую рань в единственный недовыходной - кощунство. О чем Намджун самолично и высказывал вечером Юнги. А Юнги безразлично смотрел на него, массажируя голову Чонгука. И после гневной тирады добавил, что нехуй упускать такую возможность насладиться друг другом, а не в спешке туда-сюда и дальше по расписанию бежать; и что вот кто бы говорил. Намджун мысленно согласился, а вслух сказал, что мудаки они. Чонгук, не открывая глаз, показал старшему язык и показательно приподнялся, утягивая Юнги в очередное путешествие по стране развратных стонов [не все умеют сдерживаться и быть тихими]. Намджун пробил лоб рукой и свалил подальше. Но утром. Утром было чудесно. Всё, что после пробуждения, конечно же.Чимин мягонький такой, милый. Улыбался сонно. Вылезать из-под одеяла не хотел. Даже руку доставать отказывался, потому что снаружи воздух прохладный. Двигаться тоже не хотелось. Но просил Намджуна обнять, заглушить внешний мир и позволить поспать еще немного. Хрипло, со сна ведь только. Намджун таял от этой красоты. Тянул ближе и тянулся сам. Целовал веки, усыпляя. А потом словно переклинило. Опрокинул Чимина на спину, нависая сверху. Вытянул большую часть простыни и прицепил к голове Чимина. - Какая прекрасная невеста, - шептал в губы, смеясь. Чимин не особо сопротивлялся, подставляясь под поцелуи. Смеялся только, что "извращенец ты, Джуни". Но вылезать из-под фаты-простыни не спешил. Предложил отомстить соседям их же монетой. Намджун согласился. Не мог и не сможет никогда отказать Чимину [сонному, уставшему, родному]. ~~~ Остаток встречи с фанатами для Намджуна проходит смутно. В глазах периодически мелькают вспышки камер, друзья, очередные побрякушки, натягиваемые ему на голову и руки. Четко видит только Чимина, который улыбается солнышком всем вокруг и умиляет своей непосредственностью. Слишком открытый и яркий. Позже, в машине по дороге домой, Чимин прижимается и горячо шепчет в ухо, что утащил фату из коробок, пока никто не видел. Чуть издалека прилетает обиженное Тэхёново "он утащил, ага, как же". И Намджун не уверен - это Чимин такой громкий [да] или у Тэхёна супергеройский суперслух [определенно]. Заходя в здание, Намджуну прилетает безапелляционное "не испортите и не запачкайте ее, пожалуйста" от Чонгука. Намджун понимает, что, кажется, начался невозвратимый кошмар. Но виноват вообще не он. Виноваты чертов Юнги, который вообще-то пиздец шумный, и Чонгук, который вообще не заморачивается особо. Чуть позади Тэхён, висящий одновременно на Хосоке и Джине, радостно сообщает, что в этот раз для них троих он утащил более интересные вещи, чем какая-то фата.