Матовая сеть

      Выверты разума шокировали Драко настолько, что он, потеряв остатки самообладания, вознамерился немедленно встретиться с ментальным мастером и бывшим Пожирателем Смерти, которому – и это просто немыслимо – доверял.       Возмущению щепетильных в подобных вопросах Люциуса и Нарциссы не было бы предела. Нет, они бы пришли в ужас от вопиющей беспечности сына.       Мимолетные размышления о крайне осторожных и недоверчивых родителях заставили остановиться. Прислониться пылающим лбом к холодной каменной кладке камина, отдышаться и убрать дрожащую руку от чаши с летучим порохом, чтобы трезво взглянуть на вещи.       В этот раз умудренный опытом и надежный Долохов мог стать не решением, а проблемой. Малфой не учел заинтересованности самого Антонина. У них была общая цель – избавление от метки, – оправдывающая любые аморальные средства ее достижения. Они открыто делились всеми новостями и поддерживали друг друга в поиске Трофеев и иных зацепок, ведущих к Дарам. Малфой же впервые утаил от него немаловажный факт в их деле – наличие у себя Уизли.       Его передернуло, стоило на мгновение представить бесхитростного, но упрямо держащего язык за зубами веснушку на месте тех, кого они «допрашивали» обычными методами. Давно испорченная и наделенная сомнительными достоинствами сущность откликнулась протестом, яростным сопротивлением такому развитию событий. У него имелся длинный список поводов не причинять вреда Ласке. Сохранение собственной человечности, нежелание снимать с прыткого раба ошейник, непробиваемость клинического балбеса – одни из множества оправданий. Правда заключалась в другом – он не смог бы мучить его или допустить это. Прошедшие дни расшатали систему твердых убеждений. А несколько секунд горячечного бреда с трогательно хлопающим ресницами рыжиком окончательно обрушили ее, подводя к грани над пропастью неизвестности. Оставить все как есть уже нельзя, ему нужна помощь Долохова.       Замкнутый круг какой-то.       И как часто бывает в сложных жизненных ситуациях, правильного ответа на последней странице журнала с головоломками не было. Драко аккуратно оградил мысли об Уизли, запрятав их поглубже, и шагнул в камин, назвав адрес на северном побережье.       Целителю рассказывают о симптомах болезни, а не о том, от кого ты ее подцепил.       Пламя выплюнуло его в захламленную круглую комнату с бетонным полом, почти устроив знакомство с оным особенно близко. Путешествие каминной сетью едва не лишило сознания, пришлось безвольно навалиться на стену, мигрень усилилась в разы. Немного придя в себя, он, оправив мантию, пошарил расфокусированным взглядом по первому этажу бывшего маяка.       Антонина не было видно.       Ничего удивительного, если его погребло под одной из колонн всякой дребедени. Бывший Пожиратель тащил к себе в логово всю макулатуру, от которой избавлялись официальные учреждения и даже мелкие лавочники на Косой улице. Не уничтоженные служебные записки, заметки, сделанные на скорую руку, и скучнейшие списки ежедневных дел составляли особенно грандиозные кучи, гималайской грядой пересекающие свободное пространство. Тони называл эту свалку ценнейшим источником информации.       Долохову досталась менее разрушительная зависимость, чем другим обладателям клейма смерти. В отличие от большинства пороков, выпавших соратникам Темного Лорда, его оказался на редкость полезен. Хотя трудоголизм тоже может быть чрезвычайно вреден для здоровья, если тебя нанимают ловить прожженных воров и мошенников.       На рабочем столе, содержавшемся в относительном порядке, возвышалось несколько стопок документов старого Министерства. Драко прочитал на заголовке одного из них аббревиатуру отдела по образованию.       Какое проблемное дело старик опять взялся распутывать?       Малфоя коробило от того, что оно могло быть связанно с детьми и преступлениями против них. Из лежащего рядом дневника ничего почерпнуть не удалось. Корявость почерка Долохова избавляла от необходимости шифровать написанное.       Топот тяжелых сапог, раздающийся с улицы, отвлек Драко, он стратегически отступил к камину, будто только что вышел из него, начав старательно отряхивать с себя сажу. Дверь распахнулась, впуская холодный морской воздух, на пороге замер бородатый и взвинченный Долохов в стеганой куртке с капюшоном на голове и со вскинутой в боевом положении волшебной палочкой.       - Твою ж…Драко, - емко выдал мужчина, узнавая поганца, скалящего зубы в подобии улыбки.       - Ждешь приятелей? – расслабленно поинтересовался Малфой, готовый в любой момент призвать свое оружие. – Кого-то кроме меня?       - Я и тебя не ждал. Давно пора запечатать камин, - ворчливо пригрозил убежденный аскет, снимая верхнюю одежду и бросая ее на стол со «сверхсекретными» бумагами. – Сложно было послать Патронуса с предупреждением?       Да, сложно, когда бежишь из родного дома, как от стаи бешеных псов. Похоже, его полный страдания от внутреннего противоречия взгляд был настолько говорящим, отчего Тони не стал больше дознаваться об отсутствии вежливости у своего незваного гостя.       - У тебя проблемы? – обеспокоился Антонин, начав возиться с дровами.       Необходимости разводить огонь не было. Он занялся этим только для того, чтобы срыть свою подрагивающую левую руку.       Драко тактично промолчал. Желание подкармливать метку темной магией после стресса и эмоциональных всплесков знакомо им обоим.       - Нужна твоя помощь. В памяти всплывают обрывки воспоминаний, которых просто не могло быть. Не хочу это признавать, но, судя по всему, на мне Обливейт.       Долохов с неприкрытой тревогой оглянулся на молодого лорда, не глядя, поджег поленья, и подошел ближе.       - Посмотри мне в глаза, - серьезно потребовал он. – Я проверю, насколько все плохо.       Малфой замешкал. Его вдруг напугала скорая встреча с сокрытой частью себя.       - Ты забыл, как я работаю? - недовольно прогудел Тони. – Я не лезу в воспоминания.       - Я не в тебе сомневаюсь, а в себе.       Позволить копаться в самом сокровенном страшно и неприятно, особенно, если запал уже поутих. Но покоя не давала картина рафинированной благодарности Уизли, которому он по какой-то причине подарил метлу и сам был дичайшим образом доволен этим. Сумасшедший дом!       - Я готов, - собравшись с силами, тайно желая, чтобы все с его памятью было в порядке, а увиденное ранее – не более чем галлюцинация.       Бывший пожиратель вполне заслуженно носил звание ментального мастера. Он очень осторожно бродил по сознанию, словно просматривая оглавления, не заглядывая в содержание. Нащупывая лишь нужные ему признаки постороннего влияния, которые всегда остаются, как бы тщательно не были заметены следы вторжения. Через несколько секунд он задумчиво отошел и сел за рабочий стол, подперев подбородок кулаком.       - Садись, - мягко сказал он, магией убирая с дивана коробки с пломбами из архива министерства.       Драко повалился на предложенное место, прикрывая слезящиеся глаза.       - Тебе серьезно правили память.       Значит, не галлюцинации.       - Есть множество чужеродных блоков, их легко принять за обычное несовершенство памяти. Работа добротная, хотя не неидеальная. Могу предположить, что это мог быть Лорд.       - Лорд?! Нет. Он скорее превратил бы меня в пускающего слюни флоббер-червя, чем оставил хоть одну зацепку. Кто-то другой ковырялся в моей голове, - безапелляционно заявил Драко.       Тони мучениски застонал.       - И это, конечно, Снейп? Во всех твоих бедах всегда виноват Снейп?       - Да! Я знаю, он опять действовал из лучших побуждений, - негодовал Малфой, проводя рукой по волосам, - ошеломленный догадкой. Почему он раньше об этом не подумал?       Антонин покачал головой и поднялся.       - Процедура не из приятных. Но ты не переживай, я буду нежен с тобой, ведь это твой первый раз.       - Не шути так, Тони, - терпеливо попросил Малфой. – Круциатус все еще мой конек.       - Семейное пристрастие? – смешливо поинтересовался Тони, садясь на стул напротив мрачного «пациента», которого не удалось расслабить незамысловатым юмором.       Драко едва не скривился. Он, мягко сказать, терпеть не мог, когда ему напоминали или того хуже – сравнивали с Беллатрис. Она же сумасшедшая. И отвратительно заурядна в использовании пыточного.       - Не выверни мне мозг наизнанку, пожалуйста.       - Постараюсь, - пообещал Антонин. - Приготовься, - в его взгляде мелькнуло сочувствие. – Я соврал. Будет очень больно.       Спустя полчаса ковыряния в мягкой серой субстанции уставший, но довольный собой Долохов отложил волшебную палочку и предложил какой-то там коньяк.       Драко смертельно хотелось выпить, но он боялся, что после алкоголя мысль о немедленном суициде все же станет заманчивой, потому отказался. Он чувствовал себя упавшим с метлы и потоптанным гриффиндорцами, жаждущими избавить мир от его существования.       - Говори, что ты узнал? – нетерпеливо спросил, яростно потирая виски, точно по часовой стрелке, как посоветовал взломщик чужих мозгов.       - У тебя искусственные провалы в памяти, но не как при обычном Обливейте. Это система. Такое не делается насильно и за один раз. Ты хотел забыть что-то или кого-то.       Драко недоуменно замер.       И что это, черт возьми, значит?!       - Я сам себя калечил?       Быть не может! Что же случилось с ним до такой степени невыносимое? Не стерты ни смерть отца, ни медленное угасание матери, ни мучения и унижение родителей, ни тридцать шесть дней собственного пленения и существования на уровни животного. Если уж это он предпочел не забывать, тогда страшно представить, какие обстоятельства его жизни были еще ужаснее. А главное – когда? И причем здесь Уизли? Не мог Ласка настолько его достать. Хотя нет, мог.       О, Мерлин, чем он занимался в школе, да еще с предателем крови?       Видимо, вдоволь насладившись его смятением, Тони великодушно решил прояснить хоть что-то:       - Сам бы ты не смог. Скорее всего, попросил кого-то. Работа хоть и крепкая, но торопливая. Ты, можно сказать, легко отделался.       И это легко отделался? Неужели могло быть хуже?!       - Как давно поставлены блоки?       - Они хорошенько прижились. Больше десяти лет. Тринадцать, пятнадцать, не меньше.       Он еще учился в Хогвартсе. А Тони не верит, что ни одна хрень в жизни младшего Малфоя не происходила без участия бывшего любимого профессора. В те годы вообще ничего не случалось по его согласию, исключительно под давлением и от безысходности.       - Мне нужно волноваться за тебя? - Антонин внимательно изучал преисполненное злостью молодое лицо.       - Это не твои проблемы, Тони.       Долохов нахмурился, поджав губы, но согласно кивнул. А Драко почувствовал себя сволочью и попросил загадочного коньяка. Тошнота немного отступила, а язык все равно уже еле ворочался. Хотелось расслабиться. Дать мозгам прийти в норму, пока алкоголь займет их место у штурвала корабля под оптимистичным названием «Ни дня без геморра».       Откинувшись на диванчике и катая по стенкам бокала янтарную жидкость, он попытался ощутить перемены в себе. Возращенные воспоминания должны были открыть в нем новые грани характера. Но пока все было по-прежнему.       - Почему я не чувствую изменений?       - Воспоминания прояснятся не сразу. Так же постепенно и непоследовательно, как и забывались.       Разочарование затопило Драко. Он рассчитывал по-быстрому все выяснить, а не мучиться неизвестностью и частой сменой принципов.       - Должен был действовать искусный мастер. Без вреда для личности невозможно забыть так много разом. Процесс занимает несколько недель, но позволяет сохранить черты характера и некоторые привычки. Все нежелательное ретушируется и отводится на подсознание. Это как читать книгу с вычеркнутыми предложениями и абзацами – суть ты поймешь, но подтекста не уловишь, – пустившийся в объяснения Тони притих, а потом с неприкрытой заботой, продолжил: - Тебе может стать дурно, когда забытое начнет проясняться. Присылай хотя бы домовика, если Патронус перестал получаться. Облегчу твои мучения.       - Эльфы не могут покидать пределы мэнора, - устало проговорил блондин, прикрывая веки.       Тони присвистнул. Не так легко ограничить магию эльфов.       Это плата за усиленную безопасность. Теперь Драко не мог так просто отправить домовика с посланием или поручением.       - Спасибо за труды. Сколько я тебе должен?       - Брось, парень. Я с тебя денег не возьму.       Спорить бесполезно и не особо хотелось. Лучший способ расплатиться – закончить их совместное дело. А оно буксовало не без его вины.       – Не скажешь, что спровоцировало появление обрывков воспоминаний?       Драко занервничал, внешне никак не проявляя этого. Бессмысленно и глупо скрывать от прозорливого Тони сведения, которые рано или поздно дойдут до него из чужих уст, что в разы хуже. С чего-то начать все же стоит. И момент подходящий.       - Я выиграл у Лестрейнджей в карты зверушку, - едва слышно произнес он, удобнее усаживаясь на кожаных подушках дивана, внимательно следя за реакцией пожирателя напротив. – Рудольфус проиграл мне рыжую, вертлявую ласку. Напористая тварюшка, конечно, так и хочется придушить. Но глаз радует.       Тони весь оживился, сильные эмоции волнами накатывали на него: предвкушение, недовольство ушлым змеенышем перед ним и нетерпение.       - Я играл с шестым Уизли в шахматы, когда это случилось, - правда – лучшая основа для лжи.       - И что… - Антонин мучительно подбирал слова. – Он знает?.. Знает, где остальные Дары?       Драко с облегчением убедился, что старик не собирается проклинать его.       - Нет. Ничего он не знает. Неужели ты думаешь, я бы не сказал тебе об этом сразу?       Малфой не хотел обманывать, но уверенности в том, что Рональд владеет стоящей информацией, особо не было.       - Так, может, мне пообщаться с ним?       Вот этого молодой лорд и боялся. - Нет, Тони. Твои услуги не нужны, я использовал веритасерум.       Ментальный мастер скептически хмыкнул.       - Продолжим трясти коллекционеров? – не без сожаления спросил он. Разочарование в уголках глаз, в мыслительных морщинках, даже на кончиках густых бровей и бороды. Но при этом подозрительно сговорчив. – В том списке, который ты выиграл, осталось одно имя.       - Пока нет. Мы только что вернулись из Европы. Америка слишком далеко. Хочу отдохнуть от преследования сборщиков старья.       - Отдохнуть, значит? Со своим выигрышем? – раздраженно спросил бывший пожиратель. – Делом заняться не хочешь?       Не заводись так, Тони, Лорд не стоит у тебя на пороге.       - Просто небольшая передышка, - Драко убедился, что в случае необходимости сможет быстро сменить позу и выставить щит. Палочка, спрятанная в рукаве, будто ощутив его настороженность, стала теплее. Он доверял Тони, но порой пожирательский пыл давал о себе знать. – Вернемся к поиску чуть позже.       - Это мне надо отдохнуть! Я целый месяц мотался с островов на континент, пока ты почивал в отелях… - негодовал мужчина. - А Трофей? Что будешь делать с ним теперь? Тебе от него нет пользы.       Прощупываешь почву, Тони? Нет, тебе я его не отдам, чтобы ты разрезал его разум на тонкие полоски.       - Буду играть с ним, - слова вырвались сами собой, до того, как он успел подумать над неоднозначным смыслом фразы.       Несдержанное саркастичное фырканье Антонина не понравилось Малфою.       - Я помню этого рыжика, - голос у Долохова приобрел резкие нотки, фальшивая улыбка пропала, а молодой лорд поморщился. Оказалось, это не исключительно его привилегия называть Уизли «рыжиком». – Рабастан гонял его по Министерству забавы ради. Но малец швырнул в него чем-то гаденьким, и Раби всерьез остервенел. Засыпал его темными проклятиями, заставив «танцевать» для себя. Перепуганный скачущий мальчишка случайно опрокинул какую-то мерзость с щупальцами. Вот тогда Рабастан, вместо того, чтобы добить доставшего паренька, бросился спасать его. Лорд после этого, по-моему, окончательно убедился в невменяемости Лестрейнджей.       То, что сейчас Тони рассказывал, уже доводилось слышать, но урывками и в приукрашенном богатым кружевом небылиц виде. Теперь стало понятно, когда Рабастан заприметил свою жертву. В какой момент помешался на ней.       - Рыжик твой конкретно запал ему в душу. Раби не забывал о нем. Боюсь представить, как он бушевал, когда его братец тебе проиграл Трофей. Надеюсь, ты не думаешь, что они оставят все как есть? Жди неприятностей.       - Через защиту моего дома и мышь не проскользнет.       Долохов, определенно, был не согласен.       - Мое новое дело, Драко. Я работаю над теми нашумевшими ограблениями. Крысята беспрепятственно заходили в древние родовые гнезда через парадные двери. Я не сомневаюсь, что работают они и по заказу тоже. Если братья захотят прибегнуть к их услугам, боюсь, даже твоя защита не выдержит.       Малфой невольно похолодел. Когда-то Лестрейнджи достаточно продолжительное время жили в мэноре, они знали некоторые его секреты и могли поделиться этими подробностями с воришками.       - Как воры попадают в особняки?       - С помощью магической подписи хозяина или членов семьи. Хотя ее в принципе невозможно скопировать или подделать, – ответил Тони, задумчиво дергая себя за бороду. – Насколько я помню, к тебе уже пробовали забраться... Постарайся на всякий случай нигде не оставлять свой магический отпечаток. Ни сделок, ни контрактов, ни игр.       Последнее требование было практически невыполнимо, но он кивнул.       - Что тебе еще известно?       - Одна, но крайне любопытная деталь, - Долохов зачем-то понизил голос до таинственного полушепота, работа его воодушевляла. – Первые ограбления совершены исключительно в домах светлых семейств.       - Это, наверняка, кто-то из чистокровных и к тому же со светлой стороны, - тут же предположил Драко.       Антонин неопределенно покачал головой, сводя к переносице кустистые брови.       - Возможно. Но в моей работе нужно быть осторожным с гипотезами и не возводить их в ранг истины. Я дотошно проверил самый первый дом. Он был разминкой для воров. Но подозреваемых среди близких и знакомых не оказалось. Эджкомы держались подальше от событий гражданской войны. Почти ни с кем не общались и не пускали в дом посторонних. Следа, ведущего от первого дома, нет. Хотя я знаю, что именно он ключ к разгадке. Воры воспользовались известным только им недостатком в защите. Я должен найти этот же недостаток и тогда... есть шанс поймать их.       - Первый дом принадлежит семье Эджком? Мне знакома эта фамилия…       - Ты учился с Мариэттой Эджком на одном курсе, только она с Рейвенкло. Я нашел в архиве документы об ее переводе в другую школу после пятого курса. Ее родители не очень-то любят поболтать. А мне мало что удалось узнать о случившемся тогда. Девочка каким-то образом пострадала на пятом курсе… Я рассчитывал услышать что-то новое от тебя.       Малфой честно перебирал в голове имена и лица однокурсников, но безрезультатно.       - Не помню эту Эджком. И не представляю, что за история с ней приключилась. Как это может быть связано с ограблениями?       Долохов разочарованно что-то зачеркнул в своем дневнике.       - Когда ты уже научишься видеть связи между неочевидными вещами, Драко? Все имеет причины и следствия. И тот, кто замечает это, умело пользуется открывшимися возможностями.       После обсуждения ограблений безукоризненно защищенных домов, Драко немедленно захотелось вернуться в свой. Будто от одного его присутствия ситуация менялась кардинально.       - Приди ко мне в мэнор, - попросил, поставив на стол недопитый коньяк. - Оцени защиту. Дай совет, как и на что лучше распределить магию.       Тони прищурился.       - Ты так всполошился не из-за ценностей в подвале.       Драко застыл с каменным лицом. Да, в первую очередь он подумал не о сохранности Старшей палочки, с которой все началось, или о других артефактах и тривиальном золоте, а об Уизли. С ним связано что-то очень важное в его жизни. Он – китайская шкатулка с секретом. И пока не удастся выяснить, что внутри, пусть Рабастан вырезает узоры у себя на члене. Ласки ему не видать.       - Ты придешь или нет?       - Приду, конечно! Сделаю первоклассные ловушки, - своими обычными методами Долохов уже отчаялся найти воров. – Жди меня через день или два. Заодно посмотрю на твой Трофей.       - Это не экскурсия, Тони, - немного раздраженно пробубнил Малфой, поднимаясь и подходя к камину. – А мой Трофей не экспонат, чтобы я его всем показывал.       На лице, давно не выражавшем подобных эмоций, отразилось что-то схожее с пошлой ухмылочкой.       Драко посчитал правильным проигнорировать намек и уже собрался покинуть маяк, как вдруг решил попросить об одолжении.       - Не говори Северусу о том, что узнал сегодня.       Антонин впервые за годы знакомства посмотрел на молодого лорда перед собой, как на сопливого мальчишку.       - Ты что все еще боишься Снейпа? Рано или поздно он узнает. Не от меня, так от кого-то другого.       Драко привычно справился с бурей эмоций, связанных с бывшим деканом. Он был многим обязан ему. Снейп опекал его, рискуя собой, но при этом словно всегда стоял на пути, мешал и ограничивал. Он выбирал за своего ученика, не считаясь с его мнением. И одним своим существованием напоминал о неоплатных долгах. Не хотелось встречаться с ним и выслушивать моралистические нотации. И тем более, бывшему агенту Ордена Феникса не следовало знать о том, что тот самый Уизли у него в мэноре в качестве раба.       - Пусть лучше поздно. Этот Трофей мой, - почти прорычал Малфой, швыряя порох в огонь и ступая в зеленое пламя.       Вернувшись домой, он в полной мере ощутил всю степень своей усталости. Рытье в мозгах нельзя назвать просто утомительным, оно истощает. И особенно это заметно после тошнотворного кувыркания по каминной сети.       Плохое и опасное состояние. В такие моменты метка на руке, чувствуя его слабость, сильно нагревалась, порождая чувство неудовлетворенности всем. Даже криво висящие картины могли взбесить.       Он, пошатываясь, дошел до шкафчика с зельями, специально оставленными на такой случай в кабинете, и принял двойную дозировку. Зуд не прекратился, хотя и стал чуть тише.       Северус Снейп – он, наверняка, опять все испортит, вывернет наизнанку и испоганит, прикрываясь благими намерениями. В аду Драко видел такие блага.       Казино! Ему нужно в казино. Атмосфера Берлоги утолила бы голод метки. Но теперь неизвестно, когда придет новое приглашение. А присутствие лохматого раздражителя лишь ухудшает обстановку с геометрической прогрессией. Как и прежде, Уизли был его немезидой. И Малфой сам в этом виноват.       Он неожиданно пришел к выводу, что запутался в своих желаниях, целях, нуждах. Первостепенно следовало вытянуть из конопушки все, что тот знает, а не ворошить воспоминания, без которых прекрасно обходился все эти годы.       Стоило только связаться с гриффиндорским недотепой, и безупречная логика дала сбой.       Почти уговорив себя успокоиться, молодой лорд представил, как добирается до своей постели и падает на нее в одежде, зарывается лицом в мягкие подушки и растекается по ним как желе. Но, видимо, с этим миром что-то не так или он ненавидит Малфоев, но чудесному моменту не суждено было воплотиться. Истошный визг сигнализации застал его в коридоре. Связь с растревоженным домом натянулась звонкой струной, рванув хозяина за внутренности, заставляя вскрикнуть от боли.       Кто-то определенно не умеет жить, не создавая себе и другим проблемы.       Серебро в глазах Драко полыхнуло и словно начало плавиться от собственного жара. Вокруг него заклубилась тьма, ненасытная и разрушительная. Она крыльями распахнулась за его спиной, цепляясь за стены, распугивая свет трусливыми тенями по углам. Это то, о чем он и мечтать не смел, сопляком принимая Черную метку; стихийное бедствие по щелчку пальцев, беспалочковая магия и ограниченные только воображением возможности. Малфой чудом удержал себя от соблазна воспользоваться этой чудовищной силой по полной, загоняя фурию обратно за «решетку». Но, Мордред и Моргана ему свидетели, его злости это не убавило ни на йоту!