Проходя через боль, ты превращаешься в лед

«Если бы кто-то по какой-то причине написал историю со мной в главной роли, то это непременно была бы трагедия»

      Если бы он не был столь наивен, если бы понял раньше, на что его обрекает знание правды, изменился бы он? Стал бы против всех гулей, способен ли был убивать, искоренять зло и побеждать?       — Оставьте его мне, — тихий голос Это пропадал в белёсой дымке, что начала окутывать Канеки. Девушка посмотрела на свою будущую жертву. Ей нравился этот сильный во всех отношениях парень, способный постоять за себя, защитить родных и близких, но именно эта его добрая черта характера сыграла с ним столь злую шутку… Ей не нравилось, что он не задумывается о собственном здоровье, что может с легкостью подставиться под удар, лишь бы не перепало его знакомым… Это заставляло злиться и без того садистскую натуру полугуля, желать власти над такой легкой и аппетитной добычей, как Кен.

***

      Канеки тихо застонал, стоило попытаться открыть глаза. В висках жгло, руки затекли, а голова раскалывалась. Он попытался проморгаться и замер, шокировано рассматривая помещение, в котором сейчас находился. Во многих книгах описание помещения, в которое приводят пленника, наполнено мрачными тонами, грязными окнами и множеством всевозможных приспособлений для пыток. То, что видел Канеки, сбивало с толку, но еще больше заставляло и бояться. Зачем он здесь? Он точно помнил, как спас старика, что подставился под удар, как спешно оттолкнул Току и его схватили за волосы, ударяя об стену… Но что было дальше? Вроде, его вырубили? Или он сам отключился? Была надежда, что его просто принесли сюда его друзья, однако, стоило распахнуть глаза и скосить их в сторону связанных рук, все стало на свои места. Да и как сказать, связанные? Тяжелая железная цепь с мощными браслетами, которые сильно сдавливали запястья парня, заставляя постоянно морщиться от неудобной позы.       И мертвая тишина. Абсолютная и никем не тревожимая, что заставляло ощущать себя не в своей тарелке. Было ясно, что его похитили с какой-то целью, но КТО именно и ЧТО от него будут требовать? Миллионы вопросов зароились в голове Кена, но он упрямо пытался не впадать в панику. Всё-таки, слишком мало времени прошло после того, как он стал гулем! Он многого еще не знал, но осознание появилось — он перешел кому-то дорогу. Убьют? Гули не любят жертв и предпочитают их съедать заживо, но вряд ли кто-нибудь позарится на себе подобного, если только не страдает каннибализмом… От страха засосало под ложечкой, что довольно заметно обличало страх Канеки. Он еще раз огляделся, поворачивая голову настолько, насколько получалось с вывернутыми вверх руками. Светлое помещение, чистое, с белыми стенами, железной кушеткой и маленьким металлическим ящиком. Также стоял стеклянный шкаф, сбоку от двери, а в нем располагались стройным рядом бутыльки с непонятными жидкостями.       Похоже на… Операционную. Да, именно это слово как никогда сильно показывало, где он находился. Продезинфицированная и абсолютно стерильная комната, что пугало еще больше, чем, если бы это было бы грязное помещение подвала. Канеки вздрогнул, когда заметил ящик с инструментами и попытался отвести взгляд. Пора было что-то делать, иначе его убьют. Парень прикрыл глаза, чтобы обратиться в гуля, но внезапно мощная волна боли накатила на все тело, заставляя невольно выгнуться.       — Как тебе наша разработка, Канеки? — тихий шепот прямо перед носом. Кен спешно распахнул глаза, чтобы увидеть прямо перед собой…       — Это? — голос не слушался, очевидно, та дрянь, что ему вкололи, мешала работать голосовым связкам. Зеленоволосая девушка улыбнулась и кивнула, садясь перед ним на корточки.       — Я… Давно была в тебе заинтересована. Но ты так носишься с «ней», что я… М… Заревновала? — подумав, спросила Йошимура, пронзая своими зелеными глазами жертву. Она разве что не облизнулась, увидев, какую боль ему доставляют кандалы. Это ведь сама их выбирала, заказывала специальный сплав, который не сможет разрушить и гуль. Неспешно провела руками по его лицу, замечая невольную дрожь Кена и сверкнувший страх в серебристых глазах парня. М… Для нее было просто праздником видеть такие чистые эмоции того, кем она грезила несколько дней. Не сказать, что он прям, покорил ее, но все же… Чем-то заинтересовал.       Канеки молча смотрел на девушку, что неспешно оглаживала его лицо.       — Лоб, глаза, нос, губы, шея… — она медленно очерчивала названные части тела, — грудь, живот, бедра и голень, лодыжки, пальцы… И все мое, — улыбка показалась Канеки зловещей она пугала, заставляла замереть на месте и не двигаться.       — Что ты задумала?       — Лежи и просто получай удовольствие… Страдай и вознесись в пучину отчаяния, — Это больше не могла ждать. Ее тонкие пальцы впились в грудь парня, заставляя того непроизвольно вскрикнуть и забиться в ее руках. Девушка лишь ухмыльнулась, распарывая грудные мышцы и с наслаждением прикрывая глаза, замечая, как из ранок начинает струиться алая кровь. Она села верхом на парня, прислоняя всем телом к телу Кена, она вдыхала запах манящей и сводящей с ума крови и только ехидно скалилась.       Кен стиснул зубы, пытаясь не кричать, но теперь он начал осознавать, что именно от него хочет эта садистка. Подчинения.       — Ты такой еще глупый, влез туда, куда не следовало, растревожил не одно осиное гнездо… — мурлыкнула Это, вдавливая ногти и проводя ими вдоль тела парня. Она приблизила свое лицо к уху Канеки и начала шептать, отчего у него пошли мурашки, а глаза в ужасе стали огромными как блюдца.       — Это…       — Тшшш, не мешай мне наслаждаться. Ты еще почувствуешь вкус… Наслаждения? Боли? — смаковала свои слова девушка, рассматривая дрожащее тело под собой. Парень только тихо всхлипнул, когда особенно сильное надавливание вызывало соответствующую реакцию. Кен смотрел на Это понимая, что сейчас она наслаждается его страданиями и от этого ему становилось хуже. Он попытался вырваться, чуть не сбросив Йошимуру с себя, но быстро замер, заметив алый отблеск в глазах спокойной девицы.       — Прекрати!       Это невольно поморщилась. Слишком громко. Она приподнялась с парня и подошла к металлическому ящику, бросая его к ногам и спешно пошла к шкафу, выламывая дверцы. Это достала оттуда пару-тройку бутылок и вытащила упаковку стеклянных шприцев. После этого она подошла к лежавшему Кену и села на него, распечатывая шприц.       — Знаешь, я тут долго думала, а почему люди так слабы? Нет, вы можете придумать множество техники, оружие или убивать нас, но… — задумчиво начала говорить гуль, беря бутылку и вставляя в нее иголку, после чего хватая поршень и медленно опуская его, — Но почему никто не придумал биологическую эволюцию? Или это так мерзко, становиться похожими на нас?       Она покопалась в ящике, гремя железками, и взяла оттуда небольшой нож с острым лезвием. Ей с трудом удавалось сдерживаться и не засадить по рукоятку все острие, чтобы слышать чудесную музыку воплей. Она хотела сделать все постепенно, видеть, как парень бьется в агонии, как постепенно теряет рассудок, существование для него будет становиться мерзким, а границы жизни и смерти сотрутся до такой степени, что он перестанет ощущать себя живым. Только сломленный Канеки, вот о чем мечтала Йошимура, отставляя иглу со шприцем и поднимая руку с ножом к шее парня. Это наклонилась достаточно низко и наконец, вонзила металл в плоть, мягко скользя по коже и оставляя дорожку алых следов. Гуль наслаждалась вздрагиваниями парня, тем, как он прикусывал губы и молча на нее смотрел, сдерживаясь и не предпринимая попыток к бегству. Это ее пьянило, заставляло переходить к активным методам. Она игриво провела по его ключицам, прежде чем с отвратительным звуком пронзить грудную клетку, впечатывая лезвие по рукоятку.       — АА!!! — громкий крик разорвал тишину, заставляя девушку улыбнуться. Из глаз Кена невольно закапали слезы, а крик был подобен разрывающей перепонки музыке. Ему было больно. Очень. Он чувствовал, как мягкие ткани разрываются, как кости хрустят под надавливанием ножа и как ломается ключица, разламываясь пополам. Боль затопила юношу, заставила забыть на время как дышать. С нечеловеческим усилием он только не потерял сознание, удерживая разум и стараясь не впадать в забытье. Да, было больно, но всё же… Он гуль, а значит, раны скоро заживут. Надо лишь потерпеть, не сломаться и тогда…       Это пребывала в эйфории. Она смотрела на кричавшего парня и понимала, вот где ее счастье. Видеть, как постепенно из тела выбивается дух, как душа, словно запачканная тряпка рассыпается пылью, как медленно рушиться связь бренной оболочки с желанием жить… О да, она знает толк в извращениях, но ведь она только начала, правда? Зачем останавливаться на достигнутом? Нож с громким чавканьем взлетел в воздух и вонзился в стену, расплескивая кровь Канеки. Он больше не нужен, игра только стала интересной…       — Мне интересно, насколько далеко ты можешь зайти, Кен? Способен ли ты умереть ради близких или все-таки сдашься, когда поймешь, что ты не более чем игрушка у судьбы и она может лишь насмехаться? — Это обвела взглядом кровотащие раны и глазами отыскала шприц. Ну чтож, она начнет с малого. Девушка схватила инструмент и поднесла к открытому разрезу на груди. Кен замычал, а потом постарался пнуть Йошимуру, отчего она едва не свалилась с парня, покачиваясь и теряя равновесие. Это разозлило садистку и она вызвала свой кагуне, резко впиваясь острием в ногу жертвы. Канеки закричал, разрывая легкие и вспыхивая от неожиданной и сильной слабости. Теперь парень бился, дрожал и вздрагивал постоянно, интуитивно пытаясь сжаться в комочек, чтобы исчезнуть из этого кошмара. Ноги затекли, а кровь начала хлестать большим фонтаном, похоже, были задеты артерии. Теперь и пошевелиться было невозможно, так как кагуне девушки крепко ввинчивалось в податливую человеческую плоть, лишая возможности двигаться. Страх затапливал как магма, сжигал мосты между сознательным и бессознательным, равно как и исчезали шансы на спасение. Теперь приходило постепенное осознание и чувство, что сегодня он умрет. И все же…       — НЕТ!!! Пре… Кра… — очередной вскрик и жертва проливает град слез, которые скатываются тоненькими ручейками по щекам Канеки. Это впилась в его шею, с наслаждением прокусывая полугуля и с аппетитом откусывая небольшой кусочек мяса. Парень снова забился в конвульсиях, постепенно сходя с ума от кошмарного водоворота ощущений. Это была медленная пытка. Пытка сумасшествием…       — Прекратить? Что ты, я только начала. Я так сломаю тебя, что ты станешь глупой куклой без эмоций и желаний, как только я закончу. Мы победим, стоит тебе сдохнуть, как простой крысе или жалкому человеку. Все так сильно надеются на тебя, — продолжает садистка, вводя шприц в рану, спокойно опуская поршень до конца. Душераздирающий крик разорвал тишину столь чистого и белоснежного помещения. Парень хватал ртом воздух, задыхаясь и конвульсивно дергаясь. Ему нестерпимо хотелось сбежать, закричать, да просто умереть, лишь бы не чувствовать то, что разъедало его изнутри, выворачивало наизнанку органы, сжигало всё на своем пути. Жидкость медленно путешествовала по току крови, обжигая гортань, вызывая спазм, голосовые связки иссякли напрочь, поэтому Кен более не мог кричать, только сильнее втягивать воздух, едва ли вспоминая как дышать. В ушах звенело, голова нещадно разрывалась, а кровь все текла и текла, постепенно темнея на белом кафеле, пачкая столь идеальную комнату столь ярким цветом…       — Даже гули тяжело воспринимают кислоту, не так ли, Кен? — озорные чертята проносились в зеленых глазах Это, которая медленно вдыхала запах страха, исходящий от дергавшегося в попытках сказать хоть что-нибудь, парня. Ей нравилось представление, которое играл этот новенький актер. Да, пока ее игра не насыщена, но постепенно…       — Кха! — кровь медленной струйкой стекала из рта жертвы, скатываясь по подбородку и пачкая красивое белое платье Йошимуру. А она так старалась, оделась покрасивее, а тут эти кровавые цветы расцветали на столь чистой ткани. Поморщившись от ещё одного хрипа, садистка выкинула пустой шприц и разглядывала Канеки. Изо рта текла слюна, кровавые полосы кровили, алая жидкость красиво стекала на пол, заляпывая небольшое пространство вокруг них. Скоро он восстановится и снова сможет ублажать ее слух своими криками. Да… Как много она теряла не веря, что парнишка способен доставить ей удовольствие. Хотелось большего, вгрызться в юношу зубами и пить живительную влагу с его шеи, вонзать кагуне в его тело и видеть, как постепенно угасают глаза, как вместо проклятий и угроз начнутся мольбы, как…       — Ты просто одинока, — еле слышно, на уровне минимальной слышимости хрипит Канеки. Он видел, что девушка всегда одна, никому старается не доверять и большинство гулей просто ненавидит. Ему было сейчас нестерпимо больно, хотелось выть и биться об стены, животный страх затапливал душу, давил своей тяжестью, но он по-прежнему старался держаться, пытался пережить муки и…, а что дальше?       Девушка хмыкнула. Она ненавидела проницательность этого слишком доброго Кена. Она видела, что он хочет спасти всех, несмотря на их статус и злостность. Гули с людьми? Жить вместе в содружестве? Каждый гуль считает человека скотиной, которую можно убить и истребить! Но нет, этот поганец влезает в душу, засевает ее сомнениями и постепенно изменяет каждого. Никогда. Она ненавидит, она не одинока, а доверие есть удел слабаков! Это сильная, она всегда рассчитывала только на свои силы и не доверяла никому! От накатывающей злости девушка хмуро глянула на Кена. Она придвинулась максимально близко и опустилась к его уху, слегка облизывая и покусывая хрящ. Затем       Это ухватилась зубами за него и с силой куснула, прокусывая до крови и впитывая в себя алую жидкость, медленно глотая и наслаждаясь, проводит руками по кровавым отпечаткам, по тем местам, где она сама успела оставить след.       — Вот скажи Кен, что значит унижение? М?       Канеки едва был способен отвечать. Он еле открыл глаза, которые уже опухли от слез. Гортань и связки постепенно регенерировали, но говорить было больно. Что она там его спросила? Унижение?       — Сломается ли человек, если его унизить? — вопрос мучил девушку, она немного отстранилась от гуля и снова начала искать глазами металлический стержень, что недавно попал в поле ее зрения.       — Нет. Унижение это удел слабых, Это… даже если унизить, довести до состояния жгучего стыда, не каждый сломается. Многие до последнего будут желать жить… — мутные глаза болели. Кен случайно дернулся, когда ледяное острие прошлось по его горячей коже и зашипел. Все запястья были сбиты в кровь еще тогда, когда ему размозжили ключицу, но теперь раны отчаянно саднили, заставляя невольно дрожать и дергаться. — Не люблю психологию, — разочарованно пробормотала девушка, думая, куда бы вставить спицу, чтобы боль стала нестерпимой… Взгляд падает на штаны жертвы и ее прошибает просто упомрачительная идея! Это расстегивает ему штаны и спускает трусы, пальчиками ухватывая член, и пережимает у основания. Она с интересом рассматривала детородный орган. Явно с медициной была беда, но Йошимура знала, куда еще можно вставить тоненькую спицу. Но ведь, если вспомнить, то чтобы что-то сделать, парня надо возбудить? Она окинула красивое тело юноши и снова задумалась. Ее садистская натура хотела сломить парня, а раз боль он спокойно перебарывает, то она просто унизит его до такой степени, что он сам сгорит. Это приближалась к его лицу, а потом ее взгляд упал на искусанные в кровь губы Кена. Она медленно прикоснулась к нижней губе гуля, осторожно ее, прикусывая, втягивала и посасывала, входя в раж. Ногти раздирали спину, когда она просунула их через его руки и с силой вжимала тело юноши в кафель. Парень вскрикнул, голос окончательно вернулся, но Кен слабел, отчаянно дрыгаясь в тисках Это. Садистка скользнула языком в рот гуля и начала ласкать его язык, утягивая в зверский танец и наращивая темп. Из нежного и мягкого поцелуя, она резко перешла в животный рывок, старалась как можно сильнее кусать опухшие губы юноши, которые кровоточили с большей силой. Он мычал, хрипел и медленно таял под разгоряченным девичьим телом. Напряжение возрастало, а слабость накатывала волнами, лишая возможности активно двигаться. Он не отвечал, но в глазах застыли слезы, а язык медленно ворочался, когда Это его кусала, вызывая новые приступы боли. Кен чувствовал, как ладонь Это коснулась его члена и вспыхнул, пытаясь отодвинуться, на что гуль только хмыкала, не переставая целовать-кусать Канеки, утягивая в пучину страсти, боли и желания. Против воли юноши, под умелыми ручками девицы, член начинал напрягаться, наливаясь кровью и подыматься, увеличиваясь в размерах. Когда Йошимуре показалось, что этого хватит, она, не долго думая, резко вонзила спицу в уретру парня, вырывая из его горла просто нечеловеческий рык. Он захлебывался в боли, трясся как тряпичная кукла и старался дышать как можно чаще. Слезы застилали глаза, а член от впившейся в нежную кожу спицы, начал кровить, медленно опускаясь. Кровь алыми каплями стекала вниз по мошонке и пачкала бедра юноши, а это тихо наслаждалась его криками и беззвучными стонами. Ему было тяжело долго орать, голос постепенно срывался, а тупая боль медленно расползалась по всему телу…       — Приятно… — подумав, зашептала девушка, посматривая на окровавленный орган в ее руке. Кровь больше не капала, она лилась из полового органа ручьями, пачкая ее руку. Девушка убрала конечность, размазывая алые пятна по джинсам парня, оставляя лишь бордовые разводы.       Кену было хреново. Кровь все стекала, и он желал пить, но просить о чем-то сумасшедшую? Он не окончательно свихнулся, хотя понимал, так долго он не выдержит. Ей осталось немного, чтобы он окончательно сломался. Еще несколько кровавых пыток и парень… Что с ним будет?       А девушка восхитилась упорством парня. Ей хотелось увидеть еще больше страданий на личике столь аппетитной жертвы…       Она окинула глазами вздрагивающее и всхлипывающее тело.       «Больно… Страшно… Мне больно! Нет, что она задумала? Я не хочу более ничего чувствовать, трудно терпеть… Глаза не фокусируются… Что…»       Это ухмыльнулась. Есть еще один действенный способ унижения и сломления личности. Йошимура провела ногтями по ягодицам Кена и того аж вверх от неожиданности подбросило. Он начал активно мотать головой, когда глаза садистки стали осматривать ящичек в поисках какого-то предмета. Что она еще придумала?! Зашуршало и зазвенело, а в следующий момент раздался смешок.       — Жаль, что я не парень, а то бы прямо так оттрахала, придется искать альтернативу, Кен, — Это победно вскинула руку со свечой среднего диаметра. Она любила пытки, а чем тебе не пытка… воском? Девушка подожгла фитилек, а потом, не давая даже опомниться парнишке, вогнала ее, горящим коником, прямо в зад Канеки. Вопль боли и обильное слезовыделение. Страх, что поглощал изнутри, выедал все чувства и холодил эмоции. Было… Мерзко, противно и … Страшно!       Он боялся, конвульсивно дергался, а девушка только мычала что-то, не заботясь о его положении и вставляя довольно толстую свечку в анальное отверстие почти до конца. Потихоньку воск начал растапливаться, вызывая еще большую агонию у жертвы. Он дергался, сдирал руки и губы в кровь… Из анала также начала вытекать кровь, каплями падая на кафель.       — Вы… Тащи… — хрипел парнишка, выгибаясь дугой, на что Это только покачала головой. Ей нравилось состояние Кена. Боль и страдание на лице было видно очень четко, что заставляло Это улыбаться и радоваться как ребенку, которому дали вкусную конфетку.       — Ладно, умоляй, Кен, — она вытащила свечу, бросая ее в сторону. Парень мотнул головой, но сразу замер, стоило ее кагуне материализоваться около его заднего прохода.       — Канеки, я выебу тебя так, что разорву все внутренности, — зловеще прошипела девушка, толкаясь кагуне в Кена, отчего тот завизжал как девчонка, срывая голос.       — По-жа-луйст…а, пре-крати… — всхлипнул Кен, хлюпая носом и хрипя от собственного бессилия. Ритмичные движения выводили его из равновесия, а подступающая тошнота просто отключала разум. Это было так низко, что он почти был уверен — он скоро сломается. Унижение болью… Это было выше его!       Это хищно оскалилась и убрала свое оружие. Горящая дырочка сокращалась и краснела, а воск застывал, стягивая мягкие мышечные стенки, заставляя корчиться от боли. В целом Йошимура была довольна…       Кен тихо пыхтел, выдыхая через нос. На глазах застыли слезы. Это унижение он запомнит навсегда, не сотрет из памяти, и оно будет преследовать его всю жизнь! Его изнасиловала девчонка! Он попытался двинуться, но тут же зашипел от охватившей горящей боли в анале и пояснице, прострелившей насквозь. Со стоном рухнув на кафель, он испачкал свои черные волосы в алом потоке крови, что стекала по его телу…       — Недавно прочитала интересную книгу, там была описана красивая пытка… Может, попробовать? — девушка посмотрела на слипшиеся от пота волосы паренька, закрытые от боли глаза и заживающие раны. Что сначала сделать?       Начать отрывать конечности или вырвать глаза? Вытащить внутренние органы, вскрыть грудную клетку или разорвать горло и смотреть, как он захлебывается в собственной крови? Выбор был огромен. А еще ее не оставлял в покое ответ парня.       Ей нельзя убивать его, не сломив! Она не хочет этого! Ей хотелось, чтобы парень умер не из-за ран, не совместимых с жизнью, а именно от потери желания жить! Но его глаза… Они были упрямы, словно расплавленное серебро вгрызались в зеленые глаза девушки, заставляя восхищаться им еще больше. Она рывком вытащила свой кагуне из голени парня, а потом все тем же оружием перевернула его на спину, заставляя несильно удариться об кафель головой. Хотя, что есть боль, если она его так мучила? Это посмотрела на идеальную спину юноши и вздохнула, откидывая волосы назад. — Кен, ты ни на что не способен. За тебя все время дерутся Тока или Йошимура, спасая твою задницу. Ты слабак, ни на что негодный человечишка…       Девушка рассекла нежный слой эпидермиса, с куском дермы у позвоночника жертвы, а потом впилась в раны, вскрывая кожу и выворачивая наружу. Кровь заструилась большими ручейками, обагряя и без того красное платье. И вот тут Кена словно прорвало. Он кричал как умалишенный, дрожал и конвульсивно дергался, стирал собственные запястья до кости, лишь бы прекратить те мучения, что творила с ним садистка Это.       — Больно? Ну, не кричи, моя глупая жертва, хотя нет, именно что, кричи! Вырывайся и бейся в конвульсиях! Страдай так, словно ты проходишь все круги Ада, а потом… Сломайся под гнетом моих пыток…       Йошимура восхищенно дрожала в предвкушении, ее глаза сияли, а губы подрагивали в возбужденной усмешке. Она аккуратно впилась в ребра и раздвинула их, ломая нижние и выводя их наружу. Канеки душераздирающе орал, бился головой об кафель, рассекая висок. Из него мгновенно заструилась кровь, но и это не успокоило ту боль, что приносили движения гуля. Садистка недовольно посматривала на дрожащее тело, подумывая, вытаскивать ли легкие с сердцем, но все-таки смилостивилась над жертвой и встала с него, давая время регенерировать хотя бы частично. Кен понял, что его грудная аорта разорвана в клочья. Если бы он был простым человеком, на этом все пытки закончились, и он бы уже умер, но как существо, превосходящее физическое тело людей… Ему приходилось терпеть, хотя, как сказать? Он чувствовал, как кости снова срастаются, как кожа постепенно покрывает израненную спину, но упрямо крутил головой, всхлипывая и завывая. Он же человек. Всегда им был и будет!       — Успокоился?       — Это, ты…       — Я?       — Прекрати, пожалуйста…       Разочарование на прекрасном лице девушки было видно невооруженным глазом. Он уже умолял. Слабак. Несчастный жалкий слабак! Девушка выдернула цепь из стены, а затем открыла тяжелые браслеты ключом. Кен попытался дернуться, но получил мощный удар кагуне Это и замер, не в силах сопротивляться более активно. Страх распространялся по телу, когда девушка молча завязала ему глаза. Вмиг обострились все органы чувств и парень тяжело задышал. Что его ждало теперь? Его снова перевернули на спину, но руки ведь для чего-то освободили? Он только мог догадываться для чего и зачем…       — Твое лицо… Хочу видеть на нем отчаяние, Кен, — и более не сказав ни слова она вставила два кола, небольшие заостренные деревяшки, в середины ладоней, которые она специально раскинула по сторонам.       — А!!! — леденящий кровь вопль и вот с запястий, которые были содраны не просто в кровь, а до кости, струйки крови скатывали на кафель, добавляя к небольшой лужице ярко-алого цвета.       — Что есть боль, Кен? Просто реакция на внешний раздражитель и все… Гули не испытывают чувств, мы выше этого, а ты как брак. Ну же, встань над болью! — вскрикнула девушка, впиваясь зубами в плечо юноши и вырывая очередной жуткий вопль. Повязка намокла от слез, а дергания тела раздражали.       — Я человек! Человек! Чело… век… И всегда им буду, Это! — закричал парень, выбивая из легких последние крупицы воздуха. Отчаянно хотелось отключиться, освободиться от гнетущих оков и наконец, уйти… да, вот чего он хотел, уйти отсюда!       Его выгибает дугой, когда заостренный кинжал вонзается в живот, а сама Это проводит широкий разрез, вскрывая брюшную полость. Йошимура облизнулась и откинула ненужный предмет, руками начиная вытаскивать органы, медленно и с особой жесткостью вырывая хрипы из тела жертвы. Кровь огромными потоками хлынула на руки девушки. Она чуть не оглохла от того рокота, что доносился изо рта парнишки. Вот он упрямо мотает головой, кусает кровавые и распухшие губы, а через мгновение открывает рот и просто орет, кидается из стороны в сторону, ударяется башкой об пол и с силой дергает пришпиленные руки и свободные ноги. Достав из ящичка длинную иголку, она, примерившись, молча вонзила ее под ногтевую пластину юноши, а потом повторила это со всеми пальчиками Кена, с радостью втыкая как можно глубже… Тряска усилилась и Это обернулась, чтобы увидеть, как парень согнулся так, что стал доставать до плеча и силой его прокусывает, молча глотая не только слезы, но и сопли… Вот где истинная боль! Она сможет осуществить свое желание! Словно миллион маленьких иголочек впилось в тело Канеки, разорвали его и спалили, а потом снова воскресили, превращая в фаршированное мясо. Это глянула на Кена. Парень лежал на спине в кровавой луже, голова наклонена на бок, а его зубы вонзены в плечо, всхлипы и судороги участились… Может, начать отрывать конечности?       «Видишь, к чему приводит твоя слабость?» — тихий голос взрывается в голове Канеки разноцветными огнями, а сам он, внезапно осознает, что находится за пределами разума. Перед ним, облокотившись на странный стул, стоит Ризе, аккуратно поправляя белоснежное платье и улыбаясь успокаивающей, но от этого жуткой улыбкой. Парень помотал головой. Боль слегка отступила, и он мог думать адекватно, а не только дрожать и кричать.       — Зачем ты здесь, ты мертва… — шепот на уровне сознания. Пересохшие губы, потресканные и кровотащие не хотели спокойно разжиматься.       «Я? Посуди сам, ты умираешь, теряешь себя… Разве это не прекрасно? Я пришла насладиться твоими последними часами, пока ты еще не сошел с ума», — спокойный ответ не удовлетворил парня и тот только качнул головой, рассматривая стоящую перед ним Ризе. Женщина с фиолетовыми волосами, та, кто соблазнил его, кто пытался сожрать, кто стал его донором, та, кто дала ему вторую жизнь гуля…       — Уйди, ты здесь не нужна, — твердо сказал Кен, тряся головой и пытаясь вернуться в реальность. Бесполезно.       «Ты слаб, ты же просто человечишка. И мать твоя слабачка, что пожалела сестру, но совершенно не заботилась о родной кровинушке» — продолжала Ризе, проходя вокруг замершего юноши. Он дернулся как от пощечины, но упрямо сверлил взглядом гуля, что сейчас ходила около него. Он не собирался сдаваться! — «Правда? И ты сможешь вытерпеть все, что сделает с тобой эта девчонка? Это хорошая, просто она немного… Садистка, и ты видел далеко не весь арсенал ее пыток!» — ярко горящие глаза приблизились к глазам Кена, лишая его возможности отвести взгляд.       Женщина кружилась, колыхая белые цветы, которые он только сейчас заметил. Красивая поляна…       — Я все равно не стану убивать! — горячо возразил Канеки, вставая и упираясь рогом. Ризе только поморщилась.       «Глупости. Ты уже готов сломать свою сущность человека, но… Что тебе мешает? Любимая Тока гуль, ты ничего не теряешь или… — она расхохоталась так пронзительно и громко, что уши хотелось свернуть в трубочку, — «или ты хочешь СЧИТАТЬСЯ человеком, малыш?!»       Ему не нравился ее зловещий тон. Боль отступила окончательно, и теперь он смог повнимательнее осмотреться. Не было голубого неба, белая дымка, светлое нечто и белоснежные цветы, а в центре всего великолепия стоит она — Ризе, что подарила ему столь жестокую участь!«Канеки, глупый, я пришла отдать тебе силу, что будет способна…»       — Нет!       «Да, ты хочешь ее, ты хочешь не просто спасать друзей, защищать слабых, но и искоренять гулей, я права? Права и не спорь. Так вот, я дам тебе эту возможность!» — торжество на ее лице застыло, а Кен все думал, что ему делать. Это он уже ненавидел, но чтобы убить… И мыслей не было или… почему он хочет убить себя, а не тех, кто желают страданий?! Почему он должен преклоняться перед сильными мира, отдавать свои принципы и растаптывать собственную гордость, если он может просто…       «Убить?» — женщина подошла максимально близко и провела по его щеке, — «ты как котенок, тыкаешься, словно слепой во все углы, а можешь просто искоренить то, что тебе мешает». Возможно, Ризе права? Пора дать отпор, а не принимать удары судьбы?       — Да…       «Что, мой мальчик, говори громче», — радостно смакует слова Ризе, торжествующе улыбаясь.       — Я согласен…       «Ну?»       — Я хочу всех убить! — глаза алчно блестят, а губы кривятся в ухмылке. Парень резко дергает Ризе на себя и опрокидывает на те самые белоснежные цветы, приминая всем своим телом.       «Правильно, вот он закон сильнейшего…» — Кен вгрызается в плоть женщины и начинает пожирать ее. Вмиг цветы, что горели кристальной белизной, стали обагриваться в красный цвет, скручиваясь в ликорис…       Он резко распахивает глаза, мгновенно вскрикнув. Похоже, его не было в сознании несколько минут, так как Это схватила его за бедра и принялась чертить, а его животе кровавые рисунки, закручивая их в спирали и выводя аккуратные завитки. Однако, она не старалась ослабить силу своего кагуне. Она довольно глубоко впивалась в горячую плоть раздирая до мяса и Канеки непроизвольно дернулся прежде чем вскрикнуть от адской боли что яростно пронзала все его тело.       — Проснулся?       — Да.       — Продолжим?       — Нет.       Она не успела ничего сказать, только заметив как Кен рванул, вперед выдирая руки из-под вонзенных деревяшек. Вот он стоит над ней, разминая ноги и хрустя шеей… белоснежные волосы, алый глаз, что холодно осматривает ее, безразлично окидывая пустым взглядом. Более нет страха в глазах, нет той дрожи, которая будоражила кровь Йошимуры, не было покорности судьбе. Он смог. Смог возвыситься над человеком, способен встать на ноги и собственными руками уничтожать…       Это восхищенно улыбнулась. Она не обманулась на счет парня, тот умеет удивлять и радовать ее садистскую натуру. Он все-таки не сломался, но видно, что начинает меняться. Не только внешне, но и внутренне, закаливая свой собственный нержавеющий стержень… Девушка осталась довольна. Было бы слишком скучно, если бы Кен так быстро сдался и сломался.       Теперь он стал тем, о ком она могла только мечтать. Мрачный угрюмый и расчетливый как тварь, не ведающая жалости. Риза постаралась? Это готова была поблагодарить женщину, что наконец расставила все точки над «ё», уничтожала в нем слабого человечишку и воздвигла над ним гуля, того, кем он стал! Нет, она найдет его еще раз и поиграет вновь, а пока…       — Молодец, Канеки, с нетерпением буду ждать нашей следующей встречи, — ее шепот прошиб до мурашек. Она провела по его оголенному прессу ноготками, а затем беззвучно слиняла, аккуратно захлопнув за собой дверь. Ну чтож… Кен посмотрел на свои зажившие руки. Более он ничего не чувствовал, лишь легкое раздражение от того, что у него не получилось проучить девчонку. Да, у него будет время это сделать в другой раз, и все же жалко. Теперь он не ощущал в себе ни капли человечности. Чувства заледенели, разум прояснился, а сердце замерзло. Более он не ощущал ни паники, ни страха, ни желания умереть.       — Я сам убью тех, кого пожелаю, и более меня никто не остановит, — громко и четко говорит Кен, одеваясь в вымазанную кровью футболку и джинсы, выходя из белоснежного помещения, топая босиком по кафелю, всего залитого алой и бордовой кровью. Его кровью…       «Как только я осознал, что стал гулем, я решил отбросить свою слабость, чтобы защитить важных для меня людей. В этом мире сильный пожирает слабого. Сильный ест. А кто сильный? Я».