Мой персональный демон

      ДОБРОЕ УТРО, ВЬЕТНАМ!       Вообще, будильник на мобильном Джонатана имел вполне типичный рингтон пения птичек, но по утрам он ощущался ничто иное как хор психически нездоровых чаек, восхваляющих Дьявола. К слову, о дьяволе…       Потребовалось приложить усилия, чтобы убедить глаза раскрыться, но в конечном итоге белобрысая макушка оторвалась таки от подушки и зависла в воздухе, дабы иметь лучший обзор для того, чтобы сверлить будильник злобным взглядом. Вопреки ожиданиям ещё не до конца пришедшего в себя юноши, чёртова железка не спешила умолкнуть, а ведь прежде это работало и свой трезвон Сак менял на смех.       В голове что-то щёлкнуло: это ведь не его вечно приставучий бесёнок, а всего-то несчастный телефон, который пришлось использовать в качестве будильника, когда первый из них разлетелся об стену к чертям собачьим. Хотя Джон до последнего был уверен, что необходимости в этом нет — обычно роль будильника исполняло вышеупомянутое адское отродье. А вот сегодня традиции были нарушены и приставучая галлюцинация по какой-то причине в поле зрения обнаружена не была.        Кряхтя и поскрипывая всем телом, Джо сел на кровати, окидывая комнату сонным взором. Первое же, за что взгляд зацепился — скомканная в углу кровати красная футболка, что служила парню пижамой. В принципе ничего необычного, пока сонный разум не начал выходить из пелены сна и до блондина не дошло, что эта футболка должна быть на нём. И по мере того, как широко выкатывались голубые глаза, можно было с ювелирной точностью определить количество воспоминаний о вчерашней ночи и том, как именно этот элемент гардероба отделился от тела подростка. О да, Джонатан помнил всё: каждый вздох, каждое прикосновение, каждый взгляд. И чем больше кадров прошлой ночи проигрывалось в светлой голове, тем больше парень хотел забыть всё это как страшный сон.       Холодный душ немного помог. Увы, смыть все постыдные воспоминания невозможно, но по крайней мере удалось освежится и мыслить рационально. Джо вспомнил, что по пробуждению его смутило отсутствие в доме Сака, что довольно непривычно в последние месяцы. «Не так непривычно, как произошедшее вчера» — мимолётно пронеслось в голове паренька, однако тот быстро отмахнулся от нежелательных мыслей. Само собой этот инцидент был самым логичным объяснением исчезновения надоедливого демона, однако слабо верилось, что после подобного парниша просто позорно сбежал. Как бы не хотелось этого признавать, но мелкий паршивец давно стал для Джо куда более значимой личностью, чем куратор по самоубийству и пусть он был демоном или чем-то там подобным, всё же было сложно не переживать.       Не переживать становилось лишь сложнее. Прошло уже несколько дней, а от рыжей бестии не было ни слуху, ни духу. Даже по случайности сбитые машинами белки казались Джо привычными весточками от его поехавшего товарища, да только сколько парень не звал, откликались лишь группки хихикающих подростков, что крутили у виска. Было сложно, нет, скорее невозможно принять тот факт, что огрызок просто сдался и свалил в закат. Неееет, этот выкидыш Каспера так просто бы не свалил, хотя бы на прощание какую-нибудь гадость бы точно сделал — так, чисто чтоб жизнь мёдом не казалась. Но Джо не обнаружил ни мёртвых зверюшек, ни чесоточного порошка в чистом белье, ни даже столь любимых Саком тараканов в школьном рюкзаке. Звонок матери тоже никаких плодов не дал, у неё всё было отлично и ничего не сулило несчастья. Полный голяк.       В попытке понять, куда пропало его чудище, Джонатан решил отыскать могилу Сака. О своей жизни парень не сильно распространялся, но кое-что блондину было известно и этого вплоне хватит — не так уж и много в Америке подростков с фамилией Совачовски, которые зарезали своих родителей, а после вскрылись сами. Настолько не много, что запрос по газетным вырезкам с новостями показал всего один такой случай. На счастье не шибко обеспеченного школьника, умер Сак в этом же штате и похоронен все в четырёх часах езды от его дома. Ну да, логично — начерта переться через несколько штатов в поисках потенциального суицидника, если можно подобрать первого попавшего школодрона?       Не долго думая, блондин схватил плеер с проездным, выдвигаясь в путь. Это рыжее безобразие ворвалось в его жизнь и плотно в ней засело, так что теперь никуда оно не денется, даже если сильно того пожелает. Сак разрушил привычный уклад жизни Джона, и теперь обязан разбирать руины вместе с ним!

***

      Время действительно штука странная и весьма относительная, как некогда заметил Мефистофель в беседе со своим подопечным. Сколько прошло времени? Как долго Сак петлял вокруг кладбища? Приблизился ли он хоть на шаг к решению своей дилеммы? А чёрт его знает. Сейчас мальчишку больше волновало не время, которое о потратил на размышления, а результат и его личный выбор. Изначально, с самой первой минуты нахождения в Аду у Сака было всего два пути: быть жертвой или палачом. Орудуя ножом отнюдь не первый год, подросток полагал что прекрасно справится со своей задачей. Он уже убивал, это было совсем не сложно, тем более людям вообще самим всё нужно было делать. Ещё тогда, тогда нужно было отказаться от этой работы, когда сердце ёкнуло от одного взгляда на парнишку в досье. Или когда впервые встретил его вживую и не смог отвести взгляда. А может когда впервые поймал себя за непристойным подсматриваем в душе… Нужно было раньше. Сейчас пути назад уже не было, душа Сака безвозвратно утонула в этих голубых глазах и он сделает всё, чтобы блеск этих глаз не угас.       Сак сдался. Он не сможет навредить этому человеку, не сможет вынудить его покинуть мир живых. Но что же делать? Да, пареньку придётся гореть в Аду, но это меньшая из проблем, учитывая список грехов на этой душе. Просто весьма сомнительно, что если Совачовски сдастся, то на Джо просто махнут рукой, мол «не получилось — да и хрен с ним». Наверняка придёт кто-то иной. За то время, что Сак «выполнял» свою работу, он понял, для чего повелителю преисподней понадобилась душа белобрысого дрищастого пацана — Джонатан безгрешен. За те секунды, что Саку было дозволено взглянуть на устройство Преисподней, он видел лишь убийц, насильников, бухгалтеров и прочих отморозков. Такой как Комбс ни за что бы не попал в Ад и единственный шанс затащить его туда — вынудить лишить самого себя жизни. Такого демоны точно не отпустят, нужно что-то пред- — Да твою жешь мать, не мог выкопать яму поближе ко входу?! — поток мрачных мыслей демона, нарезающего круги вокруг кладбища, прервал до боли знакомый хриплый голос. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто был обладателем этого голоса, но демону до безумия хотелось видеть эту чуть сгорбившуюся фигуру в серой толстовке. И он увидел.       Блёклая и невзрачная как всё в этом месте, фигура человека продвигалась вверх по крутому склону. Призрачные мурашки вызывал вид того, как являясь единственным живым существом в этом месте, Джо идеально вписывался в этот массив надгробий и не нарушал мёртвого покоя старинных захоронений, словно являлся частью этого пристанища смерти. Однако же человек и не думал сливаться с местностью, сростаясь с ней корнями. Как раз-таки совершенно наоборот — парень уверенно двигался дальше, устало пыхтя, но не прекращая движения, не замирая в этом мёртвом мире. У него была цель и Сак понял какая, ведь на холме, куда держал путь человек, было всего три могилы. Те самые три могилы, что 26 августа, в день своего последнего дня рождения, Совачовски выкопал для себя и своей семьи.       На холме одиноко возвышалось три надгробия, но Джонатана интересовало лишь одно. Безымянное, что стояло чуть в стороне от надгробий с надписью «мама» и «папа», не нужно быть гением, дабы понять, что это и есть могила нужного Джо суицидника. — Привет, Сак. Не знаю, слышишь ли ты меня, но…поверь, я бы хотел, чтобы слышал. — это было странно. Джонатану и прежде доводилось бывать на кладбищах, однако говорить он не пытался ни с дальними родственниками, ни даже с родным отцом. И это даже не дело веры, ведь по-прежнему Джо не ощущал в себе твёрдой веры в загробную жизнь и прочее дерьмо, но вот что он твёрдо ощущал, так это необходимость в своём друге. Нет, не просто друге — в родственной душе, которой и был тот очаровательных рыжий бесёныш.       Ответом блондину был лишь шелест ветра.       Не собираясь сдаваться, Джонатан присел на холодную землю, прижавшись к надгробию плечом. Сак видел, как шевелились губы человека, он наблюдал за его жестами и мимикой. Он не меньше самого Джо хотел бы слышать, о чём тот толкует, но тело мертвеца не способно передать своей душе ничего. Оно лишь может отправить душу обратно в Ад, а потому как бы чертёнка не тянуло на вершину холма, путь туда ему был закрыт.       Джо говорил долго. Обычно молчаливый, сейчас он просидел у могилы друга до самых сумерек, с каждой минутой лишь сильнее распаляя интерес чертёнка. Поначалу Саку думалось, что блондин осыпает его проклятиями за разрушенную жизнь и пошатанную нервную систему, однако же ни единый нерв на лице юноши не выдавал агрессии, злобы или ненависти. Вопреки всему сейчас смертный был как никогда открыт и спокоен, чем и завораживал демона. Пока в свете закатного солнца не блеснуло лезвие ножа.       Дьяволёныш не уследил, когда именно блондин успел достать из кармана толстовки нож, но сейчас, наблюдая, как смертный вертит в руках холодное оружие, все сомнения в мыслях демоны отпали. Джо сдался, он не выдержал всего того, что Сак принёс в его жизнь. Сломанный и разбитый, он не нашёл ничего лучше, чем пролить собственную кровь над могилой победителя и все те речи, что рассказывались так долго были лишь предсмертным посланием. Демон уже знал, чем чревато приближение к своей могиле, но он не мог допустить того, что запланировал Джонатан, он должен был остановить его любой ценой.

***

      Глаза заболели от резко наступившей тьмы. Саку уже была знакома эта тьма, она никак не связана с грядущей ночью и не несёт в себе ничего доброго. Тьмы, что сейчас окутывала демона, не должно было существовать, не сейчас — он помнил, что не преодолел и половины пути к цели, он не успел даже окликнуть человека, как снова очутился в Аду. И вопрос «почему» даже не успел пронестись в голове парниши, ведь ответ стоял напротив, демонстрируя безупречно белую клыкастую улыбку. — Мистер Совачовски, позвольте поинтересоваться, что это вы делаете? — Мефистофель лишь взмахнул рукой и тьма вокруг рассеялась, открывая взору привычный белый офис с тоннами бумажной работы и умирающим фикусом где-то в углу. — Джонатан! Я должен вернуться обратно, он же сейчас убьёт себя! — Малыш, мне уже не один век, однако с памятью всё как в молодости. Разве не в этом и заключалась твоя работа? — Откат ситуации! Я передумал! Не смогу! — Уже смог. Ты только что пробил себе путь в адскую элиту, ведь демоны здесь не пленники, а хозяева. Готов отказаться от всех полномочий и дозволенностей, быть закованным в раскалённые кандалы и отправиться на каторгу? В вашем мире принято считать Адом всё, от чего люди гибнут, однако есть существенная разница — здесь нельзя умереть. Здесь тебе вырвут глаза и поставят их на полочку, чтобы ты со стороны мог наблюдать, как твоё тело расчленяется на сотни мелких лоскутков; твои кости по одной будут выламывать и заставлять глотать, чтобы вернуть их на место и вырвать снова; твою кожу снимут, а незащищённую плоть зальют кислотой. Здесь нет выходных, нет перерывов. Есть только боль, страх и ненависть. Уверен, что твой смертный стоит такой сделки? ~ — самодовольно ухмыляясь, Меф не поднимал взгляда на собеседника, полагая, что сумел запугать того и отбить у него охоту защищать того, кого должен был убить. Однако стоило Дьяволу завершить рассказ и присесть за офисный стол, как о деревянную поверхность рабочего места с силой ударили. — Сделка за его душу? Я подписываю. — решимости в зелёных глазах парня было достаточно, чтобы вопрос «уверен?» не был озвучен. Мефистофель снова одарил собеседника ухмылкой, но более не самодовольной, а какой-то тёплой и умиротворяющей.       Ещё один взмах руки хозяина этого измерения и пространство снова меняется. Не кардинально, но достаточно для того, чтобы ощутить уют: мерцание зелёного пламени и крики каторжников за дверью исчезли, а больной и уставший фикус в углу расцвёл и даже предложил чаю, от которого рыжий парнишка предпочёл отказаться. Бегло осмотрев эти мелкие отличия в нынешнем декоре помещения, Сак отметил, что его босс ныне был не в фиолетовом костюме, а в белом, словно первый снег. Навряд ли бы он стал переодеваться без повода и мальчишка уже хотел спросить что за чертовщина здесь происходит, но его мысли словно прочли: — Никакой чертовщины, малыш, как раз напротив. Видишь ли, с тобой у нас возникла загвозд- — Постойте, какая ещё к чёрту загвоздка?! Я подписал контракт, остановите Джонатана! — Да успокойся ты уже наконец. Тебе бы успокоительных пропить, твоя гиперактивность действует на нервы. — Меф театрально потёр виски, но видя неутихающие смятение на лице парниши решил-таки утешить рыжика, пока тот не разревелся. — Он и не пытался покончить с собой, мы специально подобрали человека, который выдержит тебя. Джонатан нашёл твой нож в своём рюкзаке и пришёл вернуть, а сейчас уже держит путь домой. Теперь ты меня выслушаешь? — Д-да. — Спасибо, маленькое невоспитанное создание. Так вот, о чём это я? Ах да! Наполеон Максвелл Совачовски — ты жив. И будь ты обычным убийцей, то тебя без разбирательств определили бы в Ад, если бы не моё начальство. — о каком начальстве шла речь Сак не понял, пока Меф не указал пальцем куда-то вверх, явно намекая на высшие силы. — Женевская Конвенция, защита прав ребёнка, слово Божие и бла-бла-бла ещё много нудной чепухи. Нож, который ты всадил в себя, прошёл меж рёбер но не достиг сердца. Сейчас ты довольно длительное время находишься в коме и вот-вот твоя душа окончательно потеряет связь с телом, однако детей так просто в Ад не отправляют и тебе дали своего рода тест — сможешь ли ты заставить человека умереть ради спасения своей души или сохранишь крупицы человечности? Хотел бы я поприветствовать тебя в своём королевстве, но ты в последний момент вдруг одумался. А жаль, я к тебе привык~ — Постойте, я жив? Значит, у меня ещё есть шанс вернуться? — Это навряд ли. Я видел твои рентгены: там нужно чудо, пара молитв, дюжина котов и бутылка отличного шотландского виски. Врачам тебя не вытащить. — демон пожал плечами и обернулся спиной к юноше, давая понять что разговор продолжать у него желания нет. Однако сам мальчишка был другого мнения, прекрасно осознавая один факт — Дьявол не сказал чёткого «нет», а значит беседа не окончена. — Врачам не вытащить, а повелитель Ада сможет? -Что?! Ты сейчас серьёзно полагаешь, что я стану тратить на тебя ещё хоть минуту своего времени и хоть каплю сил?! Ты за кого меня держишь, за Короля Преисподней или за няньку для непутёвых душ?! — Мефистофель определённо хотел сказать ещё что-то, да видно осознал, что не для детских ушей его возмущения, а потому решил не продолжать и лишь строго смотреть на лохматое чудище, пытаясь вызвать у того хоть каплю стыда, совести или чего-нибудь в этом роде. Да только не вышло нихрена. -Пожааааалуйста! — вместо того, чтобы просить прощения за неподобающее поведение, чертёнок сложил руки в молящем жесте, а через секунду и вовсе кинулся в объятия демона, слёзно повторяя лишь одно слово — «пожалуйста».       Такого психологического насилия демон долго не смог вынести и где-то меж мольбами Сак услышал обречённое «ненавижу детей», после чего всё исчезло и сознание парня отключилось.       Последнее, что помнил Сак — щелчок пальцев демона.       Первое, что помнил Сак — календарь над больничной койкой с отметкой на 27-м августе. День, после его дня рождения.

***

— Исчезни! — Хах, прости, но точно не в этой жизни! — Да кто ты, чёрт возьми?! — Я твой персональный демон, красавчик!       Широкая улыбка озарила веснушчатое лицо рыжевласого паренька. Джонатан готов был поклясться, что где-то уже видел эту бесячую счастливую морду, да вот вспомнить никак не выходило. А ему помнить было и не нужно. Главное, что помнит Сак, а значит у Джо нет ни единого шанса на спокойную жизнь и этот серый комок угрюмости непременно будет приручен.