Авария

И вот Молния МакКуин с удвоенной скоростью догоняет Джексона Шторма! Гонки были одним из самых волнующих и пугающих видов спорта всех времён. Скоростная езда, кричащие фанаты со всех сторон, выслушивание насмешек со стороны конкурентов и их издёвок в борьбе за выигрыш — это было удивительно, как и те самые вещи, которые принесли тачкам столько радости в их жизнь, которые, впрочем, могли закончиться также быстро. Он набирает скорость и… О… О нет, подождите минутку… Травмы были ценой входа в любой вид спорта. Подобно им, аварии тоже были частью гонок. Этичные благодетели всегда называли это нарушением правил, но факт оставался фактом. Всё это требовало огромной отдачи и практики, но даже опытные гонщики порой страдали в случайных авариях. Даррел, это МакКуин! Он не двигается! Когда же случайное крушение неизбежно происходит, последствия бывают теми же, как и каждый раз — толпа издаёт коллективный вздох, пронзительный скрежет шин других гонщиков заполнял стадион, когда они останавливались около валявшихся кусков металла, грохотавшего об асфальт, струящийся дым из пострадавших автомобилей и их жестокие вмятины и травмы от неверного поворота или сдутых шин… Но это должна была быть просто обычная гонка. Долгое время Молния МакКуин думал, что спал. Возможно, это должно было быть сном, но боль снова вспыхнула в его кабине. Он слышал глухой звук собственного двигателя. Его крыша ныла. Его шины сгорели и стали дроблёной резиной… Всё его «тело» болело с такой силой, и он знал, что никогда не ощущал такого раньше. С каждым рваным вздохом агония пронзала его всё сильнее… Он хотел пошевелиться, но не мог. Он хотел что-то сказать, но снова не смог. Он всего лишь анализировал всё это — всю эту глупую, глупую ошибку… Поспешный поворот. Лопнувшая шина. Петляние. Скольжение. Двигатель замер, а боль пульсировала в боках… Боль разливалась то в боках, то в крыльях, и чем больше его разум пытался понять, что произошло, то тем больше он приходил к выводу, что всё это было реальностью. Он услышал шум как будто сквозь туман. Пронзительно завывали сирены. Голоса, которые окружили его были приглушёнными из-за непрекращающегося шума в его кабине. Он тихо застонал, почувствовав боль в шинах, которые ясно дали понять, что он получил серьёзные повреждения. Затем в самый разгар этих голосов он услышал чёткий, знакомый крик. Собрав воедино каждую унцию силы, которая у него осталась, МакКуин едва открыл глаза. И почти сразу же закрыл их, так как дым валивший из-под его крыльев, жёг их. Слёзы застилали его глаза. Но он мог разглядеть несколько размытых фигур, когда медсестра отъехала от него, а эти машины наоборот приближались и что-то кричали ему. Один ржаво-коричневый. Один светло-голубой и один жёлтый. Один маленький голубой. Один чёрный и один бледно-зелёный. И один тёмный, камуфляжный. МакКуин закрыл глаза и закашлялся. Горькое металлическое масло наполнило его рот. Мэтр… Салли… Ребята… Он мог только вообразить, как они реагировали… Мэтр, истерично плача, кричит ему, чтобы всё, возможно, будет хорошо. Салли, делающая то же самое, практически прорывается через службу безопасности, чтобы получше увидеть его… Гвидо и Луиджи слишком сильно рыдают, уткнувшись в пол и даже не пытаются прорваться сквозь охрану… Шериф, Рамон, Филмор и Сержант широко раскрывают рот, шокированные произошедшим… МакКуин сглотнул и подавился собственным маслом. Он вспомнил подробности — жуткую секунду перед аварией, и его глаза наполнились слезами. Он облажался. Он был самоуверенным. После всех этих лет он снова позволил своему нахальному и самоуверенному эго вступить в свои права внутри его самого… Один неверный шаг. Всё, что нужно было для поражения. Один неверный шаг… Тёмные пятна заплясали перед его взором. Что-то острое ткнуло его с другой стороны, и он почувствовал онемение во всём корпусе. Он не был уверен, что это лучше, чем прошлая пульсирующая боль. Прежде чем он отключился без сознания, то перед его мысленным взором предстал последний автомобиль… Он был окрашен в темно-синий цвет с серебристыми краями, которые украшали его корпус. Он смотрел на МакКуина усталыми мрачными глазами. МакКуин так и не увидел, как он вздохнув, покачал кабиной. - Д-Док… П-Прости… Мне жаль… Мне т-так жаль…