Banana

Она тяжело вздохнула, и сильнее сжала бледно-розовую маечку. Все это было слишком странно, так непривычно обсуждать какие-то серьезные проблемы с веселым, почти всегда веселым Нуаром. Боже, да в конце концов, откуда он мог узнать историю про друга. Алые пятна она уже как могла скрыла, причем хорошо, что даже не заметишь. Но это же Кот Нуар. Он сунет свой нос куда не надо. Всегда. Абсолютно всегда. — И еще, я хотел бы поговорить с тобой о… — он присел на кровать. -…о нас. — О чем ты? — она лгала, что не понимает. На самом деле Маринетт давно замечала неестественно плотоядный взгляд парня. — Не надо мне тут этого, пожалуйста. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. В принципе, я понимаю, что ты не можешь ответить. Но это как-то надо решать. — блондин встал, направляясь к девушке плотную. — Ибо я не могу противостоять твоей пытке. Пытке с чертовым бананом. Он грубо схватил ее за горло, жадно целуя губы, посасывая, кусая, оттягивая. Нуар играл, нет, скорее наслаждался желанными губками. Она понимала, что это плохо всем кончиться. Нужно было обязательно остановить его, прекратить эту ситуацию. Но как? Если сама хочешь ответить на поцелуй, но чертова гордость не позволяет? Она поняла, кто тут хозяин. Поняла, что не стоило провоцировать Нуара. Не стоило играть в эту опасную игру. Которую сама и начала. Зачем? Маринетт же любит подшучивать над друзьями. А он разве друг? Неужели с друзьями так страстно целуются? Она даже забыла о Агресте, полностью видя перед глаза Кота. Он отстранился и обнял её. Так крепко, так сильно, что можно было услышать как ее кости захрустели. Что даже, в чем она несомненно была уверенна, останутся следы от его пальцев. Дюпэн громко выдохнула. Заставляя его сделать шаг назад, и отпустить голову. Он боялся. Боялся, что она возненавидет его. Как того самого друга из детства. Но она позволяла. Позволяла касаться себя. Целовать и обнимать. Именно ему. Нуару, а не Адриану. Почему? Маринетт подошла ближе, обхватывая руками его сильную грудь. Которая вздымалась. Из которой было слышно, как слишком часто бьется его сердце. Он волнуется. Нет, он боится. — Нуар, прошу тебя, не уходи. — она заплакала, сама не зная причины. Хотелось плакать. Потому что она жалкая. Потому что хочет чтобы повторилась та нелепая ситуация. Чтобы он грубо схватил ее за горло и заткнул рот. Просто. Сделай. Это. Тебе так сложно? — Эй, Мари, не плачь. — он схватил ее пухлые щечки и поцеловал в носик. — Я никогда не уйду отсюда, если, конечно, ты не попросишь. — он улыбнулся и снова обнял ее. — Поцелуй меня. — Что? — Я сказала поцелуй, зараза. *** Девушка с трудом открыла глаза, ощущая небольшую боль в области таза. Солнце светило очень ярко, согревая своими лучами небольшую комнатку. Все было как-то необычно, как-то по-другому просыпаться в своей комнате, пропитанным странным запахом. Она не понимала, что это за запах. Дорогой одеколон, с нотками весны. Так пахнет только он. Он, твою мать, находился в ее комнате. И Маринетт это точно осознала, когда повернула свою голову в сторону другой кровати, где мирно спал он. Точнее, она увидела его спину, такую широкую и сильную. Что даже хотелось спрятаться за нее, зная, что он всегда защитит ее. В этом она не сомневалась. Пшеничные волосы слегка развивались, из-за чуток приоткрытого окна. И до нее только дошло, что он без маски. Было страшно. Очень, что даже руки непроизвольно дрожали. Девушка робко приблизилась к его лицу. Черт. Этого не может быть. Все было настолько шокированым, что хотелось убежать. Это Адриан. Адриан, мать его, Агрест. Человек, покоривший ее сердце еще в начальной школе и до сих пор. Боже. Ей хотелось кричать. Только от чего? От счастья или… От разочарования? Она прикрыла рот рукой, жадно глотая воздух, чтобы не задохнуться. Хотя, и была такая возможность. Не осознавая, что она делает, Маринетт быстро одевает одежду и тихонько выбегает из дома, не забыв оставить записку. Бежать. Куда угодно, только подальше от всего этого. Парк? Кажется, самый лучший вариант. Надо было все обдумать, наконец переварить эту долбаную информацию, которую она никак не хотела воспринимать. Да, правильно Маринетт, думай. Только не натвори глупостей. *** Он проснулся от невыносимой жары, хмуря свои густые брови. Он очнулся в комнате Маринетт, помня события прошлой ночи. Они переспали. Это то, что он не сможет забыть никогда. Потому что это Маринетт. Потому что это она. Взглянув на записочку, что покоилась на тумбочке, он незамедлительно начал читать ее. «Мне нужно было навестить тетю, а ты, Адриан, иди домой. Мои родители скоро должны вернуться. Вечером я напишу.» Агрест что-то буркнул себе под нос, одевая свои вещи. Вечером, так вечером. *** После двух недель игнорирования он устал. Устал просто переписываться, что было очень редко. Хотелось приходить к ней домой, но она не разрешала, потому что якобы родители будут против, или же она занята. Девушка не появлялась и в коллеже, объясняя это тем, что погибла ее двоюродная бабушка, и надо было заняться похоронами. Придя к ней домой, стуча в синию дверь, он ждал. Ждал, пока ему откроют. Открыла женщина, маленького роста, видимо, это была мама Маринетт. Она приветливо улыбнулась, и предложила попить чаю, на что Адриан с удовольствием согласился. — Так вы, молодой человек, являетесь Адрианом? — Именно — Что же, Маринетт попросила передавать вам это и не натворить глупостей. — она тяжело вздохнула. — Еще, она сказала, что любит вас. Полюбила сначала маску, а затем настоящего вас. — женщина грустно посмотрела на парня. — Она сказала, забыть ее, чтобы вы не мучаличь. Он, открывая записку, чувствовал, как по телу пробегает толпы мурашек. «Не ищи меня, и даже не пытайся спросить у мамы. Она больна, так что просто уйди. Я люблю тебя, Адриан, люблю. Как бы я этого не отрицала. Не хочу мешать твоим планам, так что просто наслаждайся жизнью. Без меня. На столе будет лежать то, что будет напоминать о тебе.» С открытым ртом он поднял свои глаза на стол. Там лежали бананы.