Унесённое счастье

      Он снова вспоминал тот момент, когда она открыла ему дверь. Шираюки оставалась такой же красивой. Густые алые волосы, запах которых когда-то сводил его с ума, все так же падали волнами с плеч. Стройная фигура с пышной грудью вызывала у него непреодолимое желание дотронуться до неё, почувствовать её рядом. Ему даже пришлось засунуть руки в задние карманы джинсов, чтобы Шираюки не заметила его дрожи.       Вистериа старательно сопротивлялся нахлынувшим чувствам. Ему нужен его сын, но, если говорить правду, сейчас он хотел, чтобы Шираюки вернулась к нему. Хотя нет, нельзя простить, что она скрывала от него существование их общего ребёнка.       До него вдруг дошло, что она назвала мальчика Кадзуки. Его отца тоже звали при сокращении Кадзуки, его бывалые друзья. Однако Зен никогда не говорил Шираюки, что хотел бы назвать сына именем своего отца. Только после его внезапной смерти такая мысль пришла в голову.       Хорошо. За это он благодарен ей. Но кто дал ей право скрывать от него правду? — Мамочка, я хочу спать! — хныкал Кадзуки рано утром. Шираюки как раз пыталась одновременно удержать два чемодана, ключи от машины, сумку и при этом взять сына на руки. — Я знаю, мой сладкий, но нам очень нужно навестить одну… одну мамину знакомую. Когда мы приедем к ней, я разрешу тебе посмотреть телевизор столько, сколько ты захочешь.       Когда-то они с Зеном строили грандиозные планы. Мечтали жить и работать в городе, пожениться. Сложись всё иначе, они вместе растили бы Кадзуки, ездили с ним куда угодно, научили его кататься на лошади.       Малыш нахмурился. Он еще до конца не проснулся. — Мама, но ты говорила, что я должен ходить в школу каждый день, кроме субботы и воскресенья. Сегодня суббота? — Нет, милый.       Шираюки не могла отвлекаться на болтовню сына. Стрелки будильника показывали шесть часов. Пора уходить, пока не пришёл Зен. Она внутренне задрожала от мысли, что будет, когда он не найдёт их здесь.       Но она не собиралась отдавать ему сына.       Прошедшей ночью Шираюки спала не больше часа. Она обманула Кадзуки. Не было никакой «знакомой», к которой они собирались в гости. Она просто решила увезти сына подальше от Зена.       Растормошить Кадзуки в такую рань оказалось куда сложнее, чем она предполагала. Ей пришлось тянуть его за руку до самой двери. — Мама, я хочу есть. — Милый, я знаю отличное место, где сможешь позавтракать. Тебе там понравится. И ты закажешь себе блинчики. — Я тоже смогу заказать? — раздался за её спиной суровый голос.       Шираюки застыла на месте, как вкопанная. Сердце остановилось, пальцы разжались, и вещи выпали из рук.       Она оглянулась и посмотрела на Зена, стоявшего возле подъезда. Лицо его скрывали утренние сумерки, но Юки поняла, что он в ярости. — Привет, Зен. Я сейчас всё объясню. — Не сомневаюсь. Но лучше я сам. Мама говорила тебе, что мы едем за город? Там много лошадей.       У малыша загорелись глаза, и он заплясал от счастья между взрослыми. — Правда? Как здорово! А собаки там тоже есть? — Конечно! Пойдём со мной, дружок, я тебе всё покажу. — Мамочка, нам будет весело. Ты ведь тоже любишь лошадей.       Прежде чем Шираюки успела открыть рот, Зен ответил за неё: — Твоя мама с нами не поедет.       Кадзуки перестал прыгать. Радость от предстоящей поездки испарилась. — Почему? — растерянно заморгал он.       Зен присел рядом с ним на корточки. — Понимаешь, маме придётся идти на работу. Сегодня ей предстоят важные дела, и она не хочет брать выходной. Малыш перевёл взгляд на Шираюки. — Это правда, мамочка?       Юки уже пришла в себя от неожиданной встречи с Зеном. Она встала на колени перед сыном и заглянула в его мокрые от слёз глаза. — Зен ошибается, мой сладкий. Для меня нет ничего важнее, чем ты. Помнишь, я тебе всегда об этом говорила. Куда ты, туда и я. — Да, мамочка, помню. Я так рад, что мы вместе едем смотреть лошадей и собак.       Он обнял Шираюки за шею и вновь заулыбался. — Значит, ты едешь с нами? — спросил Зен. — А как же твоя работа?       Она пожала плечами. — Я устрою себе небольшие каникулы, а потом посмотрю, что можно сделать.       Возможно, Вистериа устанет от них за эти дни. Или его мать. Кроме того, Шираюки не слишком дорожила своей нынешней работой.       Зен бросил на неё изучающий взгляд, отчего Шираюки почувствовала себя неловко. Затем он подхватил её чемоданы. — Тогда пойдёмте. Мужчины голодны. Так, Кадзуки? — он широко улыбнулся мальчику.       Помедлив, Шираюки подняла с земли свою сумку и ключи от автомобиля. — Я поеду на своей машине. Думаю, что Кадзуки тоже лучше ехать со мной. Мне кажется, в твоей машине нет детского кресла.       Зен наклонился к ней и сказал очень тихо, так, чтобы не слышал ребёнок: — Ты же не собираешься сбежать от меня?       Она бросила на него негодующий взгляд. — Я не буду подвергать опасности своего сына и устраивать погони. — Отлично. Тогда для собственного спокойствия я положу чемоданы в свой багажник.       Чемоданы? Он уже взял ее саму в заложники пять лет назад. — Я знаю, мистер. Но сегодня мне просто необходимо поехать домой.       Зен уплетал блинчики и слушал, как Шираки говорит по мобильному телефону. — Но, сэр, я не могу это отложить. Я должна… — Возникла пауза, после которой она произнесла: — Да, сэр. Я понимаю.       Шираюки отключила телефон, даже не попрощавшись. — Похоже, этого мистера не слишком обрадовали твои неотложные дела, — констатировал Зен.       Она взяла в руки чашку кофе. — Я уволена. Можешь радоваться. — Меня это не касается. Ты сама решила ехать с нами.       Шираюки скривила губы и, сделав глоток кофе, повернулась к сыну: — Ты наелся? Пойдем, приведём себя в порядок в комнате для отдыха.       Вистериа встал и протянул руку Кадзуки. — Я отведу его в мужской туалет. Он уже большой, и ему не стоит ходить в уборную с тобой. — Можно, мам?       Юки нахмурилась, и он уже ожидал её отказа. Но она неожиданно согласилась: — Да, милый, можно. — А как выглядит твоя комната? — спросил Зена Кадзуки. — Моя комната? — Ну, туалет для мальчиков. Я там ещё ни разу не был. — Сейчас ты всё сам увидишь, — улыбнулся Вистериа.       Они пошли в заднее крыло ресторана. Мальчик не отпускал его руку. — Я чувствую себя с тобой так, как будто ты мой папа. Я просил маму сделать так, чтобы у нас был папа, а она сказала, что не может заказать его по каталогу, — пояснил малыш и захихикал. — А мама никогда не говорила о твоем отце? — Нет. У меня его не было. Мама всегда повторяет: «Кадзуки, на свете есть только ты да я».       Зен вновь почувствовал злость. Шираюки могла бы хоть что-то о нём рассказать. Но, по крайней мере, она не стала уверять малыша, что Зен отвернулся от него. И на том спасибо.       Когда они вышли из туалета, девушка взглянула на сына. — Да. Зен помог мне. Мамочка, а их туалет отличается от твоего. Там у них писсу…       Шираюки повела его к выходу. — Мы поговорим обо всем в машине, дорогой.       Зен улыбнулся, глядя вслед малышу. Ему очень хотелось прямо здесь рассказать ему, кто его отец. Но он боялся огорошить ребёнка.       Его ребёнка.       Сейчас он впервые задумался о том, как их встретит его семья. Возможно, мама окажется не в восторге от такого сюрприза. А Кихал?       Черт, всё оказывается не так просто, как он надеялся.