Громкая тишина

Первый раз это случилось следующим летом после победы. Весь год множество каждодневных забот заполняли Северуса Снейпа до краев, на время вытесняя из грудной клетки безвоздушную пустоту. Он не оставлял себе ни единой свободной минуты: восстанавливал школу, доучивал чертова Поттера и его компанию, сыпал наказаниями, плевался ядом, начал обширное исследование, но когда наступили летние каникулы, оказалось — завод его пружины закончился. Весь год Северусу казалось, что причина глухого раздражения, не оставлявшего его — близость проклятого гриффиндорца, который ходил за ним по пятам с глазами побитого щенка, но в день выпускного директор отчего-то не ощутил никакого облегчения — напротив, чувство пустоты многократно усилилось. Выигравшие войну дети, которых он то ли ненавидел, то ли любил, ушли строить новый мир, мир без войны. Их больше не нужно было защищать и учить, и вместе с ними незаметно ушло что-то важное, заставлявшее Северуса хотя бы пытаться делать вид, будто он и правда живет. Он понимал — остались и другие, придут новые, но с ними его уже ничего не связывало. Кто угодно мог научить этих новых детей, кто угодно мог быть их директором. После оглушительно громкого выпускного тишину в Хогвартсе можно было сравнить разве что с той, которая царила в гробнице Дамблдора. На время каникул Снейп уехал в небольшой дом на севере Англии, некогда принадлежащий роду его матери, намереваясь заняться очередным исследованием и прочитать то, что не успевал за текущими делами, но вместо этого день за днем проводил, сидя в кресле и бездумно глядя в одну точку. Прилетающие время от времени совы стучались в закрытые окна, а потом, рассерженно ухая, кидали письма прямо на крыльце и улетали, не дождавшись ответа. Спустя какое-то время Снейп перестал подбирать их, перестал зажигать вечерами свечи, потом — перестал есть, а потом — даже просто вставать со своего места. Гарри нашел его застывшим, словно восковая фигура в маггловском музее, глядящим в одну точку и не подающим никаких признаков жизни. В первый момент он вообще решил, что директор мертв — настолько бледным и неподвижным было его лицо, но сердце под черной рубашкой билось, а грудь еле заметно вздымалась в такт дыханию. Глаза глубоко запали, заострившийся нос напоминал клюв как никогда, но больше всего Гарри поразила полуседая многодневная щетина. На свое счастье, гриффиндорец не успел совершить ничего непоправимого: ни попробовать привести Снейпа в чувство, ни вызвать целителей. Стоило Гарри открыть рот и поднять палочку, как в пустых остекленевших глазах что-то мелькнуло, Снейп пошевелился и уставился на незваного гостя с удивлением, переходящим в привычное бешенство. С минуту он просто смотрел на переминавшегося с ноги на ноги юношу в простых маггловских джинсах и футболке, не веря в его наглость, гриффиндорец же в свою очередь с величайшим удивлением взирал на своего бывшего директора, исхудавшего, словно голодающий гриндилоу и одетого не в привычную глухую мантию, а в мятую неопрятную рубаху и черные штаны неопределенного покроя и возраста. -Что еще, Поттер? — хрипло рыкнул Снейп, не вполне понимающий, в какой точке времени и пространства он вдруг оказался, и какого дементора здесь делает неугомонный мальчишка. Гарри невольно попятился, налетев на стул, и только тут до зельевара дошло, что они не в Хогвартсе, а у него дома. — Как вы сюда попали, Поттер? — прошипел он, словно рассерженный змей, лихорадочно вспоминая, ставил ли на свое жилище защиту. -Эээ.. профессор, вы.. я..., — юноша растерянно пялился на него с таким видом, с каким первокурсники обычно рассматривали приведения, а потом осторожно спросил: — С вами все в порядке, сэр? -Поттер! Вон! Из! Моего! Дома! — Если бы Снейп мог убивать взглядом, он закончил бы дело своего бывшего не-господина прямо сейчас, но почему-то на несносного гриффиндорца это не произвело никакого впечатления. В зеленых глазах мелькнуло что-то вроде сочувствия и какого-то понимания, и это взбесило Северуса еще больше. Его не интересовало уже ни то, за каким лешим Поттер приперся сюда, ни даже то, как он прошел через защитные барьеры.  — Вон отсюда! — взревел зельевар, вскакивая со своего места, но ноги подкосились, будто ватные, и он рухнул обратно. Физическое истощение уже не могло компенсироваться даже магией, и Снейп с некоторым удивлением осознал: собственное тело не подчиняется ему до такой степени, что он не может ни подняться, ни дотянуться до палочки. Ор отнял последние остатки сил, в глазах заплясали черные мушки, в ушах зашумело, а в следующий момент Снейп ощутил легкую волну простейших диагностических чар, прошедших по его телу. -Витали потенцио донаре! — по-ученически четко проговорил Поттер, сделав палочкой замысловатый пасс, и темнота перед глазами Северуса рассеялась, а в голове прояснилось. Чужая магическая энергия разлилась в его венах приятным теплом, словно глоток дорогого крепкого вина— сладко-терпкая, легкая и пьянящая, пахнущая прогретыми на солнце травами, яблоками и ветром. Все тело стало легким, почти невесомым, по мышцам пробежали приятные мурашки, и даже многолетняя, ничему не поддающаяся мигрень исчезла, будто смытая морской волной. На мгновение Снейп замер, зачарованный этим волшебным ощущением, но вовремя опомнился. -ПОТТЕР! — взревел он, одним махом разрывая образовавшийся канал связи и вскакивая на ноги, на сей раз успешно, — Ты клинический идиот! Этим же самым заклинанием, бывшим в ходу у колдомедиков, год назад в Визжащей хижине Гермиона Грейнджер спасла ему жизнь — однако, тогда это обошлось ей весьма дорого: несколько недель она была едва ли не слабее Филча и ходила по стенке. -Это заклинание, Поттер, используют, когда объект воздействия находится в критическом состоянии! — выплюнул Снейп, практически готовый к тому, что его гость сейчас рухнет в обморок от магического истощения — зельевар ощущал, сколь много энергии Поттер успел «влить» в него. — Не рассчитав свои силы, можно остаться сквибом или погибнуть, Поттер! Гарри, вопреки ожиданиям, стоял на ногах вполне твердо и с опаской смотрел на орущего хозяина дома. -Я знаю, сэр..., — неуверенно произнес он, — я подумал... -Напротив, вы не думали, а сделали первое, что пришло в вашу дурную голову! — трудно сказать, что сказал бы Снейп, будь он сейчас в обычном своем состоянии, но чужая спокойная и теплая магия все еще циркулировала в его крови, убавляя градус раздражения. Непонятно посмотрев на него, Гарри развел руками и, отступив еще на шаг, неожиданно аппарировал, оставляя Снейпа в тишине и одиночестве. -Идиот. Мерлин, какой идиот, — Северус в растерянности провел рукой по лицу и невольно поморщился, осознав, в каком виде узрел его бывший ученик, — Идиот, — повторил он, с ужасом представляя, чем аукнется для безмозглого гриффиндорца такое магическое расточительство. Первым порывом было считать след аппарации и отправиться вслед за юношей, но для этого нужно было как минимум одеться в нечто более приемлимое, нежели старые нестиранные штаны и рубаха. Шипя от злости на Поттера и на себя за глупую привычку печься о здоровье отпрыска Лили, Северус метнулся в спальню к шкафу, на ходу проверяя охранные заклятия — и разумеется, обнаружил, что от них не осталось и следа. Судя по всему, он просидел в проклятом кресле так долго, что все физические резервы тела приблизились к нулю, организм продолжал жить лишь благодаря магии — и стремясь свести все энергетические растраты к минимуму, автоматически снял щиты. -Темпус, — коротко бросил Снейп, натягивая мантию, и в воздухе рядом с ним высветились голубоватые цифры «17:20», — чудесно, — прошипел зельевар сквозь зубы, и в этот момент в гостиной вновь раздался характерный хлопок. Северус вылетел на звук, запутавшись в рукаве и с палочкой на готове, намереваясь приложить очередного незваного гостя как минимум ступефаем, но обнаружил лишь вернувшегося гриффиндорца с внушительным пакетом в руках. Судя по лицу Поттера, тот уже осознал, что аппарировать прямиком в дом бывшего Пожирателя равносильно самоубийству. Оценив степень бешенства бывшего директора и собственную глупость, Гарри с негромким хлопком исчез, а через секунду такой же, но несколько приглушенный стенами звук, раздался на улице, а в дверь осторожно постучали. Глубоко вдохнув и выдохнув несколько раз, Снейп в пару шагов оказался в холле и распахнул дверь так резко, что стекла в ней жалобно звякнули. Три аппарации после такого количества отданных сил не просто должны были отправить гриффиндорца в магическую кому, они были невозможны в принципе. Однако, юноша выглядел вполне здоровым, хотя и не слишком довольным жизнью. Легкий ветер ерошил темные волосы, то скрывая, то открывая знаменитый шрам, а выражение загоревшей физиономии было каким-то обреченным. Ничего не понимающий зельевар устало прислонился к косяку и с плохо скрываемым сарказмом спросил: — Что-то забыли, Поттер? Гарри, чуть прищурившись, вопреки своему обыкновению, взглянул Снейпу прямо в глаза и совершенно обыденно произнес: — Можно войти? -Спрашивать это после того, как вы дважды вломились в мой дом без спроса, как минимум странно, — фыркнул Северус, но тем не менее чуть посторонился, пропуская юношу внутрь. — Поттер.., — он, наконец, вспомнил о висящей на нем мантии и влез во второй рукав, закрывая за гостем дверь и накидывая на дом привычные щиты, — К вашему сведению, аппарировать внутрь чужого дома — это просто верх невоспитанности. Какого дементора вам нужно? Я надеялся, что заслужил награду не видеть вас до конца своих дней. Гарри, вновь отводя взгляд, чуть дернул плечом, как если бы с него съехала невидимая лямка, и просто ответил: — Решил зайти в гости и выпить чаю. -Чаю? — ошарашено переспросил Снейп, — Какого чаю? -Любого. Круто, если есть с мятой, — лицо гриффиндорца было таким невозмутимым, как если бы перед ним стоял не Ужас Подземелий, а Молли Уизли. -Поттер, — прошипел зельевар, теряя терпение, — я что, похож на вашего обожаемого покойного Люпина, чтобы вот так заявиться и требовать чай с мятой? -Нет, не похожи, — ответил Гарри, качнув пакетом, — с Ремусом мы пили не чай, а шоколад. И я не требую чай, а предлагаю. Когда вы последний раз ели, профессор? Через 5 минут негодующий Северус обнаружил себя сидящим на кухне и держащим чашку чая в одной руке и здоровенный кусок яблочного пирога — в другой. Пирог был невероятно вкусным, и Снейп, не помнящий, когда в последний раз ел нечто подобное, да и действительно вообще просто ел, умял три куска подряд. Кроме пирога в пакете нашлись жареные куриные ножки, заботливо завернутые в фольгу, яблоки и куча шоколадных лягушек. Гарри пил чай с мятой, жевал лягушку, разглядывал карточку с Альбусом Дамблдором, и не смотря на всю абсурдность происходящего, Северус вдруг ощутил себя невероятно живым. Из открытого окна со стороны маггловских домов тянуло запахом барбекю, доносился свист стрижей, собачий лай и радостные детские визги, - счастливые звуки лета и детства. В любой другой день Северус набросил бы на жилище заглушающее заклятие, возвращая себе покой и тишину, но сейчас этот шум казался ему почти осязаемо теплым и уютным. Порыв ветра хлопнул ставней, а в саду раздался сочный звук упавшего на землю крупного яблока; он и забыл, что в саду росли яблони — высокие, раскидистые и очень плодоносные. Внезапно Северусу пришла глупая мысль, что яблок с этих яблонь хватило бы на сотню пирогов. -Долго вы так..? — спросил Гарри, с немного опасливым выражением лица наблюдающий за задумавшимся зельеваром. -Что долго? — сварливо осведомился Снейп, вытирая салфеткой длинные худые пальцы и одним точным движением палочки отправляя грязную посуду в раковину. — Были.. один, — непонятно ответил юноша, на всякий случай вцепившись в свою чашку с недопитым чаем, но та осталась на месте, более того, чайник, соскочив с плиты, аккуратно подлил в нее кипятка, а из шкафа выплыла еще пара веточек мяты. -Не вашего ума дело, Поттер, — отрезал Снейп, слегка откинувшись на своем стуле и буравя собеседника пытливым колючим взглядом, — Какое сегодня число? - 31 июля, — ответил юноша, и на всякий случай уточнил, — 1999 года. -Я в курсе, какой сейчас год, Поттер, — по самым скромным подсчетам Северуса выходило, что он выпал из реальности не меньше, чем на месяц. Когда он в последний раз выходил из дома, была середина июня, но зельевару казалось, будто это было вчера, или же, в крайнем случае, позавчера. Впрочем, слой пыли и ощущение собственной немытости и заросшести сообщали, что мальчишка не врет — времени прошло немало. Нормализовавшийся уровень глюкозы заставил кровь прилить к щекам яркими неровными пятнами, но зато из рук потихоньку уходила противная слабость, а магия, которую гриффиндорец влил в него так щедро и неосторожно, нивелировала последствия месячного голодания почти полностью. -Так что вас привело сюда, Поттер? Неужели желание выпить чая? Или же соскучились по отработкам? Какой смертник научил вас донаре витали? — Северус скрестил тонкие пальцы и слегка скривил губы, — И кто дал вам мой адрес? -Профессор МакГонагалл, — Гарри по привычке, которую Снейп замечал за ним еще с первого курса, начал отвечать на вопросы с конца, — Я хотел поговорить с вами, приехал в Хогвартс, но Макгонагалл сказала, что вы уехали и не отвечаете на сов. И дала ваш адрес… Я думал, вы живете в Паучьем Тупике, — простодушно заметил гриффиндорец. Собрав всю свою выдержку, Северус почти спокойно проговорил: — Паучий тупик для меня такой же «дом», как для вас Тисовая улица, Поттер. Так зачем вы хотели меня видеть? -Я.., — гриффиндорец закусив губу и нерешительно взглянув прямо в глаза зельевару, неуверенно произнес, — нууу.. в общем я поступил в школу Авроров. -И? — вопросительно поднял бровь Снейп, — вы что, пришли поделиться радостью, Поттер? Мне плевать, куда вы поступили и кто теперь будет с вами мучиться. -Нет.., — тот по-мальчишески мотнул головой, — то есть, да, я знаю, что вам плевать, но... но.. — Что «но»? Вы заразились от Долгопупса заиканием? — потерявший терпение Северус стремительным движением перегнулся через стол, впиваясь взглядом в зеленые глаза и без труда проходя неумелые защитные барьеры разума юноши, словно нож сквозь масло. Он не собирался лезть в глубь, вполне представляя, что именно может там увидеть, но суть разговора лежала на поверхности. Восторженные, почти обожающие взгляды.. перешептывания за спиной.. «герой». взгляды, полные плохо скрытого страха.. «он непобедим».. «да он наверняка еще более сильный темный маг, чем Сам-знаешь-кто!!».. взгляды, полные зависти.. «Да ему-то что.. это же Гарри Поттер!» Гриффиндорец не делал ни малейшей попытки выкинуть его из свой головы, напротив, его магия, чувствуя сродство с той смесью, что циркулировала сейчас в теле Северуса, легко пропускала легилимента все дальше и дальше. Не без труда поборов искушение проникнуть глубже и увидеть глазами Гарри тот самый день Снейп вынырнул из изумрудного омута и тяжело вздохнул, скривив губы в ироничной усмешке: — И что, это все? Мне казалось, вам это все уже не в новинку, Поттер. Гарри слегка передернулся, словно кот, которому провели против шерсти, и вновь отведя взгляд, произнес: — Я устал от этого всего. Они всю жизнь будут ждать от меня чего-то невероятного.. Не знаю, подвигов.. или великих открытий.. -Поттер, — Северус закатил глаза и фыркнул, — поверьте, уж чего-чего, а великих открытий ни один человек в здравом уме от вас точно не ждет. Вы убили сильнейшего в мире темного мага, вы герой, флаг, эмблема, и придется с этим смириться. Что вдруг могло случиться, что ваше величество устало от своей славы? Гарри угрюмо насупился и стал точной копией одиннадцатилетнего себя: — Да не нужна мне никакая слава! Я устал от этого, неужели непонятно? Да, я убил его, я должен был убить, и убил! Я не горжусь этим и не стыжусь этого, но я больше не хочу, я никогда не хочу убивать! И воевать я не хочу! — И чего же вы тогда хотите, Поттер? — насмешливо протянул зельевар, — Мира во всем мире? Подадитесь в хиппи? Вы же с вашим драгоценным Уизли мечтали стать бравыми аврорами и защищать сирых и убогих. -Я бы хотел стать преподавателем, — неожиданно ответил гриффиндорец, вцепившись в свою чашку так сильно, что та ойкнула и плюнула в него остывшим чаем. — Вы не могли бы взять меня на работу, сэр? -Преподавателем? — Внезапно Снейпу пришло в голову, что он все еще сидит в кресле в гостиной, и все это: и чаепитие, и Поттер, желающий работать в Хогвартсе, всего лишь галлюцинация его умирающего от истощения мозга. «Галлюцинация» закивала так энергично, что отросшие волосы полностью скрыли лоб, и юноша стал похож на своего отца, как две капли воды. -И что же вы хотите.. преподавать? — осторожно спросил директор, ища в Поттере что-то, чего в нем не было раньше, и что могло бы подтвердить или опровергнуть реальность происходящего. Оправа от очков была ровно той же, что и всегда — Снейп до мельчайших деталей запомнил ее в Визжащей хижине; лицо, если не считать загара, было таким же, как и на выпускном; бледный шрам на левой руке никуда не делся, а вот на правом предплечье виднелся свежий ожог, и Северус внутренне выдохнул — все же не галлюцинация. -Нуу.. я думаю, Защиту от темных искусств, сэр, — неуверенно произнес юноша, — Я думаю, все эти слухи, что она проклята — это все ерунда. Тем более, ее проклял Воландеморт, а теперь он мертв, значит, и проклятие больше не действует.. если оно вообще было. -Поттер, — почти ласково протянул зельевар, — к вашему сведению, для того, чтобы научить чему-то других, нужно хоть что-то знать самому, а вас с вашими знаниями я могу взять на работу разве что помощником мистеру Филчу. -Но у меня «превосходно» по ЗОТИ! — возмутился гриффиндорец, отставляя, наконец, изнывавшую от страха чашку, — я знаю и умею гораздо больше, чем в школьной программе! И я буду учиться! -Неужели? — прошипел Снейп, мигом становясь похожим на прежнего себя, — а я вот не знаю никого, кто был бы более бездарен в этом, чем вы, Поттер! Вы — самонадеянный и самовлюбленный идиот, как ваш отец! Вы выжили в этой войне лишь благодаря тому, что другие жертвовали за вас свои жизни, а не благодаря своей «уникальности» или «знаниям»! — даже сквозь загар было видно, как побледнело лицо гриффиндорца на этих словах, но в запале Северус не обратил на это никакого внимания, — Бросаться очертя голову с детскими заклинаниями на многократно превосходящего по мощи противника — это не храбрость, это клинический дебилизм! Разоружать врага, вместо того, чтобы убить его — это не благородство, это тупость! Я имел счастье бороться с вашими "талантами" семь долгих лет и не имею ни малейшего желания лицезреть вас в Хогвартсе снова, Поттер, тем более в качестве педагога! — Снейп сделал небольшую паузу, чтобы набрать воздуха, и продолжил уже не так эмоционально, но с еще большим ядом: — Я скорее приглашу на это место Хагрида. А ваше место — именно там, куда вы собирались, в вашем драгоценном аврорате. Не сомневайтесь, Поттер, там ваши таланты найдут свое признание! Злополучная чашка, которая все это время пыталась мелкими прыжками перебраться на противоположный край стола, внезапно взорвалась с громким треском, забрызгав и директора, и его бывшего ученика, крепким чаем. Гарри снял очки, стряхивая с них повисшую веточку мяты, и с отсутствующим выражением лица сделал неуловимое движение кистью, как если бы вдруг поймал невидимую муху. Осколки будто стянуло магнитом, и через доли секунды вновь ставшая единым целым чашка дала деру куда подальше, суматошно пытаясь спрятаться в фольге из-под куриных ножек. До глубины души пораженный этим невербальным и беспалочковым репаро Снейп, открыл было рот, чтобы спросить Гарри, контролировал ли тот сейчас свои действия, но гриффиндорец, решительно встал из-за стола и все с тем же выражением на побледневшем лице произнес: — Я все понял, профессор. Простите. Всего хорошего. — И с негромким хлопком исчез, оставляя в воздухе звенящую тишину.. и запах разлитого по всей кухне чая с мятой.