Банька

Солнце медленно ползло за горизонт, окрашивая небо фиолетово-красными линиями, словно художник баловался акварелью на нежно-голубом холсте. Тонкая полоска реки вдалеке в окружении хвойного леса. И много-много снега, блестящего и переливающегося в лучах заходящего солнца. Красиво. Наблюдать за природой — одно из любимых занятий, особенно здесь, на моей родной даче. Я стояла на деревянном пороге низенькой и покосившейся от старости баньки, любовалась видами, что открывались с нашего участка, находящегося на окраине садоводства на единственном в округе холме. Так чудно приезжать сюда на протяжении стольких лет. В четыре, семь, тринадцать, семнадцать, двадцать один, двадцать пять, тридцать… Я приезжала сюда всю свою жизнь. Сначала в гости к бабушке и дедушке. Затем просто на выходные с родителями. Позже сбегала сюда от подростковых проблем и первых трудностей взрослой жизни. После приезжала насладиться шумом дружеских посиделок, свободой действий, природой и пьянящим чувством первой любви. Я привозила сюда своих детей, проводила с ними множество выходных и жарких месяцев лета. Убегала с мужем от городской суеты и домашних забот. Я всегда бежала сюда. Моя дача – мой остров счастья. И вот сегодня в этот чудный зимний вечер я стою на пороге старой баньки. Как и всегда мне здесь хорошо и спокойно. Замёрзнув, возвращаюсь в парилку. Ложусь на высокую скамью и упираюсь ногами в досточку прибитую вдоль трубы. В парилке влажно и тепло. Градусов восемьдесят, не больше. Закрываю глаза, наслаждаясь атмосферой всепоглощающего счастья. Слышно как трещат поленья в печи, из крана редко капают капли холодной воды. Скрипнула дверь, послышался громкий топот, шорох вещей. Лёгкий сквозняк оповестил о появлении в парилке ещё одного банщика. Холодная большая ладонь накрывает мой живот, заставляя вздрогнуть от контраста температур. Я продолжаю держать глаза закрытыми, ведь мне нравится эта игра. Так я не могу видеть тебя, знать, что сделаешь в следующий момент. Тело наполняет сладостное томление. Предвкушаю твои следующие действия. Рука медленно движется вверх, слегка надавливая на нежную кожу, минует груди, плавно скользя к шее, чтобы крепко схватить, даже слегка придушить. Я всё равно держу глаза закрытыми. Правила мне давно известны. Ты тянешь меня на себя, заставляя приподняться, принять полулежачее положение, опираясь на локти. Губы, накрывшие мой сосок чуть теплее, чем рука, сжимающая шею. Дразнящие движения языка, и сладкая боль от укуса острых зубов, заставляют соски подняться, превратиться в две шоколадные горошинки. Пока твой рот играет с моей грудью, вторая рука по-хозяйски раздвигает мне ноги. Кисть накрывает моё лоно. Нежно гладишь, словно дразнишь, чтобы чуть позже плавно начать играть с моим клитором. Твои руки теплеют от жара моего тела, и температуры царящей в парилке. Уже нет такого резкого диссонанса при соприкосновении наших тел, мы словно плавно сливаемся воедино. От уверенных движений твоей руки я тихо всхлипываю, чем вызываю у тебя усмешку. Губы шероховатые, обветренные властно целуют мои, сминая все преграды на своём пути. Мне становится совсем жарко, хотя куда уж жарче! Мы и так находимся в бане. Ставишь меня в колено-локтевую позицию, заставляя упереться лбом во влажную поверхность лежанки, как можно выше задрать зад. Я так бесстыдно раскрыта перед тобой. Но какие границы, их давно нет между нами. И ты подтверждаешь это, сначала целуя меня по очереди в каждую ягодицу, а затем проводя языком между ними. Ласкаешь малые половые губы, потихоньку добираясь до клитора. Так бесстыдно и сладостно. Я выгибаюсь сильнее, наслаждаясь столь восхитительной лаской, насаживаюсь на твой язык. Мне уже давно хочется большего. Ощутить, наконец, тебя внутри. Чтобы твоя крупная нежно-розовая головка вторглась в моё нутро, вызывая сладостную дрожь. Словно читая мои мысли, ты останавливаешься, подтаскиваешь меня чуть ближе к краю скамьи, ведь так тебе будет намного удобнее меня трахать. — Держись, — наматывая волосы на кулак, приказываешь ты, врываясь в меня одним мощным толчком. Закусываю губу, чтобы сдержать крик, рвущийся наружу. Нельзя сильно шуметь — мы слишком редко бываем одни, чтобы я могла подавать голос каждый раз во время секса. Дурацкая привычка сдерживаться теперь всегда со мной. Но ты всё равно выбиваешь из меня стоны. Подводишь к краю бездны, заставляя забыться и утонуть в ощущениях. Я кричу, жмурю глаза и дрожу всем телом под твоим напором. Пик слишком близко, и ты это чувствуешь. Лупишь меня по заду, оставляя красные следы на моей бледной коже. Так мучительно. Так остро. И так сладко. Моё тело покрывает крупная дрожь. Я чувствую, как тепло разливается по венам, заставляя удовольствие раскрыться словно бутон красивейшего цветка. Ты смеёшься от того, как я поджимаю пальчики на ногах. Кажется, что обычного оргазма тебе от меня мало. Продолжая трахать, усиленно теребишь клитор. Наслаждение настолько сильное, я бы сказала почти болезненное, но ты продолжаешь. И твои усилия вскоре вознаграждаются. Я струйно кончаю, громко вскрикивая и заваливаясь грудью на лавку. Ты кончаешь следом, наполняя меня своим семенем. Просовываешь руку мне под живот и слегка приподнимаешь, чтобы наградить нежным поцелуем между лопаток. — Молодец, девочка моя, — поднимаешь на руки и выносишь из парилки. — А теперь пора охладиться. Мои глаза всё ещё закрыты. Поэтому только по скрипу дверей и резкому перепаду температуры, я понимаю, что ты вынес меня на улицу. Громко вскрикиваю, когда ты бросаешь меня в ближайший сугроб. Холодно. Безумно. Распахиваю глаза и вижу перед собой иссиня-чёрное ночное небо. Оно усыпано звёздами, словно веснушками. Ты смеёшься и падаешь рядом. Поворачиваю голову и смотрю на тебя. Крупный нос с горбинкой, выразительные брови, глаза — словно два чёрных уголька. Улыбаешься, обнажая ряд крупных белых зубов. Тяжёлая челюсть, достаточно грубые черты лица, высокий рост и косая сажень в плечах. Возможно, для кого-то ты олицетворение грубой мужской силы, напористости, жёсткости, упёртости. Только вот я знаю, что это не так. Со мной не так. — Я безмерно счастлива… — Знаю, — нежно гладишь мой подбородок и легко целуешь в губы. Моё счастье.