Чонгук не знал

Чонгук не знал. Впервые он встречается с Тэхеном — он тогда еще понятия не имеет, что этого белобрысого красавчика так зовут и что вообще эта встреча будет иметь какое-то продолжение — на подработке в книжном. И хамит ему. Чонгук все еще считает себя жертвой и что нечего говорить незнакомцам, что у них "милая мордашка как у кролика". Сам олень, блин. Неудивительно, что этот самый белобрысый красавчик был послан в лучших традициях Мин Юнги — одного из любимых чонгуковых хенов. Чонгуку ни капельки не стыдно. Чонгук, честно, не знал. Вторая встреча происходит в субботу в торговом центре. У Чонгука выходной, он наслаждается свободой и вкуснейшим кофе из кофейни, в которой работает любимый Сокджин-хен. Он идет к кинотеатру и просто засматривается на афишу нового супергеройского фильма прямо по курсу и не замечает, как ускоряет шаг и врезается во впереди идущего парня. Обливая его горячим шоколадно-карамельным капучино. Случайная жертва с воплем разворачивается на сто восемьдесят и, господи, если бы они были в супергеройском фильме, думает Чонгук, от него осталась бы кучка пепла, который бы лишь в стаканчик из-под капучино и соскрести. Незнакомец понижает голос и что-то спокойно, но очень жестко высказывает Чонгуку, пока до того сквозь сожаления об утрате сокджинова капучино медленно доходит, что это не незнакомец вовсе, а давешний белобрысый красавчик из магазина. Чонгук забывает о кофе, медленно растягивает губы в ухмылке и выдает: — Я нечаянно, хен. — И в этом его "хен" — ни капли уважения. — А вообще, у тебя, наверное, просто карма плохая. — И убегает резво: судя по выражению лица, парень готов убивать. Чонгуку не стыдно. Разве что, за испорченный кремовый джемпер. Белобрысый засранец выглядел в нем… соблазнительно. Если бы Чонгук знал. Третья встреча — ха-ха, это уже издевательство какое-то — происходит через неделю, на частной вечеринке. Чонгуку бы уже остановиться и подумать, об актуальности фразы "мир тесен" — привет, общие друзья в лице Юнги и Намджуна — и о своем не самом лучшем поведении, но куда там. У Чонгука в желудке две текилы и «Голубая лагуна» в исполнении Сокджина-хена, в голове легкость, и тормоза сорвало напрочь. Он пересекается с ним в коридоре на втором этаже и не сразу узнает. Видит красивое лицо, глаза с подводкой — у самого так ровно не получается и это немного зависть — и чуть ли не размазывается по незнакомцу, вешаясь ему на шею и дыша алкогольными парами. А потом до Чонгука доходит, кто перед ним, но вместо того, чтобы отстраниться, он прижимается еще ближе и, задирая голову вверх — блондин чуть выше, — шепчет в губы: — А я тебя знаю, белобрысый красавчик с плохой кармой. И целует, нагло забираясь языком в чужой рот. Поцелуй, кажется, длится и длится, и у Чонгука уже по подбородку течет, когда его подхватывают под задницу и заносят в ближайшую спальню, тут же заваливая на кровать. Он дышит тяжело после поцелуя, вытирает рот уголком одеяла и улыбается пьяно, когда парень над ним стягивает с себя кремовую водолазку, откидывая ее в сторону и нависает над Чонгуком, выдыхая на ухо что-то про плохого мальчика, неуважение к старшим и воспитательный момент. Чонгук хреново соображает, но кивает, подчиняясь теплым рукам, которые раздевают, гладят, сжимают, делая очень приятно и унося на волнах опьянения и удовольствия. В какой-то момент Чонгук обнаруживает себя стоящим в коленно-локтевой, со связанными собственным ремнем руками и чужими — о, Господи — бесконечно длинными пальцами в заднице. Чонгук издает жалобный скулеж, когда пальцев становится три и они растягивают так сильно, давят там, внутри, так правильно, что у Чонгука ноги трясутся. А когда пальцы заменяет член незнакомца — где-то мелькает мысль, что они все еще не знакомы — Чонгук хнычет, сжимается весь и ноет "не надо, хеееен". Хен не слушает. Хен больно шлепает его по правой ягодице и хрипит "расслабься, блять", обхватывая чонгуков член и продолжая двигаться внутри невероятно узкой даже после подготовки задницы. Чонгук чувствует чужую ладонь на члене и стонет довольно, падая на грудь, когда движения внутри усиливаются, заставляя подаваться назад в попытке получить еще больше болезненного удовольствия. Когда Чонгук уже близок к разрядке, незнакомец-хен убирает руку с его члена и тяжело опускает на ягодицу, вкладывая в удар всю силу. Чонгук сначала не понимает, а потом задницу прошивает жгучей болью вперемешку с каким-то ненормальным мазохистским удовольствием, и Чонгук кричит, кончая и пачкая живот спермой. Парень, шлепнув его еще и по левой ягодице — для симметрии, — вдалбливается в его судорожно сжатую задницу еще несколько раз и достигает оргазма, до боли сминая пальцами покрасневшую кожу и изливаясь глубоко в Чонгука. Много позже, приняв душ и вымыв — спасибо бесконечно длинным хеновым пальцам — сперму из чонгуковой задницы, они лежат, укрывшись одеялом, и Чонгук, почти протрезвевший, но очень сонный, спрашивает имя. И засыпает раньше, чем в тишине комнаты раздается мягкое "Тэхен". Стыдно Чонгуку будет позже. Откуда Чонгуку было знать?! В понедельник ему к первой паре, он опаздывает безбожно и, влетев в аудиторию, сначала думает, что ошибся кабинетом, но, скользнув взглядом по студентам, понимает, что группа его. А вот преподаватель матана — не его. По мере приближения к первой парте у окна — излюбленное чонгуково место, — до него доходит вся степень пиздеца. На доске, помимо формул и уравнений, довольно небрежно выведено "Ким Тэхен" и, по всему выходит, этот белобрысый красавчик — их новый препод. "Ну и у кого из нас плохая карма?" — читается в довольно прищуренных глазах Ким Тэхена. — Ваше имя? — Спрашивает вслух Ким Тэхен. — Чонгук. Чон Чонгук. — Чонгуку становится неловко и немного — очень, очень — стыдно за их предыдущие — последнюю, Господи! — встречи и он опускает глаза. — Что ж, Чонгук-шши, я прошу Вас задержаться после пары для обсуждения некоторых… моментов Вашего поведения и дисциплины. А сейчас, продолжаем лекцию. Чонгук прослушал всю лекцию, после пары понеся заслуженное наказание. И в этот раз Чонгуку не было стыдно. Даже когда он стонал в оргазме чужое имя, забрызгивая спермой распечатки для следующей тэхеновой лекции.