Спасая тебя...

— Я все еще сомневаюсь, что это хорошая идея, — скрестив руки на груди, я смотрю на парня что со стулом в руках. — Да ладно тебе, детка, я в тебя верю, ты справишься. — Нет. — Да. Будет круто, вот увидишь. — Нет. — Да. — Нет. — Да! — Вонхо, нет! — Юна, дааа! Хватит спорить и иди сюда. Ворча себе под нос проклятия подхожу к парню сбоку, он ставит стул к раковине, садится на него накидывая на плечи полотенце, и протягивает мне коробочку с краской для волос черного цвета. — Если ты станешь зеленым, я не виновата. — Завтра еще на раз покрасишь меня. — А нельзя было это сделать до того, как мы начали пить? — читаю я инструкцию, от количества выпитого пива, я пыталась сфокусировать свой взгляд на мелких буквах, кое как но получалось. — Эта идея пришла ко мне после того, как мы начали пить. — Я закатила глаза. — и надо воплотить ее в жизнь, пока я не передумал. — Странные у тебя желания под алкоголем, — выдавив содержимое пакетиков в миску, я начала все перемешивать. — Под алкоголем у меня есть лишь одно желание, — он приоткрыл один глаз поглядывая на меня, скалясь. Я фыркнула, надела перчатки, и подошла еще ближе к парню, строя план, как и в каком количестве нанести краску на его белые волосы.       Две коробки краски привез нам доставщик пиццы, помимо самой пиццы. Когда Вонхо прикрывая причинное место коробками пиццы зашел обратно в гостиную, где на диване в одной футболке с дедпулом валялась я, он кинул краску мне, и сам сел рядом открывая коробку с пиццей. Когда я спросила, что это, он ответил, жуя что это то, чем я сегодня буду заниматься, а именно красить ему волосы в черный. Я сослалась что он дурак, но в ответ он ухмыльнулся мол «ты все равно это сделаешь», и вот теперь я стою тут, и крашу ему волосы, пока он расслаблено сидит, поглаживая мои ноги, то и дело поднимаясь выше положенного по бедру. — Прекращай, иначе я напишу на твоем лбу неприличное слово. — улыбаюсь я, когда его шаловливая рука снова поднимается по внутренней стороне моего бедра вверх. — Я не могу удержаться, моя футболка на тебе сводит меня с ума. Обойдя его, я встала за спиной, чтобы не привлекать его внимание, и спокойно закончить свое дело. — Раз у нас сегодня день правды. — Вонхо склонил голову, чтобы я прокрасила его голову на затылке. — Расскажи мне свою историю. — Что тебе рассказать? — вздохнула я, хотя прекрасно понимала к чему он клонит. — Про тебя и ту девчонку. Ну вот Юна, пора хоть кому-то открыться… да? А ты не забывай, что она собирается стать его женой! И всю информацию, которую ты сейчас ему выдашь, он также может использовать и против тебя. — Я не… нечего рассказывать. — вздохнула я. — Так уж и нечего, я видел какие она взгляды на тебя вчера кидала, да и если я стану ее мужем, мне надо знать на какие рычаги нажать, чтобы расположить ее к себе… Кисть которой я покрывала голову парня черной краской застыла в чашке после услышанного. Так. Тихо, возьми себя в руки, все нормально, ты просто должна к этому подготовиться. Рано или поздно, все так и должно было произойти. Особенно после того, что вчера тебе сказал отец. — Если ты хочешь расположить ее к себе, тебе достаточно быть просто при деньгах и с симпатичной мордашкой. — процедила я, тщательней размазывая черную жижу по голове парня. — Не ревнуй, детка, — он снова обвил мою ногу рукой, я хотела ее скинуть, и желательно растоптать, или еще что хуже, действительно написать на его лбу какое-нибудь слово. — Я хочу быть предупрежден, что можно ожидать от этой семейки еще, какой подвох. — Ты никогда не сможешь предугадать, что можно от них ожидать. Там всем правят эти неадекватные женщины. — начала я усерднее наносить краску на его волосы. Не понимая, какая именно его фраза меня так разозлила. — Ты уверена? — Уверена, я знаю их ни первый год. — Тогда, так еще интересней… их же там двое… уверен, что мать, что ее дочь, они очень интересные проекты, забавно будет с ними поэкспериментировать. У меня появилось дикое желание воткнуть в его голову обратную сторону кисточки, которой я покрывала его неадекватную голову краской! Что он себе позволяет? Господи, Юна, соберись! Успокойся! Он тебя провоцирует! Не ведись на его уловки… — Хм, а интересно, что будет с тобой, когда я все-таки может быть, женюсь на твоей названной сестре? Что станет с тобой? Или мы все так же будем прыгать друг к другу в кровать? Уверен, она будет в бешенстве! Я стиснула челюсти, да он охренел в край! — А с другой стороны, какая ей разница, я же буду чаще с ней, чем с кем-либо еще… а с тобой мы даже станем почти родственниками… мне не станет проблемой придумывать отговорки для своей будущей жены. Боже… унеси меня куда-нибудь подальше от него. Пока я его не убила. — Поверь, она сделает все, чтобы ты оказался только в ее постели, — огрызнулась я, насильно нагнув его голову. Я видела, как его плечи содрогаются от смеха. Вот же сукин сын. — Правда? Расскажи мне, на что она может пойти… — я слышала в его голосе вызов, и приняла его, прекрасно понимая, что мне придётся снова окунуться туда, откуда так рьяно хотела вынырнуть столько лет. Снова освежить в памяти то, что изредка всплывало в моих страшных снах, о которых я никому не рассказывала. — Не поверишь, но мы с ней были лучшими подругами, как мне казалось. Кто бы мог подумать, что каких-то пол года, могут перевернуть твою жизнь с ног на голову. — выцарапывала я из чашки краску, хотя ее было еще достаточно. — но я тогда и не догадывалась даже, что это был лишь хитровыебанный первоклассный план. Она собирала на меня информацию, на мою семью, для своей матери. Втерлась мне в доверие, пролезла как змея в нашу семью, а потом ударила туда, куда я не ждала… по маме… Ты знал, что моя мама в психиатрической больнице? Ну наверно знал, там работает один из парней Зико, кажется. Ну так вот. Знаешь, она…- я подбирала слово, полностью характеризующее ее и ее мать, — как паразит, проникла так далеко… а все знаешь из-за чего? Из-за отца… из-за этого продажного, двуличного сукиного сына… уж сильно он понравился ее матери… из-за его денег, его состояния, из-за его влияния. Они прекрасно знали, что надо убрать в первую очередь… мою маму… да, мой отец хоть и сволочь… он не любил нас, но, пока мы были у него, он не позволял никому даже плохой мысли в наш адрес… но все резко изменилось… ее мать, благодаря своей дочери и ее положению в нашей семье, устроилась к нам в дом гувернанткой… стала слишком часто появляться на глазах у отца, и чисто случайно оказывалась с ним наедине в его кабинете, в их с мамой спальне, даже в ванной… — я успокоила рвущуюся наружу тошноту. — Из-за них моя мама стала пить таблетки… потому что она все прекрасно понимала, видела, она у меня не глупая… с начала антидепрессанты вместо витаминов, а потом и вовсе наркотики, которые ей подмешивали в еду, чай, даже в сок… — я грустно ухмыльнулась, в очередной раз виня себя за то, что изначально не смогла раскусить этих подлых людей. — Они хотели спустить ее с лестницы… окружили как два коршуна, и начали подталкивать к краю… — по моей щеке скатилась слеза, которую я тут же смахнула, — я раньше вернулась с тренировки, и увидела все… боже, Вонхо, если бы ты видел глаза мамы в тот момент и их испуганные лица… они хотели довести дело до конца, и мама была под кайфом, я поняла это сразу, а потом вышел отец, эти две суки наплели ему что пытались остановить ее от самоубийства, и конечно кому он поверил?.. — по щекам текли слезы, видать алкоголь напрочь открыл все мои потаенные замки, которые я скрывала так долго, я шмыгнула носом. — я не смогла ей никак помочь, когда ее увозили санитары, не смогла образумить отца, потому что он меня не слушал. Я просто ничего не сделала. — Вонхо хотел повернуться ко мне, но я насильно остановила его голову, нанося на виски остатки краски, — Не шевелись, я не закончила, — что именно я имела ввиду, рассказ, или нанесение на его голову краску, я и сама не понимала, но не могла именно сейчас взглянуть ему в глаза. Возможно, я и не рассказала бы ему все, если бы он не смотрел на меня… видя его затылок, и зная, что он не видит моего лица, мне было спокойней, или я знала, что он не увидит моего выражения лица, слез, не станет показывать своего сочувствия мне, не станет жалеть. Жалость, это то, что я не хотела бы, или не могла бы принять в тот или в этот момент от окружающих меня людей. Мне не нужно было все это… мне нужна была помощь, чтобы обезопасить даже не меня, мою маму, потому что она и так настрадалась, а я выдержу, я выросла, я стала сильней, и я справлюсь.       Соорудив на его теперь уже черной голове что-то на подобии ирокеза, я отложила чашку с кистью в раковину, и сняла перчатки. Отвернулась, вытирая подолом футболки слезы. Я так долго хранила этих демонов в себе, что не ожидала что этот парень, и алкоголь их выпустит… а еще может сыграл роль и вчерашний вечер…       Юна! Ты выросла! Это далеко в прошлом, ты это пережила. Надо быть сильной! Я не могла остановить слезы. Я не хотела плакать, не могла, но им будто было плевать, меня трясло, я не знала куда себя деть, пока не почувствовала на себе груз теплых рук, и широкую грудь, которая прижалась ко мне успокаивая, убаюкивая. — Если мы не отпустим наших демонов, они нас сожрут, и мы станем их частью, — проговорил тихо ласковый голос на ухо. — Я не позволю им снова обидеть тебя, я нарушу все правила отца, я переверну весь мир, но я не позволю снова тебя обидеть. — Ты не понимаешь, что говоришь, — прошептала я, — ты даже не знаешь моего отца, он пойдет на все, лишь бы добиться своей цели. — Мне плевать… я никогда не был правильным сыном, если мне ставят условия, я их нарушаю, если мне ставят ультиматумы, я иду против них. — сильные руки парня крепче взяли меня в оковы. — Я не женюсь на ней.       Я захохотала, я реально захохотала, либо это была истерика, либо наследственный психоз от матери, но я смеялась до опять откуда-то взявшихся слез. Вонхо отпустил меня, не зная улыбаться или бить тревогу, но я смеялась вперемешку со слезами.        Это была истерика, я плакала и смеялась, пытаясь найти опору, в итоге опять Вонхо оказался рядом, я не поняла, как оказалась в душе, он рядом, а на нас полилась теплая вода, вернее на меня, он держал меня на вытянутых руках от себя, прижав почти к стене душевой, позволяя намокнуть всему на мне, считая и его футболку. Я плакала и смеялась пока смех не стих вовсе, оставляя только слезы, я упала на пол, больно ударившись о кафельный пол задницей, обняла колени, и закрыла руками голову. Меня не трогали, я чувствовала что, одна, Вонхо убрал свои руки с моих плеч, предоставляя меня самой себе, может он и вовсе ушел, я не знала, но поняла что он рядом лишь тогда, когда вместо теплой воды полилась холодная, обжигая кожу, а он встал напротив. — Ты в своем уме? — заорала я, подпрыгивая на месте так резко, что заныли колени, в ответ парень подал мне руку, помогая выйти из душа, на плечи сразу накинули мягкое полотенце и вручили стакан, и там было налито точно не пиво. — Не благодари. — Вонхо с серьезным лицом посадил меня на стул, где сидел раньше, а сам опустился у моих ног на корточки, настояв на том, чтобы я осушила стакан до дна. Виски обжег горло, но я вытерпела, даже когда подошла тошнота, я стерпела, и глубоко дышав успокоила все что творилось в моей душе. — Как ты? — он растирал мои ноги. — Лучше, — призналась я честно, в душе было пусто, будто все проблемы вытрясли из меня будто из ковра. — Это хорошо, — парень поднял подол футболки и потянул вверх, я подчинилась подняв руки. Мокрая ткань тяжелой кучей упала рядом, а я осталась абсолютно голой, не считая пушистого полотенца на мне. — Я надеюсь, что вода смыла с тебя всю грязь, что была в тебе, — проговорил он с серьезным лицом, — а еще я надеюсь, что ты перестанешь быть такой сучкой, — его губы расплылись в его обычной улыбочке.       Господи, как же я хотела его задушить. Вонхо не переставая улыбаться заключил мое лицо в свои ладони и прижался губами к моим. — Я не женюсь на ней. — в очередной раз повторил он. — Потому что я женюсь на тебе. Стоп! Что простите?! Я отпрянула от него как от огня, а он все так же улыбался. — Тебе что, краска мозг начала разъедать? — скептически изогнула я бровь. Парень захохотал. — Нет, я вполне серьезно. — напускная на его лице серьезность никак не связывалась с его словами. Вот он смеется, улыбается, и тут же его лицо серьезное, но я замечаю, что еще чуть-чуть, и эти его чертовы губы снова растянутся в улыбке Чеширского кота.— Я не хочу ту, я хочу другую. У него же две дочери. Больше не говоря ни слова, я поднимаюсь со стула, и обернув полотенце вокруг себя выхожу из ванной. Парень идет за мной хохоча. — Юна, ну ты чего как маленькая? — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Этого никто не позволит! — Тоесть, ты не отказываешь мне? — Господи, да я не про это. — запричитала я. Откуда во мне столько волнения? — Мой отец, он… не даст добро, да и твой тоже! Мы проданы другим! Я схватилась за влажные волосы от снова нахлынувшей паники. Так, тихо, успокойся! — Юна, малышка, дыши, слышишь? — Вонхо осторожно подходил ко мне вытянув вперед руки, будто я была диким зверем, который вот-вот мог бы броситься на кого-либо вокруг. — Дыши, успокойся, я все продумал. — Продумал? А ты меня спросил? — рявкнула я, — Спросил, чего я хочу? Почему опять решили за меня? — Детка, за тебя никто не решал, я тебе предложил вариант, успокойся, пожалуйста. — Успокоиться?! Я хочу замуж выйти за того, кого люблю, а ни за того, за кого надо! — Вау! Почему ты вчера так не ответила своему отцу? — он скрестил руки на широкой груди подняв бровь, а я захлопала глазами сама же только что задав этот вопрос себе же. Почему я вчера не отказала отцу? Потому что он угрожал тебе матерью! Но был же и другой выход из ситуации, но какой? Выйти замуж за Вонхо? Бред! Но так вы утрете нос всем, и своему отцу, и его, и уж тем более Нане. Нет. Это бред. Это не сработает. Отец не позволит. Он меня уже продал. Кому? Ты его видела? А что скажет Шону? Шону? Ты серьезно? — Так, все, объявляю перерыв. Я вижу, что твои мозги устроили мыслительную деятельность и я не хочу попасть под их раздачу. — голос Вонхо оказался совсем близко, касаясь моих рук что все еще были оказывается зарыты в моих же волосах. Он аккуратно подвел меня к дивану, усадил на него, и снова протянул стакан с виски. Где он его берет? — Ты посиди, успокойся. Я скоро вернусь. — он скрылся в проеме дверей. «Я не женюсь на ней, я женюсь на тебе.» Чего блядь?       От мыслительного процесса заболела голова, я осушила еще один стакан что предложил мне парень, и пошла на поиски бутылки, мне срочно надо расслабить мозг. — Он возле дивана, я специально его поставил поближе, чтобы не пришлось далеко ходить, но ты, как я посмотрю, даже не догадалась это проверить. — Вонхо стоял с еще одной футболкой в руке, и нагло разглядывал меня с ног до головы закусив нижнюю губу.       От злости я хотела топнуть ногой, но злилась я на кого? На него? Что он предлагает мне такие невообразимые вещи. На себя? Что не смогла вчера дать отпор отцу. Или на эту чертову бутылку, которая спряталась от меня? — Чего ты бесишься? — он вручил мне футболку, когда я двинулась обратно в гостиную. — А ты как хотел? Ожидал, что от твоего предложения я начну скакать от радости? Чем ты вообще думал когда говорил мне про это? — Головой. — Явно не той, что на шее. — скинула с себя полотенце, и натянула его очередную футболку на голое тело. — Ладно, забыли, сделаем вид, что эта была шутка. — Вонхо сел на диван, похлопав по месту рядом, — иди ко мне. — Ты все-таки ненормальный. — проворчала я, но опустилась возле него, поджав под себя голые ноги. — За это я тебе и нравлюсь, — закинув за мою спину руку, он снова растянул губы в той самой бесящей меня улыбочке и притянул меня к себе на колени. — У тебя же краска на волосах. — Не волнуйся, — его руки забрались под подол футболки, а жар дыхания обжег губы. — Я не позволю тебе замараться.