Ромео и Джульетта Хогвартса

Утро встретило гостиные факультетов в одинаково возбужденном состоянии — все студенты до сих пор переваривали новости о спектакле, актерах, их ролях. Все шушукались, смеялись, возмущались; в общем, никто не оставался равнодушным. Особо нетерпеливые спозаранку побежали к библиотеке, чтобы первыми взять книгу маггловского драматурга, наделавшего столько шума в небольшом мирке магов. Они толпились у дверей, которые пока что были закрыты, и ставили в строгую очередь тех, кто подошел позже. Некоторые, особенно более старшие, пытались возмущаться по типу «вы маленькие, вам еще рано такое читать», на что младшие не менее рьяно отстаивали свои места со словами «вас здесь не стояло». От мордобития и волосовыдергивания спасло лишь появление библиотекаря мадам Пинс. Оглядев строгим взглядом бушующих студентов, она охладила их пыл всего одной фразой: «По распоряжению директора первыми получают книги в свое пользование участники спектакля. Остальные — когда книга будет размножена в достаточном количестве — т.е. через неделю.» Сразу поскучневшие студенты поспешили на завтрак, чтобы не остаться голодными, и рассказывали всем остальным о постигшем их обломе. Несмотря на то, что все студенты уже знали содержание пьесы, всем хотелось прочитать ее самостоятельно. И несмотря на то, что пересказывали ее каждый по-своему, и мальчики, и девочки сходились в одном — Ромео и Джульетта страстно полюбили друг друга и были готовы умереть за свою любовь. Что, в принципе, и сделали. Всем было интересно, как это отразится на жизнях главных актеров — об их взаимной ненависти знал весь Хогвартс. Вне этого было лишь два человека — Драко Малфой и… профессор Трелони. Малфой очень плохо спал ночью, ему опять снились кошмары, и поэтому с самого утра он был каким-то потерянным и не обращал никакого внимания на заинтересованные и косые взгляды — он к этому привык с самого рождения. А госпожа Сибилла всегда была в своих заоблачных далях. Гермиону же эти взгляды раздражали, но поскольку она была терпеливой, да еще и старостой, т.е вдвойне терпеливой по определению, то сорвалась она лишь на пятнадцатом студенте, задавшем вопрос: «А Вы влюбитесь в Драко Малфоя?» Рассвирепевшая староста послала малолетку по далекому, однако всем известному адресу, после чего к ней больше никто не подходил близко. Профессор Макгонагалл, слышавшая эту тираду одновременно возмутилась — такие слова, из таких уст, да еще и маленьким детям, а еще староста, но в то же время и поразилась терпению — ибо Малфой бы послал первого же, и пожалела бедную девочку. В результате, когда Гермиона увидела профессора, она опустила глаза и пробормотала извинения. Декан лишь покачала головой и сообщила, что директор просил зайти к нему. Девушка кивнула и поспешила в башню. Профессор глубоко вздохнула и пошла по своим делам. Гермиона быстро бежала, вследствие чего немного запыхалась. Отдышавшись, она произнесла пароль и вошла в кабинет директора Дамблдора. Войдя, она изумленно захлопала глазами — помимо нее у стола стоял Драко Малфой. Гермиона мысленно опять отругала себя за внешний вид — растрепавшиеся волосы от быстрого бега, мантия наверняка перекошена, хоть гольфы не падали. Драко же всегда выглядел так, будто прямо сейчас собирается на бал к Королеве. Девушка лишь завистливо вздохнула про себя. Малфой, увидев ее, лишь закатил глаза и презрительно скривил губы. Опять опоздала и опять выглядит так, будто обжималась с кем-то в темной нише. — Что ж, теперь, когда мисс Грейнджер пришла, — начал директор, — я могу сказать вам, зачем позвал вас. Во-первых, я ожидаю от вас обоих терпимости в отношении друг друга во время подготовки к спектаклю. Вы главные герои, и вам двоим придется очень много времени проводить вдвоем, репетируя. Вы не должны ударить в грязь лицом. Вам предстоит преодолеть на это время все ваши противоречия, иначе никто не поверит в искренность происходящего. Во-вторых, по моему особому распоряжению все имеющиеся у нас книги с пьесой мадам Пинс раздаст всем участникам сегодня. Остальные студенты, желающие почитать самостоятельно, будут ждать, пока книга будет размножена в достаточном количестве. В-третьих, чтобы всем участникам было проще освоиться на сцене, со следующей недели к нам прибудет человек, который будет помогать вам осваивать науку актерского мастерства. Как вы понимаете, занятия обязательны. Также будут у вас танцы и фехтование. В книге присутствует сцена бала и дуэлей, и вы должны будете соответствовать. Стало быть, придется научиться танцевать танцы того времени, равно как и выучить несколько иные приемы фехтования, нежели разучиваются в некоторых семьях сейчас. Что касается вашей основной учебы, я лично попрошу каждого из преподавателей не судить вас строго и не задавать слишком много заданий, а от каких-то освободить вообще. В следующем семестре нагоните, я не сомневаюсь. И последнее, я не потерплю никаких ссор и склок во время репетиций. Это будет приравнено к нарушению правил поведения, равно как и условий магического контракта, о чем будет доложено в Министерство и вашим родителям. — На этих словах девушка с юношей побледнели, посмотрели косо друг на друга и одновременно повернулись обратно к директору. Им обоим придется терпеть общество друг друга и не хамить. Вообще. Гермиона лишь еще раз убедилась, что это будет очень трудный семестр. А Драко почти всерьез задумался о самоубийстве. Он не мог решить что хуже — сознаться отцу, что он вынужден терпеть рядом с собой грязнокровку и не убить ее, или же поставить пятно на репутации Малфоев нарушением условий магического договора. Так и не придя к какому-либо окончательному решению, он вышел из кабинета директора, чуть не столкнув с лестницы Гермиону. Та, почувствовав ощутимый толчок, лишь поморщилась. Профессор Дамблдор, глядя на этих молодых ребят, был доволен происходящим и постарался уверить себя, что все образуется. — Что, Грейнджер, — начал Малфой, идя рядом по коридору, ибо свернуть было некуда, — небось радуешься, что с чистокровным будешь проводить много времени? — Я бы предпочла ограничиться общением с тобой исключительно в рамках пьесы. — Как ни в чем не бывало ответила ему Гермиона. Малфой счел это оскорблением и прижал девушку к стене, отчего та ударилась головой о голые камни и вскрикнула и от резкой боли, и от неожиданности. — Что ты сказала? — Прошипел Драко. — Надеюсь, в конце ты умрешь, а я смогу станцевать на твоей могиле. — Довольно искренне проскрежетал Малфой. — Ты умрешь первым. — Еще больше вывела его из себя Гермиона. — Что-о-о? — Взревел слизеринец. — Малфой, твое невежество меня поражает. — Спокойно ответила ему гриффиндорка, стараясь не обращать внимания на обидные слова. — Ты не знаешь содержания? — И что же там такого написано? — Усмехнулся тот, продолжая удерживать девушку в своих руках и глядя ей в глаза. — И нету повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте. -  Процитировала она поэта и, быстро вывернувшись из рук юноши, поспешила прочь. Драко в некотором изумлении смотрел на уходящую от него девушку, недоумевая, как это он держал ее в своих объятиях, и его руки не сгорели от позора, а наоборот, их приятно жгло от соприкосновения с девичьей фигуркой, которая была очень ладная на ощупь, а так же, что ее ореховые глаза меняли цвет от золотисто-карего до темного шоколада, и это завораживало. Помотав головой, чтобы скрыть наваждение, он отряхнул руки и уже собирался пойти и тщательно помыть их, но затем передумал и пошел в гостиную — следовало рассказать своим то, что только что сказал им старый дурак Дамблдор.