Covers.

В Детройте всегда дождливо. По крайней мере, это заметила Камила, сидя на крыше и шебурша подошвой об шифер. Она возненавидела дождь. Он застилал пеленой весь город, и ночью Камиле сложнее найти дорогу домой. Иногда туман был настолько серый, что она не могла распознать, где свет от фонаря, а где свет тускло освещённой луны, которая помогала ей соблюдать безопасность и пропускать слева от себя каждую несущуюся машину. Чего-то не хватало ей в жизни, решила Камила и зажгла сигарету, наблюдая, как пепел осел на её джинсах. Она поднесла сигарету к своим губам, вдыхая и сразу же выдыхая дым. Ладно, иногда она находила утешение в своём безумии. Есть моменты светлой, чистой радости, а есть моменты душераздирающей печали. Камила решила принимать всё это как часть своей жизни. Ей нравилось думать, что когда-нибудь вся грусть и печаль найдёт золотую середину, и всё сбалансируется. К сожалению, всё, что она знала сейчас — это печаль. Грусть с каждым днём всё больше распространялась по её рёбрам, создавая себе дом там, где жила лишь её сломанная семья и отец, который решил, что ответственность — это совсем не его, оставив дочь в их старом доме. Так что сейчас здесь лишь Камила вопреки всему миру. И, может быть, она выбирала именно это. Изношенная, красная бандана не давала волосам прилипнуть к её же лбу. Она стояла на крыше, пока ветер обдувал её, поднимаясь и опускаясь на носочках. Камила выдохнула, наблюдая, как каждый квадратный сантиметр дыма выходил из её груди, смешиваясь с холодным ветром. Она наслаждалась этим чувством. Чувством спешки. Она наслаждалась тем, как быстро билось её сердце, и она тихо шептала себе лишь дышать. Только это напоминало ей, что она всё ещё жива. Она выживала, решила Камила, отойдя от конца крыши и наступив на окурок подошвой ботинка. Она выживала, но была не совсем уверена, живёт ли она вообще.