Deer Teeth

Если бы Диппер был маленькой птичкой, у него давно бы разорвалось сердце от страха. Билл хотел напугать его, причинить боль, но куда уж больше? Олень искренне не понимал, зачем всё это, почему это происходит именно с ним. Бежать было некуда – и это самое ужасное. Отчаяние всё более крепко сжимало свои холодные пальцы вокруг горла, не давая вдохнуть, отчего лёгкие просто горели, а болевшая нога начала неметь. Дипперу не хотелось быть здесь, ему хотелось быть в другом месте, где нет этого кошмара, где он просто греющийся на солнышке олень, где нет охотника, где всё, как прежде. Но уйти от реальности не получалось, она была вязкая, как болото, намертво удерживала. Парень вот-вот готов был удариться в истерику, но Билл никуда не исчезал, а самое плохое, что расстояние между ними слишком быстро сократилось. И вот, Диппер вжавшийся в угол олень, отчаянно подёргивающий копытами, поджимающий их к себе, даже не слыша, как звякает цепь. Вокруг вдруг вообще образовался вакуум, через который не мог пробиться ни один звук. В какой-то миг пронеслась мысль, что лучше бы отпилили рога… - Ты так дрожишь, моя прелесть, мне это чертовски льстит, - в голосе Билла звучали мурлыкающие нотки, но легче от этого Дипперу не становилось. Олень инстинктивно поджал хвост, а от общего напряжения тела, быстрее подступала усталость. – Будем считать, что на этот сумасшедший поступок меня соблазнила твоя симпатичная мордашка, - пальцами охотник очертил скулу мальчишки, останавливаясь на подбородке и больно сжимая его, вздёргивая голову выше. - Не надо… - проскулив особенно жалостливо, Диппер судорожно втянул воздух, едва не закашлявшись. Страх давил на сердце и лёгкие, сковывал, запретив сопротивляться, но олень всё же нашёл в себе силы и упёрся сжатыми в кулаки ладонями в плечи охотника, но Билл больше не собирался ждать, он наклонился и поцеловал Диппера. В тот миг шатен едва не задохнулся, забыв, что можно дышать носом. Глаза наполнились слезами, застилая обзор, но Дипперу и не потребовалось смотреть на Билла, когда тот бесцеремонно разомкнул его сжатые губы языком, проникая глубже. В ту секунду олень смог ещё вдохнуть, а потом чуть не подавился, ощутив горячий чужой язык внутри. До того было очень страшно, но теперь стало и странно. Пайнс упорно давил на плечи Сайфера, но тот не думал отстраняться, наоборот, напористо давил языком, принуждая ответить. Диппер порывисто выдохнул в чужой рот, двинул языком, но только для того, чтобы-таки пропустить и укусить. Билл прошипел и отстранился, с силой сдавив подбородок оленя. - До тебя мне ещё никто не сопротивлялся, - усмехнувшись и облизнувшись, Билл с долей восхищения оглядел тяжело дышащего и вытирающего губы тыльной стороной ладони оленя, - но если бы ты дал мне пощёчину, завёл бы сильнее… От того, какой демонический блеск Диппер увидел в чужих глазах, он боялся, что его сердце остановится прямо немедленно. Щёки пылали от стыда. Первый поцелуй… и с кем?! Пусть с красивым, но чокнутым охотником, который явно не собирается останавливаться. К телу постепенно возвращалась возможность двигаться, и Диппер пошевелил ногами, подтягивая больную ближе. Дотронуться до раны было страшно, она так ныла, ещё и цепь зазвенела, звук ударил по барабанным перепонкам. Не прошло и минуты. Билл распробовал на вкус собственную кровь из прокушенного языка, а потом вернул взгляд потерявшему бдительность мальчишке. Это было чертовски странно, но невинный и в то же время дерзкий маленький олень действительно возбудил его. Билл обязательно заставит его обратиться полностью в человека, а потом уже никуда не отпустит. Это будет самый ценный за всю его жизнь трофей. Не хватало только влюбиться. Что за телячьи нежности. В следующий раз, когда цепь вновь загремела по деревянному полу, Диппер забылся в болезненном вскрике. Охотник с силой дёрнул его и оттащил от стены, а затем оседлал, придавив к полу. Диппер даже если бы хотел, взбрыкнуть не мог. Цепь обвилась вокруг запястий, сжав их вместе, а потом накинулась на шею. Мальчишка не мог сопротивляться, чем Билл и воспользовался. Он придержал пальцами его шею, для верности немного сдавливая, а потом больше натянул цепь. В результате вышло так, что руки оленя оказались почти прижаты к передним копытам, а голова склонена вниз так, что ей даже повернуть было бы сложно. Биллу бы только его не задушить. - Ты просто чудовище… - прохрипев, Диппер больше не пытался дёргаться, потому что было бесполезно и больно. Олень стискивал зубы, глотая слёзы, мысленно проклиная охотника за то, что он такой тяжёлый. Оставалось надеяться, что та боль, которую он испытывает сейчас, затмит все последующие ощущения, какими бы они не были. - Спасибо за комплимент, прелесть, но подлизываться нужно было раньше, - фыркнув и наклонившись к мальчишке ближе, свободной от цепи рукой Билл погладил Диппера по щекам, размазывая слёзы, касаясь губ. Олень тут же разомкнул их, чтобы укусить, но Сайфер поймал его язык и сжал между пальцев. – Что же ты такой кусачий, а если оторву? – в ответ Диппер теперь мог только мычать, рвано вдыхая носом воздух. Слёзы сохли и неприятно липли к щекам и шее. Билл окинул взглядом соблазнительную юношескую спину, намотал цепь больше на руку, чтобы не разболталась, и провёл пальцами по каждому позвонку. Подаваясь ближе, он коснулся губами загривка, чувствуя исходящий от оленя тонкий лесной запах. - Когда хищник ловит свою жертву, чаще он кусает её за шею, чтобы быстрее убить. Будем считать, что я поймал тебя, моя маленькая лесная нимфа, - прошептав, Сайфер усмехнулся, зубами подцепив кожу и сдавив её так, чтобы потом остался след. Диппер промычал громче, инстинктивно сжимая челюсти, почти прокусывая Биллу кожу на пальцах. Корень языка начал неметь, и сглатывать было неудобно, отчего слюна стекала с уголков губ и по руке охотника. Билл отнял руку от чужого рта, давая Дипперу вдохнуть. Сам он оставил ещё несколько поцелуев, наслаждаясь видом постепенно краснеющего следа, который потом станет лилово-синим. Олень так дрожал под ним, так перекатывались под кожей с короткой шерстью мышцы, что заставило возбудиться блондина до приятных лёгких судорог. Перед глазами потемнело. Биллу в пору было признавать себя сумасшедшим, но слишком уж зашло всё далеко, и пусть он превратится в одну из тех тварей, что населяет лес, который ко всему прочему не собирается его отпускать, сам он поддастся воле случая и насладится страданиями одного глупого, безобидного существа. Той рукой, на которую была намотана цепь, Билл расстегнул молнию джинс, вытаскивая отяжелевший член. Слюна на пальцах второй руки послужила бы отличной смазкой. Диппер присмирел, прижался, видимо, ждал своей участи, в тайне надеясь отсрочить момент как можно дольше. Билл победителем возвышался над жертвой, прикусывая щёку изнутри, когда собственные пальцы прикоснулись к напряжённому органу. - Прелесть, а ты точно не заводил романы с местными Дон-Жуанами? Во-первых, ты бы меня очень огорчил, будь это так. Во-вторых, я боюсь, что твоя тупость передаётся половым путём. - Да чтоб тебя! – дёрнувшись, Диппер натурально зарычал, неудачно попытавшись скинуть с себя охотника. - Я всё же перестрахуюсь, - Сайфер весело фыркнул, нашарив в одном из карманов блестящую шуршащую упаковку. Привычка рассовывать всякие мелочи иногда очень играет на руку: то зажигалка пригодится, то вот – презервативы. – И о тебе позабочусь, я всё же не настолько бестактный любовник. Диппер усилием воли промолчал и зажмурил глаза. Он слышал, как Билл зубами рвёт пластик, какой противный хлюпающий звук отдаётся, когда тонкая резина соприкасается с кожей. Как бы всё это ужасно ни было, но что Диппер отчётливо осознавал, так это то, что его лишат сейчас девственности. Надо злиться, но почему было так стыдно?! Пришлось закусить край ладони, чтобы вдруг не издать слишком громкого стона. Билл тянул время, лаская собственный член пальцами, акцентируя внимание на головке, сдавливая её сильнее. Конечно, в резинке ощущения не те, но всё же у малыша первый взрослый опыт, надо внимательно отнестись к этому факту. Спустив немного цепи с руки, блондин отодвинулся дальше, вовсе соскальзывая с оленьей тушки. Он и не сидел-то на Диппере во весь свой вес – переломал бы ему кости. Хвостик был прижат, а задние ноги завидно дрожали. Немного в сторону была отодвинута больная нога, чтобы ничем её не задеть. Как бы удивительно не было, но задница у всех одинаковая. Проблем с анатомией тем более не должно возникнуть. Не так Диппер представлял свой первый раз, да он вообще его никак не представлял! Нет, ну, приглядывался, конечно, к Пасифике. Она барышня завидная, хоть и змея. Отвлекаться не получалось. Диппер дёрнулся, когда его потрогали за хвост. Ещё хуже, чем за рога трогать! Цепь слишком сильно давила на шею, синяки выступят в любом случае. Теперь в голове мелькало, что лучше бы это всё закончилось поскорее. Ожидание слишком мучительно. - Расслабься, прелесть… «Да как тут расслабиться?!» Диппер устал напрягаться и издал обречённый вздох. Если до этого он ощущал, как Билл нагло теребит его хвост, то потом ощущения стали совсем другими. Диппер даже забыл, как дышать, и замер, когда под хвостом вдруг ткнулось горячее и скользкое, а потом под плавным толчком стало проникать глубже. Мгновенно стало очень липко, влажно, и хлюпающий звук ударил по ушам, и больно от распирающих ощущений, и слёзы снова брызнули из глаз. Только когда Билл толкнулся во второй раз куда увереннее, Диппер отмер и услышал собственный надрывный стон. Хотелось немедленно выползти и забить копытами, куда угодно деться, но рука охотника прижала за больную ногу к полу. Олень всхлипнул и захныкал, сжимая пальцы до побеления костяшек, инстинктивно двигая задней частью, чтобы соскользнуть, уйти от ощущений, но получилось только больше насадиться, да и Билл подался вперёд, вошёл до упора. Диппер не мог видеть лицо своего мучителя, но Билл сейчас тоже испытывал весьма сумбурные эмоции. Своей беззащитностью мальчишка возбуждал до боли в паху, а когда удалось в него войти, пусть и не сразу, Билл замер, делая тяжелые выдохи и сжимая плотно зубы. Его рогатый юный любовник был узкий и горячий. Потрясающе. А этот дрожащий милый хвостик упёрся в живот, вызывая щекотную реакцию. Билл выдохнул со свистом сквозь сжатые зубы, запрокинул голову, опустил. Диппер под ним распластался и весь дрожал, ёрзая задом, мыча и постанывая в пол. Дольше терпеть было некуда, к тому же, негодному оленю самому станет легче. Билл стиснул пальцы на его бедре и начал двигаться, совершая первые толчки размеренно, будто бы пробуя, но не находя в олене ничего отличного от человека, стал наращивать темп, склоняясь при этом ниже и стараясь входить глубже. Диппер же совсем развылся, искусав собственные губы, содрогаясь, каждый раз, как член охотника проникал в него на всю длину. Все ощущения перемешались: было болезненно, но не слишком, совсем больно, когда нежные стенки натягивались под напором, однако, стоило толчкам стать интенсивнее, как и эти ощущения затирались. Казалось даже, что внутри всё занемело, но потом стало так горячо, что Диппер невольно улавливал удовольствие. Олень вслушивался в прерывистое дыхание Билла, чувствовал, как он впился пальцами в бёдро сильнее, но вместе с тем ослабил цепь. Диппер, наконец, мог дышать, только он всё равно задыхался и дико краснел, опуская голову всё ниже, кусая пальцы, чтобы только не стонать так громко. Как назло ещё и у самого внизу дёрнулось возбуждение, а это было совсем плохо! Диппер готов был со стыда умереть прямо на месте. Техничные движения Билла, его напористость кружили голову. Проще было ни о чём не думать. Вскоре Диппер совсем превратился в неспособную трезво мыслить лужицу, едва сдерживая громкие стоны. Он не просто хаотично елозил, в результате чего почти подмахивал Биллу, а сжимал его внутри, когда становилось совсем невмоготу. Перед глазами всё плыло, до ушей доносились хлюпающие влажные звуки. Когда Сайфер вдруг просто взял и уронил на пол цепь, чтобы перехватить оленя уже обеими руками, тот поневоле особенно сильно сжал его, услышал сдавленный рык за спиной. Точно, как хищник, подумалось Дипперу. Внутри всё зудело, онемение постепенно сходило, боль если и отдавалась, то тянущая, ненавязчивая. Пайнсу ужасно было стыдно от мысли о том, что охотник делает это слишком приятно для него, что даже хочется двинуться навстречу. Диппер окончательно уплыл из реальности, до боли закусив нижнюю губу, что проступила кровь. Вдруг Билл изменил угол проникновения, вроде как приподнялся и задвигался резче. Снова у мальчишки пропал воздух из лёгких, зрачки расширились. Несколько таких толчков, последние особенно глубокие, и Билл кончил, плотно прижавшись к Дипперу сзади. Охотник едва смог разжать пальцы, опершись об пол по бокам от оленя. Дышал он тяжело, но вполне размеренно, постепенно расслабляя мышцы, с хлюпом покидая юношеское тело и ведя плечами. Спина затекла. Диппер тогда крупно вздрогнул, покрывшись мурашками и совсем растеряв силы, чуть не разъехавшись ногами в стороны окончательно. Больная нога ныла, но это ощущалось уже не так остро, куда более яркие и смущающие ощущения творились под хвостом. Дипперу показалось, или под ним была лужа? Господи, не уж то он тоже умудрился кончить?! Провалиться бы под землю. Однако, когда перед глазами более-менее пол перестал плыть, впрочем, как и всё остальное, олень понял, что что-то не так. Исчезло чувство габаритности собственного тела, появилась давно забытая лёгкость. Дрожащими руками Диппер кое-как стянул с себя цепь, закашлялся и только потом обернулся. Степень его удивления нельзя было передать словами, но Билл это сделал за него: - Ох-ре-неть… Вместо оленьих копыт Диппер увидел человеческие ноги.