Такие разные

Вечером в Скайриме зашло солнце, полыхая прощальным огнем и унося за собой свет, дабы утром снова вынести эту ношу, дарящую жизнь. Постепенно появились звезды, будто бы великое нечто рассыпало алмазную пыль на небосклоне. Лениво выкатились спутники Нирна – Массер и Секунда. Если верить легенде, то это останки Лорхана, того же Шора, который обманом вынудил других божеств создать смертный план, этот самый Нирн. Увидев результат обмана, боги разорвали Лорхана на части. Впрочем, смертных существ это не волновало, им в своем большинстве было важно только то, что происходит здесь и сейчас. Одним из немногих, кто мог назвать бы себя исключением, был некий бретонец с примесью нордских кровей. Бретонцы славились своими магическими способностями среди людских рас, а этот человек славился ими среди бретонцев, да и не уступал, наверное, всем высоким эльфам, которые безуспешно пытались вывести чистокровную расу. Его не волновали ни войны, ни конфликты, ни, возможно, его жизнь, ведь это все такая мелочь по сравнению с тайнами мироздания! Пока он не обнаружил у себя дар Драконьей Крови, подаренный ему предками-нордами, мужчина сидел взаперти месяцами, занимаясь различными школами магии. Он жаждал знаний, и когда узнавал что-то новое, то его всепоглощающая жажда только усиливалась. Бретонец также водил за нос Принцев даэдра, и ради его шкуры многие из них готовы были бы отдать свои бескрайние владения. Он призывал дремор, которые уже и не пытались обмануть его, он призывал различных атронахов… Маг интересовался всем на свете, кроме некромантии, которая ему казалась отвратительнее подданных Намиры и интриг Боэтии. Он думал, что для жизни ему больше ничего не надо. Но двадцать два года дали о себе знать (по меркам Тамриэля это достаточно зрелый возраст). От затворнической жизни в нем постепенно угасала энергия. Почувствовав изменения в себе, бретонец решил отправиться в исследовательское путешествие по провинциям, совмещая приятное с полезным. А дальше имперская засада, Братья Бури, Драконья Кровь, Пожиратель Мира… И каждый день он подвергал себя большей опасности, чем раньше. Желание научиться орудовать мечом привело его к Соратникам. Там он встретил свою полную противоположность, в лице Эйлы Охотницы, которая, как ни странно, манила его к себе еще больше, чем все тайные знания Хермеуса Моры, которого он сам же и водил за нос. Ему важна магия, ей – оружие, ему – знания, ей – сила. Иногда он замечал, что ему больше бы подошла утонченная, как он, бретонка, которая делила бы с ним радости познания. Хотя маг не сказал бы, что нордка глупа, просто ей все это не интересно. Прошло каких-то три месяца после вступления мужчины в ряды Соратников, а он с Эйлой уже лежал мирно на траве вблизи Вайтрана, любуясь на звездное небо. - Видишь эти звезды? – прошептал бретонец, обводя указательным пальцем весь небосвод. - Ага, - как-то отчужденно произнесла Эйла. - Ты только представь: ведь это, возможно, другие миры, где сейчас на нас смотрят такие же, как и мы. - Ага… - А вдруг там нет всех этих треклятых эльфов? А люди в этих мирах, быть может, верят в одного бога, придумывают изобретения, подобно двемерам, и им не нужна никакая магия. - Ага… - Эйла, а ты меня любишь? – внезапно спросил бретонец, для которого, возможно, любовь была тоже тайным знанием. - Ага-а-а-а, - ответила воительница, протягивая последнюю букву, тем самым давая понять, что услышала его вопрос. Бретонец успокоился и придвинулся ближе к женщине. Сейчас ему больше ничего не было нужно. Утро в Скайриме. Загорался рассвет. Ночь уносила все тревоги и печали.