Он и Она

      -Вот и всё Оби-Ван! Всё кончено! Ты- проигравший, а я — победитель! , — Шепчет Брук Чан, зная что Кеноби уже никто и никогда не сможет помочь. Он заманил наивного Увальня в плен, этим уже можно гордиться и пользоваться. Но Чан предпочёл бы растянуть удовольствие подольше, больше помучать того, из-за которого он- сам Брук Чан мучался, но теперь он покончит с этим раз, и навсегда.       Смеясь в бледное, как у мертвеца лицо неприятеля, он кружится вокруг обезоруженного Кеноби и смеётся жутким смехом, близким с безумным. Он знает что победил, знает что теперь слабый, не бравший в рот ни еды, ни воды уже почти неделю, противник будет сломлен и изничтожен, а он наконец-то получит желаемое- Сири Тачи, ведь Брук уже заранее составил план…бесчеловечный план…построенный на чужих боли и смерти.       -Что ты теперь можешь? Да и кто ты вообще теперь? , — Брук смеётся, не теряя при этом зрительного контакта со своей обездвиженной жертвой.- Ты сдохнешь в муках, мразь, я тебе это гарантирую! Ты меня слышишь? , — и взбешенный блондин со всей силы ударяет Оби-Вана в грудь. Тот лишь поднял на Брука взгляд усталых, серо-голубых глаз.  — Я лишь не понимаю, чем я заслужил пребывание тут? , — слабо простонал юный Кеноби.  — Ах, ты не понимаешь! , — жестоко прохрипел Брук, — Так знай, она моя и только моя! Сири… — её имя он не проговаривает, а лишь приоткрывает губы.  — Н.Никогда… — на одном дыхании произносит Кеноби, -ты можешь убить меня, и силой провести её под венец, но тебя это, очень быстро перестанет радовать!  — Завали хлебало, тварь! , — Брук наотмашь ударил Оби-Вана по лицу.  — Да она же тебя ненавидит, Чан, ты…ты… — Кеноби было не суждено завершить, потому что, Брук не отдавая себе отчёт, о том что он творит, накинулся на бледного Кеноби, вцепившись двумя руками тому в шею и прорычал, будто он и не человек то вовсе, а дикий зверь:  — Сдохни…сдохни…падла, мразь…ненавижу! , — захлёбываясь собственной слюной, нависнув над противником и всё крепче и крепче сдавливая тому горло, в цепких тесках собственных побледневших пальцев. Оби-Ван издал тихий, еле слышный стон. Он из последних сил вцепился в плотно обвившие его шею, побелевшие пальцы Брука, стараясь раскрыть стальную хватку, и вдохнуть свежего, заполненного брызгами, от фонтанов воздуха.       Внезапно Чан разжал пальцы, и толкнул жертву, перед глазами которой уже поплыли разноцветные круги, к краю площадки, под которой, чистыми прозрачными, как туман на заре, волнами нежно строилась вода, обрушиваясь вниз, чудным водопадом.  — Прыгай… — шепчет Брук, подходя к Оби-Вану сзади, небрежно играя со сверкающим в свете искусственной луны, клинком. -Не дождешься!  — Да, в самом деле? Не думал что ты так глуп, Кеноби! , — Брук не дожидаясь, когда противник успеет обернуться и дать ему в рожу, со всей силы вонзает в спину Кеноби клинок. Тот пошатнулся, но не упал. Он медленно медленно повернулся к Бруку и…

***

      Брук плохо помнил, что было дальше. Помнил лишь, как столкнул таки, Оби-Вана вниз, помнил, как обессиленный и измученный, он радовался, помнил, как спустился вниз, как увидел Кеноби, ненавистного, отвратного, Кеноби: тот лежал в маленьком пруду, образованном из вод чудного водопада, стёкших вниз.       За окном всё ярче, и ярче разгорался рассвет, его алые и багряные лучи, заиграли в хрустальных водах озёр и водопадов.       Брук медленно, не то от слабости, не то жаждя растянуть удовольствие, подходит к лежащему в воде противнику. Он слегка вздрагивает, когда его взору предстаёт бледное, даже сероватое лицо юноши, вода в пруду алая, даже багровая, цвет плохо различим в слабых, будто напуганых уведенным, лучах восходящего, Корускантского солнца.       Чан медленно, не спеша, теперь торопиться ему не куда, до того как весь Храм Джедаев оживёт, и коридоры и залы заполнит шумная жизнь воинов Великой Республики, всех рас и возрастов, ещё не менее пяти часов, спешка не к чему, он достаёт из внутреннего кармана джедайского плаща перчатки, из нежнейшей и дражайший кожи- подарок отца, и медленно склоняется над Увальнем. Брук осторожно касается сонной артерии, на шее своего врага и замирает, считая слабые, еле различимые удары пульса, затем его губы растягиваются в победной улыбке, когда толчки под его пальцами прекращаются. Не снимая перчатки, Чан аккуратно вынимает из спины Кеноби серебряный клинок, смывает с него кровь в чистом пруду, и быстрым и ловким движением руки, скрывает лезвие в исккустно вырезанные ножны. В последний раз он смотрит на Оби-Вана Кеноби, теперь больше нет человека с таким именем и историей: теперь он мёртв. Брук вздыхает, теперь он знает что делать.

***

      -Теперь он мертв, Сири!,-и Брук медленно, беззвучно, как кот, подходит к Тачи. Она стоит спиной к нему, в тонкой ночной рубашке, сквозь которою видно отсутствие кокой либо одежды иди белья. Теперь цена неё не будет выхода, она теперь его и только его! - Ты лжешь... - А если нет? - А если нет...,- её плечи вздрагивают, она оседает на пол свой комнаты, вся сжимается, будто то котёнок. Она не успевает договорить, Брук быстро накидывает ей через голову крепкую верёвку, ещё секунда и на шее Тачи ошейник, сдерживающий Силу, теперь она безоружна, в рот кляп и всё, теперь уже всё. Вырываться и сопротивляться бесполезно!       Он нажимает кнопку на тонком, серебряном браслеты, тем самым вызывая свой транспорт, с подкупленным, ещё неделю назад пилотом- он отвезет его и Сири на Телос 4, где его уже ждут: отец и брат.

***

      Но его счастье длилось не долго. Спустя год Сири, не выдержав жизни в плену и мысли о том, что живёт вместе с убийцей любимого человека, покончила жизнь самоубийством, вскрыв себе вены клинком, которым был убит Оби-Ван. Следующим из жизни ушёл его отец- Вокс Чан, не перенеся сердечного приступа, а брат Брука пропал без вести, спустя месяц того нашли в одном из городских моргов, молодого человека нашли в лесу, повешенного на дереве.       Сам же Брук, последовав примеру Сири-покончил с собой. Это и было его наказанием за жадность, ненависть и убийство.