Удивительно, что ещё месяц назад она стояла в холодном сером кабинете директрисы, добела сжимала кулаки за спиной и морщилась от боли у корней стянутых в пучок волос, послушно выслушивала зачитываемое завещание. А через несколько дней уже праздновала своё совершеннолетие в нотариальной конторе, заверяя право на собственность на завещанный матерью дом. Да-да, её мать: бывшая алкоголичка, а после неумеренно набожная женщина, трагично скончалась от цирроза печени несколько месяцев назад, и в компенсацию тому, что матерью она была, откровенно говоря, дерьмовой, завещала ей – Виолетте, огромный, пустующий дом на окраине городка. Забавно, что когда Виа заполняла дочерта объёмные бумаги на собственность, краем уха она услышала суеверные перешептывания служителей бюрократии о том, что дом проклят, потому что отсутствовал в реестре городской недвижимости долгие годы и «всплыл» незадолго до появления этой мрачной бледной особы. То есть неё – Виолетты. Но на слухи суеверных тёток девушке было плевать. С бешено колотящимся сердцем она черкнула последнюю подпись на кипе подложенных бумаг, сгребла в охапку ржавеющих ключей и, обведя душный офис торжествующим взглядом, была такова.
Виолетта мчала по загородной трассе на своём новом (на самом деле, глубоко «быушном», но для неё всё же новом) авто и умхылялась своим мыслям. Строгие платья в пол, стянутые на затылке волосы, разговоры исключительно вполголоса, исхлёстанные ивовыми прутьями пальцы – весь этот архаизм царствовал и процветал в покинутом ею пансионате для девочек, который напоминал его обитательницами скорее тюрьму, ежели образовательное учреждение. Маленькими перепуганными котятами девочки вступали в его серые стены, а выпускались либо забитыми мышками, либо отбитыми стервами – как повезет. С противоположным полом общаться было строго запрещено, поэтому с возрастом у девочек становились популярны лесбийские развлечения, а порою, и изнасилования. В нередкие ночи в девичьих спальнях можно было разобрать сдавленные пододеяльные стоны. А если девицы обнаруживали свои наклонности воспитателям или, не дай бог, были пойманы «на горячем», их сначала жестоко пороли, а потом вставляли голышом на холодный каменный пол перед алтарём, где «дочери дьявола» вынуждены были молиться до потери сознания. И последнее – не шутка. Помнится, её подруга – Ло, продержалась на каменном полу до пяти часов…
Виолетта, очнувшись от воспоминаний, тряхнула головой – грива густых, с голубым мелированием волос качнулась за спиной. Кстати да, одно из первых, что девушка сделала по выходу из своего восьмилетнего заточения, так это обстригла волосы до лопаток, покрасилась и, желанное: проколола соски. И теперь стальные штангочки елозя и холодя сосочки, во много раз усиливали чувствительность Вии. Особенно сейчас, когда она была в майке на голое тело, и твёрдые соски призывно выпирали из под тонкой ткани, она ощущала себя обольстительной и развратной. Сильнее сжимая руль, девушка улыбнулась, синие глаза возбуждённо сверкнули – наконец-то, Свобода!
Оттого, что пальцы её подрагивали, Виолетта прилично провозилась с замком, прежде чем смогла из ржавеющей связки выудить нужный ключ и отпереть тяжёлую входную дверь. Лязгнув замком, та со скрипом отворилась, и сладковато-затхлый запах ударил девушке в лицо. «Мда», – только и смогла выдать Вия, скептично оглядывая своё новое жилище: клочки старых газет на полу вперемешку с сухой листвой, комья пыли по углам, на потолке вековая паутина и лохмотья отслаивающихся обоев на стенах. А о таких благах, как вода и электричество даже заикаться не стоило. С подключением последнего придётся ещё повозиться. Но ничего. Всё же, эта деревянная громадина теперь является её домом, и уж она приложит всё усилия, чтобы привнести в неё уют и чистоту!
***
В соседней комнате громко играла музыка, пьяные голоса грохотали взрывами смеха. Компания неформалов уже приличное время тусовалась в просторном доме Виолетты – они слушали свою странную музыку и хлебали дешевое пиво из жестяных банок. Многие с пирсингом в носах, губах, бровях, забитые под самую шею, понтующиеся и отличающиеся редкостным гонором, каждый своим неповторимым. По большей мере, Виолетте было с ними скучно. Поэтому чаще всего она выбирала уединение с соседних комнатах своего жилища. В последнее время её увлекла аэрография и всё своё свободное время она старалась отдавать её, разрисовывая голые стены одной ей ведомыми существами.
– Что делаешь? – подобравшийся сзади парень специально шаркнул по деревянному лакированному полу, чтобы сидящая на ступеньках девушка обратила на него внимание.
– Рисую, – Виолетта не спешила отрываться от своего занятия. На этот раз вдохновение захватило её очень надежно, и минутой ранее она даже старательно высовывала язык, позабыв и о гостях в соседней комнате, и о громкой музыке, и о пьяном смехе.
– Может, прервёшься? – парень, которого она видела в своём доме от силы раза два, присел рядом и поставил рядом с ней банку холодного пива. – Ты наверняка хочешь пить, – улыбнулся он, и только сейчас Вия обратила внимание, что у него глаза необыкновенного василькового цвета.
Стянув с лица респиратор, она отставила в сторону баллончик с краской и, вытянувшись на ступеньках, с наслаждением сделала глоток. Да уж, он оказался прав – перерыв был как нельзя кстати.
– Что ты, кстати, рисуешь?
А для Виолетты это был сложный вопрос. Ответить, что это персонаж снов, которые посещают её со дня переезда в этот дом? Либо же соврать и признаться, что это существо – плод её воображения, которое старательно подсовывает ей этого монстра изо дня в день, будто требуя его воплощения? К счастью, Вия очень неплохо рисовала (счастливые отдушины в жестокие учебные времена) и без труда могла исполнить картинку такой, какой видела у себя в голове.
– Это Кракен, – сделав глоток, она оценивающе обвела взглядом своё неоконченное творение. Поле для деятельности всё ещё оставалось широким.
– Странный какой-то, розовый, – парень, а звали его Макс, придвинулся ещё ближе. До Виолетты донёсся приятный запах парфюма с примесью алкоголя.
– Какой есть, – хмыкнула девушка, таким уж он был в её воображении, в её снах.
– Но мне нравится, – Макс обезоруживающе улыбнулся, их глаза встретились. Секса у Виолетты не было достаточно давно – она выдала это своему проницательному собеседнику, когда бессознательно облизала губы и метнула горящий взгляд его его пах. Не упустив этого намёка, брюнет приобнял её и шепнул: – А не желаешь сообщить мне, что нравится тебе? Наедине.
О, как хорошо звучал его голос в её волосах. Как приятно щекотал нежное ушко горячий шёпот. И как же она желала ощутить в себе член этого парня! От подобных мыслей её всю повело, она невольно подалась незнакомцу навстречу и ответила поцелуем.
Сколько Виолетта себя помнила, она обожала секс. То удовольствие, когда во влажную, сведенную сладкой судорогой киску вторгается искусственный член, или нежные девичьи пальчики теребят набухший клитор – развратница готова была снова и снова рисковать, зажимаясь в тёмных углах и тесных кладовках, лишь бы ощущать это. А когда очередная влюблённая в неё девчонка вставала перед ней на колени, касалась губами лобка и погружая нежный язычок в киску, принималась усердно им двигать, доставляло ей невероятное море кайфа. Однако, доставлять себе удовольствие самой Виолетта тоже любила. Особенно, если удавалось вставить какой-нибудь не слишком тонкий продолговатый предмет в пульсирующий анус и одновременно трахать себя пальчиками. В такие моменты она кончала так мощно и громко, что приходилось до красных следов закусывать губы, чтобы не обнаружить себя. Наверное, именно из-за своей любвеобильности она почти всегда ходила с обкусанными красными губами. Но жить без этих сладких ощущений она попросту не могла. А тут, такой долгий перерыв – больше месяца без секса, и – первый в её жизни настоящий, мужской член.
…В тот вечер и до середины ночи Виолетта стонала и кричала под этим парнем так, что половина гостей, оставшихся на первом этаже, превратили её дом в настоящую оргию.
Однако, Макс недолго пробыл её любовником. В одну из очередных пьяных тусовок, развернувшихся в доме Виолетты, он упился до скотского состояния и, якобы, перепутав её в темноте, отодрал на стиральной машинке в ванной её подругу. После чего, пьяная парочка, подбирая на ходу штаны, была вышвырнута из дома, а синеглазая красотка прочно решила заводить подруг исключительно для секса.
***
В один из тоскливых осенних вечеров, когда за окном уже темно и завывает ветер, лохматя остатки листвы на деревьях, Виолетта лежала на постели и читала комиксы. На ярких страницах мощный мужчина обнимал красивую фигуристую девушку, и свободная рука его отчётливо лезла к ней в трусики. На следующей странице захваченная девушка уже краснела и горячечно шептала ему в лицо, чтобы он отпустил её, чтобы не продолжал…На что мужчина, похабно ухмыльнувшись, рванул вверх узкий топ и приник к стоящим соскам губами…Вия заёрзала но постели, сжимая ножки. Её соски призывно стояли, будто требуя, чтобы мужчина из комикса приласкал и её. Девушка перелистнула страницу, и вот он уже засаживает в полуобнажённую красавицу свой великолепный член. О…как много девушка отдала бы сейчас, чтобы ощутить в себе такого красавца… С такими мыслями они отвела в сторону край маечки и прокрутила стальную штангочку в соске, немного её оттянув. Всё её тело отозвалось требовательным удовольствием –
ещё. Девушка закусила губу и покрутила сосочек вместе с пирсингом между пальцами, а другой рукой огладила свои крутые бёдра и нырнула себе в трусики…
Её бы уже давно накрыл оргазм, если бы недавно раздавшийся на первом этаже грохот не прозвучал снова. Казалось, будто бы кто-то несильно, но всё же настойчиво бьётся в дверь. И пусть желание кончить было велико, перспектива быть изнасилованной и убитой в собственном доме пугала Вию куда больше. Именно поэтому уже несколько мгновений спустя она спускалась по ступеням лестницы, а баскетбольная бита служила грозной защитой для маленькой перепуганной девочки.
Кровь очень громко пульсировала в висках и ушах Виолетты, такое напряжение она испытывала. Вдобавок, сказывалось нереализованное возбуждение, отчего поступь девушки больше напоминала походку подвыпившего человека, которому, к тому же, и нестерпимо жарко. Грохот в дальнем углу коридора первого этажа, тем временем, усилился. Покрепче сжав биту, отважная исследовательница нашла в себе силы продолжить свою экспедицию. Громыхание вело её под лестницу, где во всех больших домах, предположительно, располагался чулан. Но что там могло быть?! Неужели грабители решили дождаться ухода всех гостей и прихлопнуть её, пока она будет одна? Или какой-то дикий зверь, заплутав в бесконечных подземных коридорах, выбрался в её чулане и теперь не мог найти обратную дорогу? А, может…И таких вот «может» около сотни пронеслось в голове Виолетты, пока она дрожащей рукой с высоко занесённой битой, проворачивала проржавевшую ручку чуланной двери. Она чувствовала, что что-то жуткое и гневное бесновалось за ней.
Сердце Виолетты билось так сильно, что на какое-то мгновение у неё до блевоты разболелась голова – такое страшное напряжение она испытала на эти несколько секунд, пока открывала дверь. Но... удивительно... в чулане не было ни грабителей, не животных, ни даже инопланетян, на которых впечатлительная девушка подумала грешным делом. Никого и ничего. В углу стояли несколько пыльных швабр, забытых, очевидно, с прошлого столетия, под стать им железные вёдра, пузырьки с мылом на деревянных хлипких полках, жестяная банка с растворителем, банка краски, мешок песка, гвозди, рассыпанные тут и там и…больше ничего. Вия облегчённо выдохнула. И чтобы удостовериться, что она спокойно может подняться в свою спальню и довести дело до конца, она прошла внутрь небольшого помещения, которое при уборке дома и его ремонте она так и не посетила…или не нашла. Это было странно, но запаха пыли и затхлости её тонкий нюх не ощутил. Вместо этого, в нос Виолетте пахнуло чем-то сладким, с нежным терпким послевкусием. Этот запах можно было классифицировать чем-то между свежей выпечкой и ягодной жвачкой. Осмотревшись по сторонам более внимательно, Вия отметила, что здесь нет ничего, хотя бы отдалённо похожего на выпечку или сладости. Ещё одна странность заключалась в том, что привыкшая к холоду выпускница пансиона для девочек обожала холод и держала дом в прохладе. В её комнате в любую погоду было открыто окно, а отопительные котлы грели дом лишь до определённой температуры. Но в этом чулане, единственной комнате из всего дома, словно была создана своя экосистема: со своим особенным воздухом, с индивидуальной температурой и влажностью. И постояв здесь совсем немного, Виолетта ощутила, что ей становится жарко, крошечные капельки испарины проступили у девушки на лбу и над верхней губой. И источник жара она обнаружить не могла. Сказав себе, что над этой чертовщиной она подумает позже, а сейчас её телу срочно требовалась разрядка (смазка из по-прежнему пульсирующей киски, казалось, вот-то потечёт по ногам), Виолетта развернулась к выходу и – вскрикнула. Перед ней, влажно поблескивая на слабом свету, подобно огромным очковым кобрам, застыли два лиловых отростка. Синеглазая девушка так и замерла от ужаса: с битой в руке, но бессильная ей воспользоваться.
«Что это такое?», «откуда оно здесь взялось?», «я же всё проверила», – в ужасе обдумывала она и глазела на пугающие отростки, не в силах от них оторвать взгляд. В висках с ужасающей силой пульсировала кровь.
– Что ты такое? – членораздельно и медленно спросила девушка. Ответа не последовало. Однако, один из отростков слабо колыхнулся, на что Вия моментально отреагировала и отступила назад.
– Ты пропустишь меня? – Нет ответа.
Но какое-то слабое шевеление девушка ощутила позади себя. Этот звук сковал её ещё большим ужасом, не в силах даже повернуться, она замерла и зажмурила глаза. По щекам покатились слёзы.
Её отведённой ноги что-то медленно коснулось: плотное и влажное. Так же осторожно, словно боясь спугнуть застывшую подобно перепуганной лани девушку, оно обвилось вокруг её голой лодыжки и поползло вверх, цепляясь словно лиана за ограду. Виолетта задохнулась от отвращения. Существо, которое взбиралось по ней, оставляло за собой влажный масляный след, и если бы синеглазая могла, она бы завопила от ужаса и бросилась бежать, но всё, что ей оставалось, это застыть и ждать, что будет дальше. Казалось, от ужаса даже встали соски Виолетт.
– Ч-что т-тыы, такое? – заикаясь и дрожа, повторила свой вопрос девушка. Она с содроганием осознавала, что отросток тянется к её мокрой дырочке. – Остановись, – задыхаясь от омерзения, страха и стыда шептала она и глотала слёзы, когда поняла, что мясистое щупальце подтвердило её опасения и сейчас своим слизистым концом тыкается в заходящуюся в сладкой судороге киску.
Да, именно так – Вия сильно намокла с тех пор, как вошла в таинственный чулан. Её сосочки призывно торчали под смятой маечкой и будто бы просили, чтобы щупальце добралось и до них…Но сама девушка отчаянно сопротивлялась зову обезумевшего тела и лишь тяжело дышала, когда толстое щупальце принялось тереться вдоль её промежности, самым своим краем задевая колечко ануса. От слизи монстра её трусики промокли ещё и со внешней стороны.
– Хватит! – наконец громко и ожесточённо воскликнула Вия, когда щупальце начало несильно толкаться в её влагалище, словно не желая насаживать её, а пытаясь расслабить. На счастье блондинки, препятствие в виде насквозь мокрых трусиков похотливое существо так и не догадалось преодолеть, и этого замешательства хватило девушке, чтобы отойти от оцепенения и с силой рвануться к выходу. Захлопнув дверь чулана, Вия бездумно помчалась вверх по лестнице к своей спальне. В ужасе заперев дверь на ключ и громыхнув окном, она свалилась на постель и в смешанных чувствах разрыдалась.
