Часть 1
1 декабря 2016 г., 15:14
«Вы не успели заметить, что мы живем в эпоху полного саморастерзания? Многое, что можно было бы сделать, мы не делаем, сами не зная почему. Работа стала делом чудовищной важности: так много людей в наши дни лишены ее, что мысли о ней заслоняют все остальное. Как здесь хорошо! Я не видел этого уже несколько лет. У меня две машины, квартира в десять комнат и достаточно денег. А толку что? Разве все это сравнится с таким летним утром! Работа - мрачная одержимость. Мы предаемся труду с вечной иллюзией, будто со временем все станет иным. Никогда ничто не изменится. И что только люди делают из своей жизни, - просто смешно!» Э.М. Ремарк
Небо заволокло темнеющей вуалью ночи цвета глубокого индиго. Лишь изредка прорывались сквозь эту большую чернильную кляксу куски кабальтового сумеречного полотна и рисовались точенными линиями на западе золотистые перья недавно улизнувшего заката. Гермиона Грейнджер шла по набережной, потирая плечи от налетевшей внезапно прохлады. Легкий туман полз по асфальту навстречу ее голым щиколоткам, поднимаясь справа от воды из далекой, дрожащей отраженными огнями сапфировой мглы, волшебной и таинственной в парализующей тишине этого массива тьмы. Медленно темноту реки разрывал светящийся то зеленым, то красным шар. Это корабль, должно быть, плыл вдоль берега, или большая баржа неспешно ползла на загрузку в порт. На том берегу золотилась желтым фасадом католическая церковь и мерцали позади крошечные точки второго моста. Он казался далекой границей, чем-то предельным, разделяющим эту тьму пустыря, слившуюся воедино у самой воды. Гермиона знала: где-то там, помимо неба и воды, есть еще земля, но ее сейчас уже совсем не видно. Она посмотрела налево наискосок, туда, где чернильный покров бередили латунные раны, и вновь задумалась о работе. Спустя четыре года со второй магической войны Гермиона Грейнджер прекрасно устроилась в месте, где пела ее душа, а точнее в Исследовательском Центре Поиска Магического Предназначения. Закончившая курс ресептивной магии в Лхаса, Тибет, она специализировалась на помощи по восстановлению внутримагических резервов. Говоря на языке смертных - оказывала психологическую поддержку волшебникам с проблемами в использовании магии и разрабатывала лечебные программы по устранению этих самых проблем. Но с Драко Малфоем дело обстояло иначе. Гермиона выдохнула тонкой струйкой пара во влажный лондонский воздух. Впереди, там, куда устремились в задумчивости ее глаза, светился огнями огромный город, не замечающий в своей вечной спешке фиалковую высоту неба и его небывалую четкость. Последняя напомнила Гермионе о так скоро пришедшем холоде. Осень близилась в этом году много раньше. Кажется, еще вчера стоял талый Апрель, и она решилась помочь Драко восстановить его память. Школьного врага отправило к ней на профилактику по решению суда Министерство Магии, но уже спустя пару недель Гермиона с удивлением обнаружила хрупкий женский скелет в его шкафу. У Драко была любовь, и он напрочь забыл о ней все, кроме чувств, что когда-то испытывал. Кожа на плечах Гермионы покрылась мурашками даже под гладкой тканью плаща. Она вновь потерла их ладонями, и вдохнула горелую свежесть лета. Возможно последнюю в этом году. Легкие заломило на миг от переизбытка кислорода, но тут же стало пьяняще прекрасно. Терпко и горько одновременно. Голова слегка закружилась, и скулы свело невольной улыбкой, щекочущей так до изнеможения губы. Гермиона опустилась на скамью под раскинувшим пухлые листья кленом. Сквозь его пышущие еще расцветом ветви она наблюдала, как едут по ближнему мосту машины, мигая красными и желтыми сигнальными огнями и как волнует ветер воды Темзы, рябя яркое огненное отражение церкви на их черной поверхности. Ночь вступала в свои права неумолимо быстро. Неумолимо быстро летело и время. Прошло три месяца, а никакого результата от ее техники не было. Ресептивная магия, которой ее учили в Лхаса не помогала, и Малфой так и не вспомнил ничего дельного о своей таинственной возлюбленной. Это давило на Гермиону, знавшую, что необходимо было переходить к более серьезным мерам, но такой расклад ее не совсем устраивал. Могли быть последствия. Однако Малфой явно считал иначе, и Гермиона не могла винить его за это. Сегодня он сорвался на нее и наговорил множество неприятных вещей. Гермиона пошевелилась на своем деревянном седалище со вздохом признавая, что все-таки упустила красоту момента. Ее мысли снова вернулись к событиям минувшего вечера, и наслаждение сумеречным слиянием урбанистической красоты с красотой природы уступило место повседневным думам заработавшегося человека. Она встала, с неодобрением принимая свое внутреннее желание. Это было не совсем честно позволять себе идти к нему. В сложившихся обстоятельствах, лучшее, что она могла сделать - это оградить себя от таких вот походов. Но вот уже почти четыре года у нее совсем не получалось одернуть себя. Гермиона, как в воздухе, нуждалась в разговоре с Джорджем Уизли. Она аппарировала прямо к дверям его кабинета с твердым намерением изложить все наболевшее на корню.***
- Знаешь, во что я верю? - сказал Джордж, сложив руки на груди. Белая рубашка обтянула плотно мускулы его рук, а серый, с едва заметной клеткой, жилет слегка примялся на груди. Они говорили уже с четверть часа, так и застыв в проходе, не успев в стремительности завязавшейся беседы войти внутрь кабинета, как полагалось нормальным людям. Синие занавески колыхались у приоткрытого окна. - Во что? - вздохнула Гермиона, поспешно отводя взгляд от венки на шее Джорджа. Тот смотрел на нее как-то снисходительно, будто вот-вот вздохнет и поставит руки на пояс. Только он не вздохнул и не поставил, а еще пару мгновений так же смотрел: толи изучал, толи сочувствовал. Правая бровь слегка приподнята, уголки губ подрагивают в прозрачной улыбке, хотя с виду лицо серьезное. - В небо. - В рай что ли? - Гермиона попыталась отшутиться. - Нет, - он опустил руки, отталкиваясь, наконец, от стены и направляясь к креслу в дальнем конце кабинета позади себя. - В небо в физическом смысле. Джордж указал рукой на давно уже знакомый ей стул с синей подушкой и деревянной спинкой. Пока Гермиона садилась, он продолжил: - Почему думаешь, я люблю летать и квиддич? - Ты давно не играл, - невинно улыбнулась она. - После смерти Фреда, да, - Джордж очень спокойно произнес имя брата. - Но часто летаю. - Мне полетать? - Гермиона облокотилась на спинку, оправляя одной рукой складки на кофте в районе живота. Поза вышла не элегантная. - Гермиона, - Джордж покачал головой назидательно. - Сплюнь в ведро позади свой сарказм. Я не Малфой, здесь можно не пытаться оставить последнее слово за собой. - Прости... Гермиона резко наклонилась вперед и запустила руки в кудрявую россыпь волос. Занавески зашелестели от ветра сильнее. - Я так устала, Джордж, прости меня... - голос прозвучал сдавленно и измученно. - Я понимаю. Гермиона почувствовала или услышала, как он дернулся в кресле, но так и остался сидеть. Вдумываться сейчас ей не хотелось. - Дай мне закончить, и ты улыбнешься, - вкрадчиво произнес Джордж. - Валяй, - Гермиона выпрямилась и посмотрела в его лицо. Он ответил ей заботливой улыбкой, и она невольно опустила взгляд в коленки. - Когда все кажется мне беспросветным, когда я дико устаю, когда теряю надежду или просто чувствую отвращение к окружающему меня земному миру, я просто задираю голову. Гермиона снова украдкой взглянула на собеседника. - И тогда, - Джордж сделал паузу, - все просто исчезает. В смысле, я снова начинаю любить жизнь. Она вытянулась, прислушиваясь, когда он встал из-за стола и двинулся к окну позади себя. - Когда ты смотришь в небо, ты видишь его бесконечность, его силу и его вечность. Мы лишь крошки, песчинки в бескрайней вселенной, тараканы на поверхности времени, но небо... Небо - это один из четырех элементов - основа основ. Часть вселенной. Вселенная. Но самое главное - не что есть небо, а что оно дает тебе узреть: себя. Узреть вселенную, вот, что важно. Мы так тщательно создаем вокруг макромир, пытаясь воссоздать то величие, которого нам никогда не достичь. Ты и сама заметила: несмотря на размер моря прекрасных вещей, созданных нами, мусор и грязь периодически прибивает к берегу. И вот раз! Мы уже окружены одними лишь низменными пороками и последствиями. Узкой камерой нашего общества. Я имею ввиду не только социальную сторону, но и физическую. Иногда бывает буквально нечем дышать. - Да... - А небо... - Джордж задумчиво посмотрел в окно, словно не заслышав ее робкого согласия. В его голубых глазах отразился душный мрак Лондона, и они словно сами потемнели вместе с этой ночью за окном. - Небо - чистое, бескрайнее и настоящее, - продолжил, прикрыв на мгновение глаза, Джордж. Он отодвинулся от светящегося отражением комнаты стекла. Сделал пару шагов в сторону. Руки в карманах, тихий отрешенный голос: - Для неба грязь улиц и грязь людских сердец ничто - пылинка, таракан на поверхности времени. Гермиона проследила легкую улыбку, вдруг тронувшую его губы. - И тогда я понимаю, Герм, я успокаиваюсь. Почему мне должно быть дело до всего этого? Почему я должен равнять себя с пылью, если я могу равнять себя со вселенной? Ведь мое истинное предназначение - это насладиться, прожить ее красотой, и никто не смеет поставить между этим и мной барьер. А потому, к чему мне обращать внимание на грязь мразотную под ногами? Они выбрали свой путь, я свой - пусть тонут в своих нечистотах. Вечность заберет всех. Другое дело, что кто-то успеет ее прочувствовать, а кто-то нет. В конце все становится неважным, кроме разве что любви. Джордж повернулся и взглянул на нее. Что-то неозвученное и вопрошающее пронеслось в эту секунду на том конце его темных зрачков. Они промолчали еще несколько минут. А потом Гермиона пристально посмотрела ему в глаза и сказала: - Давай как-нибудь вместе полетаем? Я хочу ощущать вечность кожей. И улыбнулась.***
Поля золотились янтарем, и колосья высокой травы шевелись от ветра. Тонкая тропа пролегла за бесконечный горизонт, чернея в закатном сумраке. Ее плеч коснулись легонько теплые мужские руки, и Гермиона задержала дыхание, пытаясь запечатлеть миг в памяти. Пахло скошенной травой и горелой свежестью растворившегося дня. - Гермиона, - тихий, слегка хриплый голос Джорджа у самого уха потревожил ее произведение момента, и ощущения подернулись рябью, словно застывшие до того на водной глади. Тепло поползло по ее телу, растекаясь дрожащей волной от шеи, где кожи коснулось горячее дыхание. И этот миг ей тоже хотелось задержать, но нужно было что-то ответить. Она с тоской повернулась, стараясь, как можно более неуклюже, задеть его всеми частями своего тела. Его пальцы с ее плеч не опустились. Джордж не отстранил голову, пытаясь втянуть носом аромат кудрявых волос, медленно пощекотавших его щеки. Еще мгновение и лицо Гермионы оказалось так близко к его собственному, что в горле встал ком. Мышцы языка словно залили свинцом. Он с тяжестью попытался открыть рот, чтобы произнести хоть что-то, онемевший в ореоле ее мягкого цветочного тепла, но не пришлось - Гермиона сама с улыбкой выдохнула какие-то слова. - Я готова, - как можно решительнее произнесла Гермиона, боясь, что Джордж услышит слабость в ее голосе. Его глаза дрогнули, подернутые темной дымкой, и Гермиона попыталась сглотнуть, встрепенувшаяся вместе с уголками его губ. Джордж улыбнулся и замялся на секунду, словно собирая и вытягивая себя из этой неловкой ситуации. Затем, потирая ладонью заднюю сторону шеи, он сконфуженно опустил глаза на древко парившей рядом метлы, и прочистив горло, буркнул: - Тогда давай. Внутренности Гермионы отяжелели. Он наверняка заметил, иначе чего ему так смущаться? Она стремительно вскочила на метлу, отпуская какую-то неумелую громкую шутку, чтобы замять неловкость. Ей стоит держать себя под контролем - Джорджа явно застало в врасплох ее поведение. Он пришел сюда учить ее летать. Внутри снова что-то расстроенно ухнуло вниз. Гермиона ухватилась ладонью за древко. - Ты хоть помнишь, как взлетать? – поддел самодовольно Джордж. - Я боюсь, не вспомню, как держаться, - она усмехнулась, украдкой поглядывая на его жилистые предплечья около себя. - Просто взлетай, я буду рядом. Когда ее ноги оторвались от земли, кожу овеяло холодным осенним воздухом. Щеки леденели и руки тоже, пока она поднималась выше. Гермионе стало страшно от большой высоты и поле под ногами превратилось в море, колышущееся под ветром волнами травы. Мир покачнулся, затопленный чувствами. Голова закружилась. - Я тут, - ее плеч снова коснулись теплые руки, и она вздрогнула, готовая упасть в их приветливый кокон. - Я рядом. Гермиона повернулась, и Джордж нежно заглянул ей в глаза. В них плясал испуг и что-то еще. Он бы провел по ее румяной щеке тыльной стороной ладони, убрал бы растрепавшиеся локоны за ухо, поцеловал бы розовые губы. Вместо этого Джордж лишь притянул ее шею ладонью, смотря прямо в глаза - братский жест: - Не бойся, - вкрадчиво произнес он, и Гермиона встрепенулась. Ее губы приоткрылись соблазнительно, и он едва удержался от ошибки. "Она жена твоего брата! Жена твоего брата! Он ее любит, она любит его." - Давай, Гермиона, - просто направь метлу туда, куда хочешь лететь, - Джордж сделал над собой усилие и отстранился, ободряюще кивая. - Почувствуй словно метла - это часть тебя. Слейся с ней. Не думай о ней как вещи. Гермионе ничего другого не оставалось, кроме как повиноваться. Они опустились на землю, смеясь и хохоча. Джордж широко улыбался, и Гермиона благодарно положила руку ему на плечо. Он замер, не двигаясь. Она застыла, боясь отпустить холодную кожу его куртки. Джордж повел подбородком в сторону своего плеча, и вдруг запястье Гермионы накрыли его теплые пальцы. Одним сильным движением руки он провел вниз по ее предплечью, задерживаясь у локтя, и другая его рука прижала неожиданно ее талию. Его лицо оказалось всего в паре миллиметров от ее, и она затерялась где-то между потемневшими голубыми глазами и приоткрывшимися тонкими губами. Его дыхание обволакивало ее всю, и в сладкой истоме Гермиона издала слабый стон, не сдержавшись, прямо ему в губы. Он судорожно втянул воздух, прикрывая глаза, и нетерпеливо поцеловал ее. Вместе с его горячими пальцами по спине пробежал жар, и внизу живота завязался плотный клубок. Гермиона попыталась удержать его губы, но Джордж отстранился, жадно вдыхая аромат ее щеки, и язык коснулся ее шеи секунду спустя. Она еще раз громко выдохнула, не контролируя собственные руки. Раз, и они уже под его курткой, гладят горячую рубашку и то, что под ней. Ее бедра инстинктивно сжались от сладкой ноющей боли. Джордж почувствовал это движение и скользнул ладонью вниз к ее ногам. Он провел по внутренней стороне бедра, медленно, позволяя Гермионе мучиться, и, наконец, коснулся в самом верху. Она подалась вперед, впиваясь губами в его шею, и когда он убрал руку, почувствовала телом набухший горячий бугорок сквозь брюки. Она потерлась почти жалобно. Джордж животным рывком закинул ногу Гермионы себе на бедро, прижимая плотнее к стеснённому штанами ноющему члену, чего она так хотела, и теперь уже сам, не выдержав, судорожно простонал в ее шею. Он расстегнул ее куртку, и казалось, холодный осенний ветер был этим двоим уже нипочем. Джордж опустился, целуя ключицы к вырезу тонкой светлой футболки. Его руки нашли под тканью бюстгальтер и стянули одну чашечку вниз, а губы обхватили сквозь хлопок затвердевший сосок. Гермиона не выдержала, потянувшись рукой к его брюкам, и выгнулась дугой навстречу Джорджу. Он обхватил левой рукой ее ягодицы, лаская вверх вниз, едва касаясь между. Тепло вокруг ее соска и горящие тьмой глаза Джорджа, когда он посмотрел на нее снизу, заставили Гермиону простонать его имя: - Джордж... - она обхватила сквозь ткань его член, испытывая новый прилив ноющей боли между ног. - Гермиона... - хриплым голосом выдавил Джордж, замерев от ее движения. - Гермиона?!... Гермиона чертыхнулась, фокусируясь на собеседнике. - Может на завтрашнюю встречу с Малфоем пойдем вместе? - полностью одетый, озадаченный Джордж стоял напротив нее с вопросительным взглядом. Она покраснела, скорее отдергивая свою руку с его плеча. Точно, они говорили о предстоящей встрече с Малфоем, после сегодняшнего инцидента с аппарацией в Калгари. - Как скажешь, - Гермиона прокашлялась, стараясь потом обыденно улыбнуться. Она ему как сестра. Наверняка. Он развернулся и пошел вперед, спиной к ней и не оглядываясь. Даже не догадывается о ее чувствах, ведь она для него замужем за Роном. Да и если бы не была, изменило ли бы это что-нибудь? Они ведь словно с разных планет, хоть и друзья. Ничего, совсем скоро, действие фиктивного договора закончится, и Гермиона все ему расскажет. И то, как они с Роном пошли на этот шаг, чтобы спасти его - Джорджа - магазин и о том, как она влюбилась в него до чертиков еще в те подернутые синим мраком дни после войны, очарованная силой его характера. Тем как ему удалось не сломаться, после всего, что он пережил. Или может, тем, как ему удалось собрать себя с нуля заново. Тем, кем он был раньше и кем стал сейчас, не утратив в сердце доброты и веры. Может когда он узнает что брак фиктивный, у нее появится шанс. Может со временем он заметит ее как девушку? Но скорее всего он только станет дальше от нее, ведь они с Роном врали этому сильному мужчине во благо. Она обещала фиктивному мужу крепиться до конца. Они даже дали друг другу непреложный обет. Джордж не должен был знать о жертве своего брата и его лучшей подруги. Нужно только дождаться расторжения договора. И может тогда он станет смотреть на нее иначе? Гермиона снова вспомнила о его теплых руках. А Джордж шагал впереди по высохшей листве и то и дело поднимал голову к небу, затянутому сегодня белой монотонной дымкой, тяжело дышал и пытался усмирить злобу. Как ни старался он почувствовать себя частью вселенной сейчас - он не мог. Его вселенная шла позади. Пленившая еще в школьные годы, она семенила сейчас за спиной, шурша под ногами осенним покровом, и была недоступна ему. В любви и браке с его младшим братом. Он бы отдал все, лишь бы услышать от Гермионы: "Я одинока". Встреча у юриста была назначена на конец недели.
