Что-то не так

Она мчится за ним в Лондон. Нура, которая не хочет срываться на все стороны света, потому что ей нравится в Норвегии, уезжает за Вильямом и каждый раз, когда он уходит на работу, говорит, что будет ждать его. Будет сидеть дома и, наверное, прочтет еще одну книгу, которую берет в библиотеке. Парень только легко прикоснется к ее виску холодными губами и, проведя пальцами по нежной щеке, уйдет, пообещав выбраться пораньше. Она каждый раз только кивает, запирая за ним дверь, и скатывается по ней вниз, как только слышит его шаги по лестнице. Потому что каждый раз он задерживается допоздна. И ухмылка, его чертова ухмылка, всегда красовавшаяся на лице, стирается каждый раз, когда рядом показывается его отец. Тогда Вильям перестает быть тем парнем ('тем мудаком'), а становится другим человеком, доселе непонятным, неизвестным и немного чужим. Нура только смотрит на него, пытается хоть что-то узнать об этом новом человеке рядом, но в мыслях пустота, лишь барабанная дробь, которая так и выбивает "чужой". Он уходит вслед за мужчиной, который каждый раз сухо и холодно кивает ей по четвергам, когда заезжает к ним утром. Он не признает в Нуре девушку своего сына. Дверь за ними захлопывается, оставляя ее в холодной Лондонской квартирке, где полки на кухне завалены макаронами, в холодильнике всегда свежие овощи, а в спальне белоснежные простыни и стопка книг. Ничто не кажется Нуре таким чужим, как их фотография на прикроватной тумбочке. С тех дней, когда он — выпускник, а она учится в первом классе старшей школы* и все только начинает налаживаться и быть реальным. Когда она уговаривает Вильде больше не думать о нем, а сама переписывается с ним каждый чертов день, каждую чертову ночь и утро, и понимает, что без этого и жить больше не сможет. Когда она засыпает с его ехидными сообщениями в мыслях. А просыпается под утро от вибрирующего под подушкой телефона с коротким текстом: 'ты снишься мне каждую ночь'. Те дни, такие прекрасные дни, становятся чужими и не ее. Когда она смотрит на фотографию, то ей хочется закрыть глаза на мгновение, и подумать, что сейчас тот самый май, а не промозглый август. Когда она заканчивает готовить ужин, который все равно придется подогревать позже, светловолосая девушка, чьи губы больше не накрашены алой помадой, садится в кресло у окна. Раскрыв первую попавшуюся книжку, которая привлекает ее своей лаконичной и темной обложкой, углубляется в историю. Девушка изредка прикусывает губу, внимательно пробегая взглядом по строчкам. По комнате гуляет сквозняк, образовавшийся из-за распахнутых настежь окон на кухне и в гостиной, отчего девушка только ежится, чувствуя мурашки, пробегающие по ее спине. Когда она читает, то все меньше думает об Осло и людях, которые остаются там. Меньше думает о школе и подругах, и, наверное, меньше задумывается о том, что было тогда. Когда она боялась, что он покинет ее навсегда. Когда она смотрит в его глаза, сердце отбивает бешеный ритм, в горле пересыхает. Его дыхание опаляет щеку, Крис, сидящий в машине, ждет его возвращения. И его слова молотом высекают в сознании ‘я не люблю тебя’. Де-жа-вю. ‘ты мне не нравишься’. Потому что Нура хочет отдать душу, чтобы вернуться обратно. Потому что Лондон ей совсем не нравится, даже если он рядом с ней. И ей стыдно. Когда она дочитывает до середины, то по комнате разносится трель телефона, и Нура только тогда обращает внимание на настольные часы, яркими цифрами показывающие восьмой час вечера. И его опять нет рядом, потому что 'работа'. Телефон звонит громче. Она зажмуривается, потому что Нура не плачет (если только в душе). — Алло? — ее голос не дрожит, кажется. — Я уже еду домой, — тихо, еле слышно проговаривает Вильям, и на фоне слышится тихий, урчащий шум мотора. — Что на ужин? — Немного негодования и пасты. — Может, обойдемся только пастой? — Нура клянется, что он улыбается. — По обстоятельствам. И когда он вернется домой, уставший, скинет свой пиджак, который ему безумно идет, и прижмет ее ближе к себе, Нура подумает, что сейчас все так же, как и было в школе, когда он — выпускник, а она — первокурсница. Когда он легко толкнет ее к противоположной, от вешалки, стене, пальцами зароется в ее короткие светлые волосы и поцелует в мягкие губы. Когда он сожмет ее талию рукой, а она прикусит его губу. Короткий взгляд, как когда-то, и знакомая улыбка проскользит по его лицу. — Так, что? Обойдемся только пастой? И Нуре стыдно, что она думает о том, что между ним все не так, как прежде.

Это с ней что-то не так.