Covers.

Лорен считала, что Камила — это термит. Она нашла для себя убежище в доме Лорен, и девушка была не уверена, что теперь от неё как-то можно было избавиться. Лорен была не против её компании (Хоть она и не произносила этого вслух). Камила думала о Лорен, как о вселенной. Она никогда не уставала от осмысления этой гипотезы. Она каждый день узнавала девушку всё больше и больше. Например, вчера Лорен притащила в дом флакон с краской для граффити и нарисовала на стенах какие-то непонятные закорючки. Когда Камила спросила, что она делает, Лорен сказала, что это была терапия. Лорен исчезала каждое утро. Камила всё ещё не знала, куда она уходила. Она всегда возвращалась. И всегда готовила сэндвич с индейкой для Камилы. Около недели назад Камила ощутила беспокойство. Она сидела на диване, был поздний вечер, а у неё в руках всё ещё не было сэндвича с индейкой. Большая тревожность одолевала её. Камила не знала, что делать. Единственная версия Лорен, которую она знала — это Лорен в этих четырёх стенах. Она не знала, куда она исчезала днём. Так что она ждала. Она ждала, и ждала, и ждала, и даже сделала сэндвич с индейкой сама, потому что она была очень, очень голодная. Она оставила половинку для Лорен. Она обернула его в специальную плёнку и нарисовала смайлик из майонеза сверху. Но когда Лорен вернулась домой, она даже не посмотрела в сторону еды. Вместо этого она упала на диван и толкнула Камилу локтем, пробуждая её. Лорен отдала Камиле бутылку виски, Камила заметила, что в бутылке Лорен уже нет и половины жидкости. Лорен принесла шесть пакетов. Она не задавала вопросов.

***

Прошла неделя, и Камила начала ненавидеть созвездие из дырок в потолке. Она лежала на диване, ждала, пока Лорен придёт домой. Сейчас Камила та, кто делала сэндвичи с индейкой (они немного поменялись ролями). Она оставляла половинку Лорен и каждый день рисовала смайлик из майонеза. В большинстве случаев, он исчезал утром. Плохие дни — те дни, когда Камила находила сэндвич нетронутым. Она ещё не знала, плохой сегодня день или хороший. Она надеялась, что он будет хорошим. Она всегда надеется. Хорошие дни — те, когда они сидят с Лорен допоздна и курят сигареты, пока одна из них не засыпает. Она увидела, как Лорен целуется с кем-то на их балконе. Они практически глотали друг друга, и Камила начала забывать, что хорошие дни вообще когда-либо существовали. Потому что его руки были зарыты в волосах Лорен, и он дотрагивался до неё там, где он не должен. Камила чувствовала себя настолько слабой, и она хотела вырвать прямо посреди комнаты. Так что она пробиралась на крышу. Одна. Она выкурила две пачки сигарет, что является её рекордом. Она держала последнюю и зажгла её, наполнив воздух дымом. И затем она стояла на краю, принимая старую привычку снова. Ветер дул слишком сильно сегодня, так что она расправила руки, чтобы ветер смог покачать её, успокоить. Что-то на границе со смертью заставляло её жить. Она услышала, как кто-то выкрикнул её имя. Чья-то рука схватила её за куртку (Куртку Лорен, вообще-то). Она почувствовала, как кто-то обнял её. Так крепко, что Камила почти не могла дышать. Чьи-то слёзы закапали на её одежду. Этот «кто-то» — Лорен. — О чём ты, блять, думала? — Она услышала хриплый голос Лорен и почувствовала отчаянье в её словах. Она всё ещё была прижата к её груди и размышляла, какого это чувствовать, что кто-то в тебе нуждается? — Ты не можешь вот так просто уйти, — закричала Лорен, оттолкнув её, но всё ещё держа за плечи. Камила чувствовала, насколько сильно Лорен сжала её кожу, но когда она увидела кровь, стекающую по щеке Лорен, она забыла обо всём на этом свете. — Я не собиралась уходить, — голос Камилы едва ли можно назвать шёпотом. Лорен посмотрела на неё, пока они пытались выровнять дыхание. Камила размышляла, нужна ли она Лорен. Может быть, это как сэндвич с индейкой? Ей не нужно его трогать, нужно просто знать, что он здесь. Камиле нравилось своё предположение. — Тогда что ты делала? — Водопад слёз стекал по лицу Лорен, она никогда не звучала настолько слабой. Это пугало её. Потому что Лорен сильная. Сейчас она плакала и была ранена. Камила не знала, как собирать людей по кусочкам. Вот почему все уходили. Все царапались об осколки Камилы. — Я, — Камила не могла произнести что-либо. Она не собиралась прыгать. Она собиралась упасть. Она не знала, как объяснить Лорен, что она хотела что-нибудь почувствовать. Она должна была добраться до границы крыши и не упасть. Она хотела научиться контролю. — Камила! — кричала Лорен, она кричала, и сжимала щёки Камилы, и кричала. Потому что, блять, она не могла потерять её. Видеть Камилу там, это как будто смотреть, как стены рушатся, те стены, которые ты только что достроил. — Я не… я, — Камила потрясла головой, пока её глаза были сосредоточены на окровавленной щеке Лорен. Девушка пыталась заглянуть в глаза Камилы, чтобы добраться до ответа, но Камила не хотела отвечать, вдруг она действительно собиралась прыгнуть? Это всё. На это всё ей было наплевать. Ей похер, живёт она, или она умерла и… Она почувствовала мягкие губы Лорен. Губы Лорен на её губах, она почувствовала, как сильно Лорен прижала её к себе, она не могла вздохнуть, она вот-вот взорвётся. Лорен углубила поцелуй, и мозг Камилы, наконец-то, заключил сделку с её телом. И они целуются. Камила почувствовала металлический привкус крови Лорен на своих губах. Но это было не важно, ведь они целовались. О, Боже… Ей не наплевать.