Дайсуки да... ( Я люблю тебя)

Когда твой возлюбленный скромный японец, ты начинаешь понимать, как тяжело высказывать свои чувства. В голову вместо красивых предложений лезет один русский мат. Юрий Плисецкий порой с трудом сдерживал свои эмоции, чтобы не нагрубить шатену. Ругаются они довольно часто, из-за разницы привычек и прочей непонятной херни. Вот в очередной раз тихим вечером в маленькой, уютной Московской квартирке неспокойно. Причина этому была простой: Плисецкий пришел после тренировки слегка пьяным.       — Все, Юрий, ты меня достал! — невозмутимо буркнули на японском, шагая в спальню.       — Ой, бля, подумаешь, немного выпил, — шатаясь, кое-как промямлили в ответ.       — Тебе еще даже 18 нет! — возмущению собеседника не было предела. В спальне стояли уже собранные любовником чемоданы, видимо, в этот раз Кацуки действительно психанул. Пьяный взгляд зеленых глаз сразу заметил неладное.       — Ну и куда собрался уебывать? — стал перед дверью, закрывая проход.       — Домой, я устал от твоих постоянных выходок, Плисецкий! — взял телефон, набирая номер такси. Блондин привстал на носочках и резко проорал фирменное:       — БАКААААА! — оно было таким же громким, как и в день их первой встречи. Благо, Яков, когда снимал для этой шумной парочки квартиру предусмотрел, что она должна быть со звукоизоляцией. Вырвав мобильник из чужих рук, мальчик его отрубил и швырнул в кресло рядом с постелью. Кареглазый мужчина удивленно заморгал, когда его повалили на кровать, нависнув сверху.       — Прежде чем психовать спросил бы сначала причину, почему я нажрался! — неожиданно тихо промямли в плечо.       — А что тебе нужен особый повод? — усмехнулся любитель свиных котлеток, пытаясь встать.       — Представь себе, да, тикусё, — попытавшись собраться с мыслями, произнес школьник.       — Кто сука, я? — удивился, услышав это слово на японском языке.       — Ахо, — уже более сексуально произнес панк, скидывая с себя куртку. Обида разгорелась на милом бледном лице мужчины, он отвернул голову, чтобы не видеть лица возлюбленного.       — Дайсуки да, — вдруг прошептали на ухо так ласково, что сердце фигуриста пропустило удар.       — Ты где этого всего нахватался? Я тебя этому не учил, — снимая очки, спросил Юри. Мальчик засмеялся и указал пальцем на ноутбук, что стоял на тумбочке у большого окна. Сделав самое милое лицо, на которое был способен, панк наклонился и поцеловал возлюбленного в губы. Наверное, это насмешка судьбы, но Кацуки не мог без этого мальчика ни дня, у них особая связь друг с другом, которая каждый день становилась всё сильнее.       — Мотто аиситэ, — сдался милому обаянию феи, оказавшись сверху. Плисецкий победно улыбнулся, все-таки не зря учил иностранные слова все утро. Стянув резинку с волос, он сексуально облизал губу.       — Ты женишься на мне? — произнес Юрий, не подумав, что говорит на русском. Однако спустя минуты две до него дошло это, он подумал и, собравшись с духом, исправился.       — Сабисику нару ва? — погладил чужую щеку, мило улыбнувшись.       — Ты еще очень мал, — мягко произнес фигурист отговорку скорее для себя, чем для любимого.       — Бака, теперь понимаешь, почему я пил? — лизнув чужую щеку, поинтересовался спортсмен.       — Это вовсе не повод… — покраснев, как помидор, проговорил семе.       — Любимый человек не хочет меня взять в мужья и это не повод? — казалось, зеленоглазого пробирала крупная дрожь.       — У вас это разрешено с 18 лет… Я не хочу тебя осквернять…       — Хрень! Даже этот долбанный недофанат фигурист женится, а он не так уж меня старше, — пробурчал ревностно, вспоминая мелкую козявку.       — У нас в стране это нормально, плюс он скоро должен родить, — начал успокаивающе гладить спину.       — Я тоже хочу ребенка, мы же были у врача, он сказал, что я подхожу для этого, но как я могу забеременеть незамужним?! — проболтался об истинной причине своей депрессии. Шатен звонко засмеялся, но его заткнули поцелуем.

***

Два года спустя.       — Кацуки Юрий, иди есть! — заботливо крикнули с кухни. Высокий блондин счастливо показался у двери кухни с годовалым малышом на руках. Чудо смеялось, осторожно играясь с мамиными длинными локонами.       — Никиларт, волосы маме оторвешь! — смеясь, проговорил папаша. Усадив малыша в кресло, русский счастливо улыбнулся, понимая, что это маленькое зеленоглазое шатеновское чудо могло не родиться на свет, если бы он не напился.