Пандемоний.

Буду рад ПБ! Dames=Danny+James Алексей Воробьев - Будь, пожалуйста, послабее (да простит меня мой музыкальный вкус...) Ничего не имею против фанатов Шафоростова, на вкус и цвет, как говорится, но так получилось... Одна из самых сложных историй. Очень долго мучал, но все равно очень недоволен ею. Сколько Дэнни себя помнит в Александрии, Касселлс всегда был слишком «сильным», то есть, не в физическом плане, вовсе нет, хотя жилистый Джеймс многим парням мог дать фору в драке. Но тут все дело было в другом: барабанщик терпеть не мог любое проявление заботы или переживания в свой адрес, он всегда брезгливо кривился и советовал оставить эти сопли для Сэма, например, или Бена. И Уорсноп пару раз обжигался на этом, да еще как. Когда они только начинали карьеру, их обычно втягивал какой-то непонятный рок во всякие неприятности. И, в основном, виновниками этих неприятностей становились Дэнни с Беном. Джеймс почему-то считал, что он, как один из старших, должен вытягивать парней из передряг. Возраст Бена в расчет никто не брал, так как тот, во-первых, на свои года не тянул, во-вторых, вел себя так, словно застрял в шестнадцати. Ну а Дэнни с Сэмом и так считались малышней, в глазах Джеймса, разумеется. Что у Касселлса в башке творилось, вообще сложно было понять. Но рыжий всегда знал, что барабанщик будет их защищать, как бы это банально не звучало, до последней капли крови. Касселлс воистину отличался странным характером: в каждой драке он вылезал вперед, принимая на себя большую или самую мощную волну ударов, прикрывал друзей перед агентами, беря на себя вину за какие-то их проступки. При этом никаких слов благодарности парень решительно не принимал. У Дэнни надолго отложилось в памяти, как они в очередной раз влезли в драку из-за какой-то девчонки, которая строила Брюсу глазки. Дэнни в это раз Джея удалось опередить, и ему сильно прилетело в висок от парня-крепыша, которой с этой девчонкой и пришел. В момент удара, Уорсноп потерял всякую ориентацию, и уже не мог даже посмотреть, что там происходит у друзей, он только чувствовал, как голова наливается свинцом. Он даже приготовился к тому, что сейчас его добьют, пока он в невменяемом состоянии. Но перед нападавшим и самим рыжим выросла внезапно долговязая фигура. Дэнни с трудом смог разобрать в отдельных, никак не соединяющихся частях и отрывках, что Касселлс умудрялся драться сразу с тремя противниками: первый, с которым барабанщик сцепился еще в начале драки, уже выдыхался, зато тот, который нанес фатальный удар Уорснопу, и еще один парень, отправивший Бена в нокаут, теперь ловко теснили Джеймса, прикрывавшего от ударов Дэнни, в угол. Уорсноп пытался выкрикнуть что-то приятелю, оказать какую-то помощь, но губы бестолково раскрывались, чтобы выпустить непонятные хрипы из горла рыжего, которые совсем не напоминали человеческие слова. Вокалист попытался подняться, чтобы прийти другу на помощь, но стоило ему выпрямиться, как ноги неуклюже подогнулись, и парень повалился обратно на колени. В этот момент один из противников сильно ударил Касселлса, да так, что у барабанщика мотнулась голова в сторону, и он сделал несколько шагов назад. Если бы не подоспевший на помощь Кэмерон, эти два ублюдка точно бы разделались с Касселлсом. Но Джеймс, заметив Лидделла, с новой силой бросился в атаку. Дальше Дэнни ничего рассмотреть не смог: перед взглядом начала разливаться густая темнота. Но отъехать ему так не дали, точнее, не дала хлесткая пощечина барабанщика, который теперь сидел перед ним на корточках. Из разбитого носа у Касселлса лилась сверхъестественно жуткими потоками черная в мигающем свете кровь, и Джеймс изредка утирал ее кулаком, который уже покрылся подсыхающей коричневой коркой. Лицо у Джеймса сейчас было страшное, и Дэнни потянулся ладонью, чтобы стереть с лица друга пугающие подтеки, но Касселлс перехватил его руку и рыкнул: - Не трогай, само остановится. Ты в норме? Идти можешь? Нам надо сваливать! Уорсноп попытался что-то пробормотать, но губы все еще не слушались, поэтому он тупо помотал головой согласно. Барабанщик поглядел на него с подозрением, потом легко, как котенка, дернул за ворот футболки, легко ставя в горизонтальное положение, и перехватил за талию, закидывая непослушную руку вокалиста себе на шею. Дэнни совершенно не сопротивлялся, пока Касселлс тащил его на улицу, где их ждал Сэм, уже вызвавший такси. Барабанщик оставил Дэниела на перепуганного Бэттли и метнулся обратно в клуб. Дэнни практически моментально стек на землю у ног гитариста и прислонился к его коленям спиной, чтобы сохранить хотя бы с чужой помощью равновесие. Пока он смотрел на уходящего Касселлс, Уорсноп успел заметить, что парень сильно хромает, а футболка на нем болтается лохмотьями, через которые проглядывают синяки. Через пару минут Джеймс вышел из клуба, неся на руках Бена, который все еще был в отключке, за ними шел Кэмерон, орущий что-то судорожно в телефонную трубку. Очень вовремя появилось такси, в которое сначала влез Сэм, потом Кэм впихнул туда Дэнни, последним уселся Джеймс, все еще держащий на руках Брюса. Лидделл плюхнулся вперед, рядом с водителем и начал ему что-то объяснять. У Уорснопа в голове творился какой-то хаос, все плыло и периодически вспыхивало яркими красками, слова доносились до него словно через подушку, но он все равно никак не мог понять их смысл. Он сидел и тупо пялился на бледного Касселлса, который плотно сжал губы в тонкую нитку. Когда они, наконец, оказались в больнице (именно туда звонил Кэмерон, и именно туда вез их таксист), Дэнни увели в отдельную палату и долго осматривали, в конце концов, констатировали несерьезную гематому на виске, обработали раны и отпустили. В коридоре ждал относительно здоровый Сэм, который сообщил, что у Бэна сотрясение, и его все еще осматривают, рядом сидели уже «обработанный» Лидделл и Касселлс. Рыжий подсел к последнему и прохрипел: - У тебя все лицо разбито. Джеймс угрюмо ухмыльнулся и попытался махнуть рукой, но тут же скривился от боли. - Тебя осмотрели врачи? – с тревогой поинтересовался Дэнни. - Я в норме. - Джейми… – Уорсноп попытался дотронуться до плеча друга. - Отвали, рыжик, – барабанщик попытался увернуться от прикосновения, но все закончилось весьма неудачно, и парень зашипел. Когда в коридоре появился доктор, Дэнни поспешил «настучать» на барабанщика, который отнекивался и неубедительно заверял всех, что он в полном порядке. Когда Джеймсу констатировали перелом ребра, сломанный нос и многочисленные ушибы (как он, вообще, смог поднять Дэнни, а потом еще и Бена на себе тянуть?!), Уорсноп почувствовал себя последней свиньей, хотя он никак не мог понять, почему Касселлс сразу не признался, что ему так плохо. Брюса им разрешили забрать только наследующий день, зато барабанщик наотрез отказался оставаться в больнице и вместе со всеми отправился домой. Но когда им нужно было расходиться, Джей выловил вокалиста, сказав парням, что им нужно кое-что перетереть. Когда Кэм и Бэттли отошли на достаточное расстояние, Касселлс достал сигареты и затянулся с блаженством настолько, насколько ему позволял «удерживающий» его сломанное ребро корсет. Вокалист рассматривал его разбитое лицо, которое умыли от крови приветливые медсестры, но от этого мало что изменилось – внешнее состояние Джея оставляло желать лучшего. Касселлс выглядел каким-то больным, а появившаяся словно из неоткуда чужая толстовка, была парню явно велика, поэтому в ней он смотрелся особенно тощим, каким-то прозрачным. - Уорсноп, какого хера ты полез со своей заботой? – с усталостью поинтересовался барабанщик, не глядя на друга. - Но тебе было плохо… – Дэнни попытался слабо обороняться. - Не делай так больше. Не люблю всего этого, понятно? Рыжий покорно кивнул, ожидая хоть каких-то пояснений, но Касселлс только усмехнулся ему и мягко растрепал крашенные прядки: - Иди домой, рыжик, тебе нужно отдохнуть. И мне не мешало бы, а то я уже заебался играть в супер-героя. Дэнни вновь кивнул и, не прощаясь, двинулся к своему дому. Спустя десяток шагов он обернулся и посмотрел на худую фигуру, которая, медленно прихрамывая на правую ногу, растворялась в ночи, поставляя после себя только небольшие облачка сигаретного дыма. Уорсноп так и не понял в тот день, почему Касселлс так не любит заботы. Вообще-то он еще долго не будет ничего понимать, но этот эпизод словно заставил его заново посмотреть на, казалось бы, изученного вдоль и поперек человека. *** Как-то им выпала возможность поучаствовать в шоу Джеймса Хеллвига, и парни, не раздумывая, согласились. Вспоминать об этом Дэнни решительно не хотелось: выпитое по глупости вино просилось наружу все время, пока они бегали и тянули за собой всякие «снаряды», но желудок все же упорно удерживал все внутри. Уорсноп частенько оказывался рядом с Джеймсом и невольно бросал взгляд на друга, подмечая, что тот выглядит не очень. Уорсноп помнил, как пару дней назад Джей упомянул, что приболел, но теперь друг выглядел совсем паршиво: кожа посерела, щеки запали, на лбу и крыльях носа проступили капельки пота, грудь бешено ходила ходуном. Рыжий открыл было рот, чтобы сказать другу, что ему следует остановиться, но Касселлс, перехватив его взгляд, сердито мотнул головой и перехватив цепи на шее, развернулся, чтобы побежать дальше. Дэнни уже подумывал рассказать все организаторам, но был уверен, что получит от Джея по шее за это, поэтому устало покачал головой и побежал следом за другом. По окончанию тренировки, когда им пожали руки, пожелали не терять формы и отпустили, Джей отбежал в сторону забора, где его вытошнило. Сэм успел оказаться рядом быстрее всех, Дэнни подбежал вторым, но Касселлс только прокашлялся, отмахиваясь от помощи друзей. Пока они переодевались и шли к оставленным на парковке машинам, барабанщика вывернуло еще три раза, и каждый раз Уорсноп старался быть рядом, чтобы поддержать друга. Джеймс пытался оттолкнуть друга, но, поняв, что это бесполезно, принял помощь и покорно опирался на подставленное плечо. У входа в зал Касселлса перехватила Брэнди, но Дэнни помог ей довести Джея до машины. Ребята хотели предложить свою помощь, но девушка уверил их, что они справятся. Дэнни постоял немного с парнями, а потом сел в такси и поехал домой. Джеймс редко показывал слабость, поэтому вид больного и хрупкого друга так потряс Дэниела. Парень задумчиво смотрел в окно, когда его отвлек звук смс-ки. «Рыжик, чтобы в последний раз такое, сучек своих будешь утешать». Дэнни усмехнулся и подумал, что теперь друг точно запретит ему проявлять хоть какую-то заботу. С одной стороны, это было хорошо потому, что Уорсноп к этому привык, а с другой… С другой стороны Дэнни хотелось стать для Джеймса не менее надежным человеком, чем Касселлс был для него. *** Наверное, Дэнни так до своего ухода и не смог бы ничего понять, если бы в очередном туре Касселлс не простудился и не довел свою болезнь до состояния пневмонии. Как это случилось, объяснить было просто: Дэнни-таки умудрился втянуть парней в пьянку, где-то под конец всего этого веселья Джеймс ушел проветрится, споткнулся, спускаясь с лестницы, упал и умудрился уснуть прямо на траве у трейлера. Май выдался холодный, земля не успел прогреться, так что барабанщику хватило нескольких часов, чтобы простыть. От лекарств и помощи парень отбивался, не обращая внимания на то, что кашель не отпускает его уже третью неделю. Когда же их заселили в отель, и Уорсноп оказался в одном номере с Джеем, потому что только темноволосый умел приводить вокалиста в себя и контролировать, чтобы перед концертом Дэнни не наливался до состояния овоща, рыжий понял, что барабанщик серьезно болен. Касселлс сидел на кровати, наглухо застегнув толстовку и накинув капюшон на голову, и хрипло покашливал. Он решительно отклонил приглашение пойти на экскурсию по местным барам, но уверено посылал ребят проветриться, уверяя их, что с ним все в порядке, просто устал в дороге. Собираясь, Дэнни наблюдал за приятелем, который прижимался спиной к спинке кровати и отчаянно прятал руки в рукава толстовки, чтобы хоть немного отогреться. - Джейми, может, вызовем врача? – не выдержал рыжий. - Пошел в жопу, – не открывая глаз, отозвался барабанщик. – Я же знаю, что тебе не терпится отправить свою печень в очередной глубокий нокаут, так что хватит тут пиздоболить, дай мне поспать. Никогда, блядь, не пойму, как ты еще живой остаешься, повезло, что алкогольная кома тебя не настигла. Дэнни обижено сопит. Джеймс не хочет его обижать, просто так выказывает беспокойство. Но все равно неприятно. - Ты бы о себе хоть раз подумал, – холодно бросает рыжий парень, хватает свою куртку и вылетает из номера. Бен сразу замечает, что друг находится в расстроенных чувствах, но старается не лезть. По приезду в паб, гитарист быстренько заказывает выпивку. Дэнни благодарно ему улыбается. Уорсноп слушает краем уха, о чем болтают парни, но не спешит вмешиваться в диалог, он вообще слишком тихий, да и уровень виски в бокале у него все не уменьшается. Беспокойство не дает гитаристу спокойно надраться и пуститься в загул. Он дает себе еще полчаса на раскачку, но настроение так и не появляется. Даже больше – его начинает тошнить от клуба, от людей, от сигаретного дыма и пьяного смеха. Тогда парень хлопает Брюса по плечу и говорит, что очень устал и собирается пойти отдохнуть. Бен как-то слишком радостно кивает и машет ему рукой. Дэнни добирается до отела на удивление быстро, хотя в этом городе он не был ни разу. Он останавливается на несколько секунд перед зданием и ищет взглядом окна своего номера. Света нет. Джеймс мог пойти поискать какую-нибудь забегаловку, мог почувствовать себя лучше и поехать вслед за ними, мог выйти просто пройтись. Уорсноп сглатывает и чувствует, как сердце щемит неприятно. Почему-то ему кажется, что Касселлс в номере. Рыжий проходит мимо сонной девушки на ресепшене и поднимается на свой этаж. Замок издает писк, когда он подносит карточку к датчику, и Дэнни поворачивает ручку, заходя в темную комнату. Он включает свет в коридоре и силится разглядеть что-нибудь в комнате, но эти попытки остаются бесплодными, поэтому Уорсноп шарит рукой в поисках включателя, когда хриплый голос прерывает его попытки: - Не вздумай, мне уже глаза режет, а если ты еще включишь тут, я к хренам откинусь. Вокалисту удается разглядеть скрюченную фигуру друга на кровати, завернутую в плед. Дэнни скидывает куртку, подходит к кровати и присаживается рядом с Джеймсом: - Ты как? - Какого хера ты тут делаешь? –Джей игнорирует его вопрос и зло сверкает глазами. – Ты сейчас должен быть в ебаном баре! С хуя ты вернулся, я не пойму?! Дэнни молча тянется ладонью ко лбу друга, стараясь не обращать внимания на гневные восклицания, руку обдает болезненным жаром, хотя Уорсноп даже не успел дотронуться до кожи барабанщика. Парень осторожно касается влажного, обжигающего лба парня и присвистывает: - Джей, нужно позвонить в скорую, ты весь горишь. - Ты гонишь, тут пиздецки холодно! – бормочет в ответ приятель и заходится в приступе кашля. Но даже во время «выплевываения легких »он пытается огрызаться. – И вообще, отъебись, чего пристал?! Дэнни осуждающе качает головой – Джеймс слишком уж боится показаться слабым. Рыжий вдруг с удивлением отмечает, что барабанщик прижимается к нему в поисках тепла. Он подставляет ладонь, и Джеймс тычется в нее щекой. - Я замерз ужасно, – внезапно произносит Касселлс. – Ты можешь… Можешь лечь рядом? Голос друга звучит испуганно и ломко, он смотрит на Дэнни, насупив брови и сжав губы крепко, но в глазах читается какое-то беспокойство. Уорсноп непонимающе смотрит на него, потом ложиться рядом и крепко обнимает друга сзади, лучше укутывая его в потрепанный плед. Он ниже Джея, наверное, они комично смотрятся. Рыжий парень берет ладони Касселлса в свои и дышит на заледеневшие пальцы. Джеймс прикрывает глаза и утыкается щекой в макушку другу: - Докатились… Уорсноп, ты что ж такой горячий, может, это у тебя жар? Вокалист вздыхает: - Если температура не спадет, нам придется вызвать врача. Касселлс бормочет что-то неразборчивое и лезет ледяными ладонями под футболку друга. Дэнни сдерживается, чтобы не завопить. Барабанщик жарко дышит ему в макушку, а Уорснопу кажется, что он слышит хрипы в груди в друга. - Знаешь, почему я ненавижу жалость? – Джей тяжело вздыхает. - Почему? – у Дэнни сердце пропускает удар и сжимает сквозь свою футболку ладони друга. - Отец часто бил меня и сестру в детстве, а я не мог защититься, тупое, слабое ничтожество, не мог защитить сестренку, - Джей втягивает воздух сквозь зубы. - Моя мать говорила, что таких ущербных, как я, можно только жалеть. Что я слабак и вообще полное днище, поэтому ничего, кроме жалости не заслуживаю. - Но это ведь забота, а не жалости, Джейми… Потому что мы тебя любим… Она неправа! Ты же знаешь, люди часто говорят глупости, о которых потом жалеют годами... - А мне всегда кажется, что как только меня начнут жалеть, как только я проявлю слабость, это будет значить, что большего я не заслуживаю… И я пытаюсь хотя бы вас оберегать, восполнить все то, что не смог сделать... - Не дури, Джейми, я тебя люблю, парни тебя любят, и это никогда не изменится. И для этого вовсе не обязательно подставляться, понимаешь? Мы ведь тоже за тебя боимся! И не вини себя во всех грехах! Ты нам нужен такой, какой ты есть. - Честно? – Дэнни очень пугает, каким тоном Касселлс это произносит. Не касселлсовским таким тоном. Обреченным и отчаянным. - Честно, – Уорсноп вздыхает и прислушивается к сердцебиению барабанщика. - Пусть эта история останется между нами, ладно? Не хочу, чтобы ребята знали… – рыжий кивает, и Джеймс успокоено хмыкает. – Я посплю немного, если ты не против. Вокалист вслушивается в сбивчивое дыхание темноволосого парня и стареется не двигаться лишний раз, чтобы не потревожить сон приятеля. Ему немного щекотно от дыхания Джеймса, но он рад, что руки друга согрелись. Он стареется заснуть, но не выходит никак, поэтому он просто лежит, уткнувшись в грудь Касселлса. Он очень надеется, что теперь, когда он знает о Джеймсе немного больше, им будет легче понимать друг друга. На следующий день Касселлс послушно идет с ним к врачу, честно принимает прописанные таблетки под удивленными взглядами парней. Он молча подмигивает Дэнни, и Уорсноп думает, что теперь все наладиться. Но его очень ранит разочарование в глазах друга, когда рыжий берет в руки бутылку. Он сам не понимает, почему начинает противиться помощи барабанщика и все дальше скатывается в алкогольно-наркотическое болото. Но все попытки Джеймса рыжий грубо пресекал на корню, хотя знал, как сильно это обижает друга. Перед его уходом из группы они так и не успевают поговорить. Джеймс не звонит ему ни разу, а сам Дэнни боится поднять трубку и набрать знакомый до каждой цифры номер потому, что думает, что подвел близкого человека, и теперь они поменялись местами. Теперь именно Дэнни вызывает только жалость, слабый и безвольный к своим слабостям. Это больно. *** Когда Дэнни возвращается в группу, он никак не решается подойти к Джеймсу, хотя остальные парни принимают его очень тепло, как будто не было между ними каких-то склок и недопонимания. Поэтому Уорсноп очень ждет концерта в Сиэтле, он надеется, что этим окончательно сможет доказать Джеймсу, что стоит чего-то большего. Дэнни настолько уходит в себя, настраиваясь на мероприятие, что не замечает группку людей, которые движутся к нему, пока он курит у черного входа в клуб. Он обращает на них внимание только, когда его толкает какой-то парень. Они что-то кричат про Шафоростова, про то, что Дэнни должен вернуться в свою Америку, про то, что ему тут не место. Удар в челюсть прилетает внезапно. Практически также внезапно, как между ним и противниками возникает Джеймс. У Уорснопа срабатывает эффект дежавю, но в этот раз он не намерен просто сидеть в стороне, он бросается на обидчиков, отмечая, как Касселлс бьется с кем-то чуть в стороне от него. Он успевает оттеснить Джея себе за спину, ведь тот не виноват в этих разборках, он даже умудряется принять на себя несколько ударов, предназначенных другу. Когда рыжий замечает несущихся к ним охранников, Джеймс каким-то невероятным образом оказывается впереди, поворачивается к нему лицом, закрывая его от беснующихся фанатов Дениса, и вопит что-то, но сквозь крики слова разобрать практически невозможно. Дэнни по губам друга читает одно повторяющееся слово. «Уходи». Он тупо пялится на губы Касселлса, которые кровоточат в нескольких местах. И он не сразу понимает, почему Джей вдруг охает, почему его брови взлетают удивленно, почему ноги барабанщика подкашиваются так, что они становятся одного роста. Он ловит Джеймса за локоть, и с ужасом смотрит на парня, который наносит Касселлсу несколько ударов в спину кулаком с импровизированным кастетом. Рыжему кажется, что время тянется невероятно медленно, в замедленной съемке его оттаскивают от Джеймса, а того парня толкают на землю. Кто-то, кажется, Сэм, тащит его в помещение клуба, доводит до гримерки, заталкивает в комнату и захлопывает за ни дверь. Он не успевает спросить, что случилось с барабанщиком. Дэнни чувствует, что силы его резко покидают, возвращая время в обычный ритм. Он падает на стул и прикрывает лицо ладонями. Джеймс опять пострадал из-за него. У них у всех будут неприятности, какой же он неудачник… Не стоило ему возвращаться… Не стоило опять всех подводить. Чужое покашливание возвращает его в реальность. Касселлс стоит в дверях, прижавшись плечом к дверному косяку, и криво ухмыляется разбитыми губами: - Ты пытался меня защитить там? Серьезно? Зная, что они за тобой пришли? - Просто... Ты ведь мой друг, – Дэнни поднимается и виновато смотрит на друга. Они впервые напрямую разговаривают за все то время, как вокалист вернулся. – Как твоя спина? Касселлс отмахивается: - Пройдет. Рыжий кивает, чувствуя, как надежда на то, что понимание между ними вернется, что хотя бы перед ним Касселлс перестанет строить из себя самого крутого и не будет скрывать, что никакой он не супер-герой, рушится и горит синим пламенем. «Будь, пожалуйста, послабее… Тогда я смогу хоть стать к тебе еще немножечко ближе…» – мысленно молит Дэнни. Он смотрит Джеймсу в глаза, а тот стоит, облизывая ранки на губах, и хмурится. Потом вдруг отталкивается от косяка и делает шаг навстречу вокалисту: - А вообще… Ты не мог бы посмотреть, сильно ли он меня отмудохал? Джей поворачивается спиной к другу и стягивает с себя футболку. Дэнни не может сдержать глупую улыбку и осторожно касается бледной кожи, думая, что неплохо бы отыскать йод.