Братик, я люблю тебя!

      — Объясните мне ЧТО. ЭТО. ТАКОЕ? Почему вы в одной постели ещё и голые? Стас! — орала мать на весь дом. Утро выдалось не самое удачное, мало того, что мы поздно легли, так ещё и в девять утра, когда мы с братом мирно спали, пришла мама и застала нас голых в одной постели. Было ли мне стыдно?! Да я сквозь землю готова провалиться, и провалилась бы, если б не Стас. Братик пытался втолковать нашей родительнице, что любит меня и больше не может скрывать это, как и я. От этого заявления мать пришла в бешенство, её глаза как-то очень странно загорелись, она была очень зла, и это меня пугало. Видимо, заметив это, Стас крепче обнял меня и прижал к себе. Люблю его. Боже, как же люблю.       — Давно это? — как-то подозрительно спокойно спросила мать, смотря зверскими глазами то на меня, то на Стаса. Я молчала, боялась. Сейчас я почувствовала себя маленькой девочкой, которую ругает мать за плохое поведение. Хорошо, что здесь нет этого Иосифа, хоть без его нотаций обойдёмся.       — Ответь хоть ты, Стас, чем ты думал? Как же та девушка, Вика?! — не унималась мама, давя на брата. От упоминания имени девушки, по телу пробежала дрожь боли и обиды, я сжала крепче руку Стаса и он повернулся ко мне, заглядывая в мои испуганные глаза. Его обеспокоенный взгляд голубых глаз прожигал меня так, что мне захотелось плакать. Не хотелось выяснять всё это сейчас. Не хочу. Нет, не могу. Это всё сложно, не думала я, что это будет так быстро. Я не знаю, что сказать матери, мне страшно. Боюсь обидеть её и брата, боюсь потерять их. Всё ведь только наладилось, за что вот эта пытка мне?! Хочется свернутся к комочек и ныть…       — Всё хорошо, солнце, — вывели меня из самоедства слова Стаса… — не переживай.       — Я вообще-то с вами разговариваю, молодые люди, — слова мамы смешались с звонком в дверь, — я открою. Жду объяснений, когда вернусь, — как только мама удалилась с нашего поля зрения, братик подтянул меня ближе к себе.       — Лер, успокойся, всё хорошо. Я рядом, не уйду от тебя, — он улыбается и целует меня в висок, затем в шею, нежно, страстно. Я прикрываю глаза от наслаждения. Так хорошо, тепло с ним. Чувствую себя защищённой. Забываюсь, тихий стон и он прекращает.       — Тш, вот ты и успокоилась, — смотрит на меня, тепло улыбаясь. Внутри столько тепла. Это, наверное, и есть счастье.       Устраиваюсь на плече братика, когда к нам входит мама… с мужем. Не знаю, не нравится мне он, пусть уйдёт, только настроение портит.       — Вот. Полюбуйся. Доченька с сыночком что делают! — вскрикивает, нервно показывая на нас рукой.       — Ну, сидят, и что? — усмехается муж мамы.       — Да не тупи ты, блять! Они спят вместе! Нарожала на свою голову, боже…       Иосиф, посмотрев на нас, покачал головой, улыбаясь. Мать же нервно наливала себе чай, проливая мимо кружки.       Я нервно закусила губу и с сожалением посмотрела на мать. Так паршиво и в то же время хорошо я ещё себя не чувствовала. Внутри бушевал ураган эмоций, не самых прекрасных, и я корила себя.       — Мам, я люблю Стаса, — подала я тихий голосок. Мать резко вздёрнула голову, от чего я слегка испугалась и подпрыгнула. Перепуганными глазами я смотрела на мать, не решаясь отводить взгляд. Слезы накатывали на глаза от вида мамы и она начала:       — Лера, он твой брат! Это… Это как минимум не нормально. Понимаешь меня? — я сглотнула, мне было нечего ответить. Молчу, а она продолжает, — я ещё понимаю тебя, дуру малолетнюю, но Стас, ты… От тебя я такого не ожидала.       — Саш, ну что в этом такого?! Любят они друг-друга, пусть дальше любят, —вмешался Иосиф. Этот странный мужичок реально странный, но всё же приятно.       — Мась, они же кровные! Я внуков хочу, а тут… да как ты не понимаешь?! — тут удивились все находящиеся в квартире.       — В смысле кровные? — проговорил мой внутренний вопрос Стас.       — Какой тебе смысл нужен, Стас? — в истерике проговорила мать и на минуту в комнате образовалась тишина. Напряжение и тишина… Атомная смесь. Я… Я получается влюбилась в родного брата? РОДНОГО чтоб вас всех!       — Да, ты мой сын, Стас! Родной сын!!! Ты все правильно понял. Ты спишь со своей родной сестрой. РОДНОЙ СЕСТРОЙ! — в истерике она разбила чашку с чаем, что так долго наливала.       — Саш. Саш, спокойно. Иди сюда. Идём. Оставь, иди сюда, — Иосиф обнял психующую мать, — всё хорошо. Пойдём домой. Успокоишься. Поговорим. Пойдём.       — Вечером ждем вас дома. Всем есть о чем поговорить. Вечером ждём обоих! Поняли меня? — грубо спросил он. Одевшись, они вышли из квартиры хлопнув дверью. Они ушли и… Тишина.       Мы молчали. Просто молчали. Каждый в себе. С каждой минутой страх потерять Стаса окутывал меня всё больше. Эта тишина в квартире напрягала и пугала меня одновременно. Что он скажет? Он же не уйдет после всего… ведь так?       —Стас, — прошептала я и на моё удивление он резко отозвался.       — Не знаю, Лера, — грубо. Так грубо и холодно, что по коже пробежали мурашки, а сердце больно забилось в груди. Я отказывалась верить во всё.       — Но Стас, ты…       — Лера. Я не знаю! — проорал он вскочив с дивана, — не знаю, понимаешь? — он метался по комнате, кричал, хватаясь за голову. Его крик просто уничтожал всё внутри меня. Всё, что только-только восстановилось. Стас…       По щекам медленно начали скатываться слёзы. Одна за другой… Было невыносимо больно, но я поняла брата. Поняла…       Встав с дивана, я побежала в комнату переодеваться. Не могу. Не хочу оставаться здесь. Не сейчас и не с ним. Нет.       По щекам лились слезы. Он говорил что любит… Не оставит. Счастье было так… мало.Видимо это все что я заслужила в этой гребаной жизни. Нервно натягиваю кофту и в это время в комнату входит Стас. Вот его то сейчас прям и не хватало здесь.       — Ты что делаешь? — а я молчу. Просто игнорю его и одеваюсь дальше. Чувствую, что если открою рот, то уже не уйду, а это нужно. Нужно всем.       — Куда ты собралась? — натягиваю шорты. Они первые попались мне в руки, — Лера! — срывается он на крик и я, застегивая пуговицу, вздрагиваю, но быстро прихожу в себя. Быстрым шагом направляюсь в прихожую, но меня перехватывает Стас.       — Куда ты идёшь, я тебя спрашиваю? — схватив за локоть, кричит он, притягивая к себе. Вырываюсь. Не хочу ничего слушать.       — Лера, твою мать, остановить. Хватит!       — Что хватит, Стас? Что? — не выдержав, кричу ему в лицо, — я поняла тебя! Поняла! Вчера ты говорил, что любишь меня и готов ко всему. Ты говорил, что будешь рядом, а сейчас? — я посмотрела ему в глаза, — сейчас ты готов бросить меня из-за того, о чём и сам знал и догадывался. Я не буду ждать, когда ты меня бросишь, сама уйду. Спасибо за ночь, — проорала я, и, высвободившись из его хватки, побежала на выход за обувью, но снова была остановлена.       —Я люблю тебя, — произносит он, а моё сердце пропускает удар.       — Не ври, — более спокойно произнесла я, — отпусти.       — Нет, — твёрдо говорит и преодолев расстояние между нами, грубо толкает в стену и впивается в губы поцелуем.

***

      — Лер, не делай так больше, слышишь? — я, ранее лежавшая на груди Стаса, приподнимаю голову, заглядывая ему в глаза, как бы спрашивая о чём он, — не собирайся уходить больше. Вообще, выкинь всю эту дурь из своей светлой головушки, поняла?       Киваю, улыбаясь. Братик нежно и аккуратно гладит меня по спине, вырисовывая различные узоры, отчего я получаю неземное удовольствие. Прикрываю глаза от наслаждения и в душе так спокойно и хорошо. Бабочки летают, но вдруг я вспоминаю о встрече с родителями.       Резко распахиваю глаза и подскочив, перепугала Стаса, мирно отдыхающего от страстного секса, ищу глазами часы. Глаза бегают в разные стороны, выискивая нужный мне предмет, и находят. На тумбочке зелёными цифрами высвечивалось 15:42.       — Лер, ты чего? — садится рядом со мной, нежно целуя шею и крадясь правой рукой к груди. Закусив губу от его прикосновений, опрокидываю голову назад на его плечо и слегка качаю головой. Нежно он сминает мою грудь, то правую, то левую вертя сосок между пальцев.       — Стас… — шепчу, — нам… нужно к… родителям, — всё же напоминаю я ему. Кожей чувствую его выдох и по телу пробегают мурашки.       — Да, я забыл… — ложится любом на моё плечо, его руки обхватывают меня и крепко обнимают, прижимая к себе. Мы сидим так некоторое время. Просто наслаждаемся друг другом. В груди невообразимо тепло, я счастлива, но есть и малая часть тревоги из-за родителей. Мы не знаем что они скажут, не знаем, что будет дальше, но сейчас он обнимает меня так, будто я самое ценное в его жизни и от этого приятно.       — Стас, я… нам пора одеваться и ехать, — напоминаю я, прерывая этот милейший момент. Братик снова вздыхает и отстраняется от меня, — прости, —шепчу и встаю с кровати, но меня быстро тянут обратно. Зажмуриваюсь, когда падаю на кровать. Когда открываю глаза, вижу заинтересованный взгляд Стаса, остановившийся на моей груди. Смущаюсь, краснея как помидор, и отвожу взгляд.       — Ты прекрасна, — хриплым голосом говорит он, — больше чтобы я не слышал от тебя извинений. Накажу, — усмехается он и обхватывает губами один из сосков, отчего не могу сдержать стона. Братик останавливается и я испуганно, будто бы сделала что-то не так, смотрю ему в глаза.       — Как же ахриненно слушать твои стоны, — говорит он, прокручивая другой сосок между пальцев. Он улыбаясь смотрит на меня, — Лер, у меня встал, —усмехается Стас и видит как я заливаюсь ещё большей краской и прикусываю губу. Улыбается.       — Ста-ас, — произношу я в полустоне и он убирает руки, разочарованно вздыхая.       — Мы так не уйдём. Я уже хочу взять тебя и грубо оттрахать, пошли одеваться.       Через два часа мы уже были на пороге дома родителей. Немного задержались, не удержавшись в душе. Теперь будем ходить отдельно раз нужно куда-то идти.       Иосиф нас встречает с лёгкой улыбкой и в душе зарождается чувство, что не всё так плохо, но тревога, что была со мной всю дорогу, остаётся.       — Привет, голубки, — закатываю глаза. Ну, уже совсем не смешно, когда переживаешь.       — Шутки у вас конечно, не совсем уместные, — говорю я, разуваясь. Ну, это жизненно необходимо для меня подъебать кого-то, в особенности своего нового «папу».       — А ты все та же язва, — вздыхает, а я ликую в душе и кратко киваю, —пойдёмте, — усмехается, — голубки.       Проходим на кухню, где нас встречает мама. Ну… не особо она нас встречает, если честно. Сидит на стуле и что-то ест, даже не смотря на нас. С каждым моим новым шагом, сердце опускается ниже в пятки, я заметно нервничаю, и Стас крепче сжимает мою руку.       — Трусишка, — тихо говоря, смеется он.       — Стас, тебе смешно? — вдруг слышу голос матери, сердце резко пропускает удар, я чувствую её взгляд на себе. Опускаю глаза ниже, утыкаясь взглядом в стол.       — Честно, мне всё равно. К чему весь этот цирк? — говорит братик, садясь рядом за стол. Нервно кусаю губу, так и не решаясь поднять взгляд. Не знаю откуда столько смелости у братика, но у меня её явно нет.       Проходит час, а я всё сижу и слушаю крики Стаса и мамы из моей комнаты. Почти час они разговаривают. Хотя, нет, я бы не назвала это разговором. Это просто крики и визги. Мне стыдно, неудобно и обидно и за маму, и за нас со Стасом. Два моих самых дорогих человека ругаются, и мне хочется разреветься. Это невыносимо!       — Я всё сказала, Стас! — слышу крик и вдруг наступает тишина, но никто не выходит. Эта тишина режет слух сильнее, чем крики до этого. Сердце начинает бешено биться в груди.       — Да, ты у нас трусиха, — говорит Иосиф и закуривает в приоткрытое окно.       Я молчу. Молча смотрю в кружку уже с остывшим чаем. Сейчас, в тишине, отчётливо слышу каждый шорох, будто бы ожидая собственной смерти. Не знаю сколько проходит времени в тишине, но вдруг замок щёлкает и из спальни выходит Стас.       — Одевайся, — грубо говорит он и не дожидаясь меня, идёт к выходу. Сердце начинает колотиться с бешеной силой, и любопытство со страхом просто душат меня, но я встаю со стула и послушно иду за братом.       Всю дорогу до машины мы молчим. Я боюсь сейчас задавать вопросы, послушно плетусь за братом, который, кажется, идёт ещё быстрее.       Нервно закусив губу, сажусь в машину рядом с ним и отворачиваюсь к окну. Мне страшно, вдруг мать попросила отвезти меня к бабушке или ещё куда. Вдруг это последнее время вместе с ним… вдруг…       Слёзы быстро стекают по моим щекам и разбиваются о куртку.       — Посмотри на меня, — слышу его голос и неуверенно поворачиваюсь. Медленно поднимаю на него взгляд, будто котёнок, который только нашкодил, — ну, и чего это такое? — он берёт меня за подбородок и большим пальцем вытирает мои слёзы, — дурочка, опять навыдумывала себе, — улыбается Стас и, приближаясь ко мне, целует в губы. Нежно, сладко и долго. Очень долго, пока дыхание не считается совсем.       Отстранившись, дабы привести дыхание в норму, он кладёт голову мне на плече и тихо шепчет:       — Сегодня ты сверху, я заслужил.