Практика

После экзамена новоиспеченные чунины примчались в канцелярию, полные ожиданий миссий, соответствующих их рангу, однако вместо заданий, все трое, прошедшие испытания, отправились в госпиталь. — Да они совсем мозги растеряли, — ворчал по дороге Котецу, отпинывая мелкие камушки с дороги, — у них три новых бойца, и в госпиталь? — Остынь, — дернул его за рукав Изумо. — Раз послали, значит, нужно, а ты — новая боевая единица Конохи и должен выполнять приказы. — А ты, — Котецу резко повернулся к собеседнику, но помолчав, сдался. — Ладно, идем, — и оторвался на младшем в компании: — Умино, ты там булками шевелишь или панцирь дома забыл? — Иду-иду, — Ирука нагнал их в два шага. Вообще-то, отстал он специально, вовсе не хотел влезать в разборки двух старших парней, пусть и равных по званию. Ируке все еще не верилось, что он прошел все туры и получил ранг, единственный из своей команды, потому и старался больше молчать. А в госпитале вместо приемного покоя или хотя бы палат их отвели в подвал. Там не происходило ничего особенного: просили пускать чакру на какие-то бумажки, расспрашивали об экзаменах, а потом все трое оказались в приподвальном помещении с листочками в руках. Это было что-то вроде анкет, среди прочего там предлагалось ответить на вопрос в каком именно месте они хотели бы проходить практику. Коллеги Ируки сделали свой выбор довольно быстро, черканув где-то галочки, а вот он замешкался. Позиции были довольно странные: больница, тюрьма, отдел дознаний. Ни в тюрьму, ни в отдел дознаний Ирука точно не хотел, пусть будет больница, — и он размашисто поставил крестик в поле. До утра Ирука был своим выбором доволен, а вот когда следующим днем пришел, осознал, что выбрал совершенно не то, не на это отделение больницы он рассчитывал: «Патологоанатомический корпус» гласила скромная вывеска у входа. Да что ж такое, внутренне вскипел Ирука. Зачем писать «больница», если это морг? Лучше бы в тюрьму пошел, но долг есть долг, и, переступив порог заведения, он попытался понять, куда ему идти: тут было тихо, пусто и очень резко пахло, а самое главное — никого! В первой комнате, куда он вошел, было несколько железных столов, блестящие инструменты, емкости — в общем, Ирука без труда догадался, что это прозекторская. Во второй комнате в полу были углубления с несколькими стоками, рядом валялся шланг — что это он догадался тоже. Похоже, он шел не в ту сторону, в итоге он дойдет до холодильников, а кабинеты персонала должны бы располагаться с другой стороны. Ирука развернулся, выходя из моечной, и налетел на какого-то мужчину. — Если ты родственник, — пробасил тот, — приходи после двух и не шастай здесь, здесь неприятно. — Я практикант, — Ирука выставил перед собой папку с личным делом, как будто щит. — Я сдал на чунина и… — Ясно, — собеседник сделал шаг в сторону. Теперь он уже не казался таким огромным, похоже, Ирука все-таки слегка перенапрягся в этом заведении. — Ладно, идем, к заведующему тебя отведу. Они молча шли по длинным полутемным коридорам. — А сюда-то зачем? — неожиданно начал санитар или доктор, Ирука так и не понял, кем тот был. — Шел бы лучше охраной в тюрьму. — А вы? — шалея от собственной смелости, спросил Ирука. А спутник вдруг расхохотался: — Да, наверное, так же как и ты. Прочел больница, решил, что нужен. — Но вы ведь остались. — Да-а… — задумчиво протянул тот. — А что? Пациенты здесь тихие, не скандалят и спирт бесплатный в неограниченных количествах. Улыбаясь, собеседник наклонился, а Ирука отметил, что алкоголем и даже слабым перегаром от того не пахло. И зачем это сказал? Какая-то местная шутка? На всякий случай Ирука улыбнулся в ответ. — Пришли, — провожатый распахнул дверь. — Якуши-сан, практикант к вам, — и подтолкнул Ируку в спину. — Здравствуй, — из-за стола поднялся мужчина средних лет. — Судя по всему, ты чунин на практике. Как зовут? — Умино Ирука, — он поклонился, вытянув перед собой папку с досье, — вот мои данные. — Присаживайся, — Якуши-сан взял папку, начал просматривать. — Чаю хочешь? Честно говоря, Ирука не знал, хотел он чаю или нет: — Спасибо, — поблагодарил на всякий случай. — Чайник у тебя за спиной, включи, пожалуйста. У меня есть очень хороший улун. После чаепития Якуши-сан провел Ируку по всей анатомичке, показывая, где что находится, разъясняя и объясняя. После «экскурсии» с главой отделения, Ируке стало намного спокойнее. Тот просвещал аккуратно и вдумчиво новичка о его обязанностях, и после разговора не осталось ни отторжения, ни страха — молодые и здоровые руки Конохе нужны были везде, в том числе и здесь. И да, коллеги по работе неожиданно оказались приятными и веселыми, не было злых подколок, все искренне пытались помочь, и если абстрагироваться от некоторых личных переживаний, Ирука вполне успешно справлялся с возложенными на него обязанностями примерно недели три. Ирука мыл ванну, когда из коридора окрикнул его Кампо, удерживающий каталку: — Ирука, тут у нас объект, надо подготовить к вскрытию. У него в брюхе железная фигня какая-то диаметром с потолочную балку. Сам вытащить сумеешь? — он переминался с ноги на ногу, будучи явно чем-то озабочен. — Наши где-то влипли? — с тревогой спросил Ирука. — Влипли, — Кампо отвернулся, — там еще трое. — Иди, — решительно кивнул Ирука, — я все сделаю. В одиночку Ирука такое делал первый раз и растерялся. Впервые у него на руках был убитый шиноби, а не простой гражданский. Он откинул прикрывающую простынь с тела, на том была форма, но без жилета и хитай куда-то делся. Одежду нужно было срезать, и Ирука это знал, но все равно первые волны паники дернулись внутри: где резать, как вытаскивать куски ткани, осмотрели эксперты или нет? Но тут же потушил сомнения. Раз велели мыть, значит, осмотрели, а уж одежду как-нибудь вытащит. Как правило, объекты — Ирука даже забыл, когда перестал называть трупы трупами, — попадали сюда полностью раздетыми или в больничных распашонках, их снимать было легко. А у этого было… белье. Почему-то это задело Ируку больше всего. За исключением железной штуки в животе, было много других повреждений. Наметанным взглядом бойца он увидел сломанные пальцы, размолотое плечо, ну, и лицо, и голова. У мертвого были длинные, наверное, когда-то красивые волосы, все они сейчас в запекшихся сгустках крови. Ирука был готов заметаться между прозекторской и ванной, то ли сначала вытащить «штуку», то ли привести в порядок тело. В конце концов, решился: обмыть его он мог здесь, уложить в ванную, пустить воду, а когда вернется с инструментами, уже можно будет повыбирать спекшуюся кровь. Вернулся Ирука не только с инструментами, но и в полном обмундировании: резиновые перчатки по локоть, высокие сапоги, фартук, очки, маска, бандана. Оказалось, что работать в этом одному крайне неудобно: на очки попадали брызги, в перчатки заливалась вода, фартук был слишком тяжелым, а чертова кровь из волос так и не желала вымываться. — Да что ж такое, — с отчаяньем прошептал сам себе Ирука и открыл сток. С первого раза не получилось убрать все сгустки, но за вторым, третьим должно же! — Спокойно, надо собраться, есть еще одно дело — вот эта штука в животе, — тихо бормотал он. — Ее надо вытащить. Ирука ощупал тело — «штука» прошла насквозь. Учитывая то, что мертвому все равно, проще было бы не вытащить ее наружу, а вытолкнуть. Ирука мысленно извинился перед неизвестным ему шиноби и, выбрав подходящий молоток и распорку, сильно ударил. «Штука» вышла, нужно было лишь приподнять тело и вытащить ее из спины, но тут… тело задергалось — бедра, икры, пальцы ног, потом по кафелю ванной скребанули пальцы рук. — Живой! — Ирука кинулся сначала в одну сторону, потом в другую, пытаясь сообразить, чем можно заткнуть огромную дыру в животе. — Живой, живой, — повторял он, сдергивая с себя водолазку и сверху заматывая фартуком. Скинув с себя сапоги, он кинулся в кабинет Якуши-сана, но до цели не добежал, наткнувшись на Каори: — Каори-сан, — рванул он ее за руку, — скорее, шиноби, которого привезли ко мне, он жив! Ему нужно помочь! Она тут же помчалась за ним, крича на все отделение: — Кампо! Всю бригаду сюда! Срочно! А вбежав в ванную, полуголый Ирука застыл. Каори спрыгнула вниз, внимательно ощупала, приложила пальцы к шее, а ухо ко рту: — Он мертвый, — уверенно сказала она. Ирука стоял не в силах поверить сам себе. Не успел он что-то сказать, следом ворвались еще четверо, отталкивая его: — Где? Кто выжил? — Никто не выжил, — Каори выбиралась из обмывочной, — просто, видимо, непроизвольное попадание воздуха. Верно, Ирука? Так паршиво Ирука не чувствовал себя никогда. Его колотило. Теперь он понял, что из раны кровь не текла, что тело было холодным, без дыхания, как синтоист он верил в жизнь после смерти, но не в такую же ужасную. — Иди домой, Ирука, — Якуши-сан хлопнул по плечу, — тело ты подготовил, но сегодня для тебя здесь все. Иди домой. А завтра зайди ко мне, когда будет время, я тебе кое-что расскажу, ты ведь не медик. Да, и еще, — обернулся он у дверей, — то, что ты сегодня видел, не было проявлением жизни, это всего лишь остаточные явления. То, что он был в шоке, Ирука так и не понял. Он фактически не помнил, как дошел до дома, почистил зубы и лег спать. Даже следующим утром, собираясь на работу, Ируке казалось, что это делает не он, а кто-то другой. И путь от дома до госпиталя не запомнил совсем. А в ординаторской Кампо мягко ухватил его за плечо и повел за собой: — Якуши-сан хотел с тобой поговорить. В кабинете у начальника первые минут пятнадцать-двадцать Ирука по-прежнему не понимал, о чем с ним разговаривают, что от него хотят. Нет, он слышал слова, знал их значение, но складывалось впечатление, что разговаривают не с ним, а со случайно пострадавшим в стычке с шиноби гражданским. — Большое спасибо, Якуши-сан, за беседу, могу я вернуться к исполнению своих обязанностей? — Еще буквально три минуты, — глава отделения помассировал пальцами переносицу. — Несколько лет назад кое-кто упал в обморок, перекладывая объект с каталки на стол. Там были гнилостные изменения, и когда передвигаешь тело, оно издает нечто похожее на стон-вой, а еще… — но тут Якуши-сан остановился. — Думаю, лучше тебе показать, если будет подходящий объект. Ирука ответить не успел, потому что в кабинет постучали и туда вошел… О боги! О чем был разговор, тут же вылетело из головы — работа? Какая работа? Объекты, изменения, звуки, вскрытия — все вдруг стало несущественным, потому что вошел Хатаке Какаши. Легенда, краса, гордость, достоинство Конохи, мокрая мечта всех женщин и, наверное, многих мужчин, в том числе, откровенно говоря, и его, Ируки. — Здравствуйте, — поприветствовал всех Какаши. — Здравствуйте-здравствуйте, — Якуши-сан поднялся из-за стола. — Уж извините, что по такому поводу. — А вы меня на чай с печеньями и не зовете никогда, — кажется, Какаши улыбнулся и перевел взгляд на Ируку. — А вы новенький здесь? — Новенький, — решительно кивнул главврач. — Ирука, можешь идти. Ирука идти не хотел, но пришлось. Он впервые так близко видел Какаши, почти коснулся локтем… эх, а вернулся к трупам, вернее к их отсутствию, потому что в Конохе было тихо, даже старики своей смертью не умирали. В ординаторской Кампо заварил чай, Каори принесла медовые пряники, Ирука взял пряник, взял чашку, хлопнулся на кресло и улетел в мечты, вернее попытался, потому что из-за дверей раздались голоса. — Нет! Я не беру учеников. — Да? — голос Якуши-сана звучал очень язвительно. — А если что, кто с вами работать будет? — Самосожгусь, — парировал Какаши. — Ладно вы, а остальные? Голоса удалились. Надо же, Хатаке Какаши и здесь. Вот уж точно стоило работать с умершими ради такой встречи, и по всему выходило, что это не разовый визит. До конца рабочего дня Ирука лелеял свои мечты, а поздним вечером он получил приглашение на «свидание». Удивительно было, почему он, видели ведь друг друга буквально тридцать секунд и на те: приглашает на берег речки, где как раз вот-вот зацвели кувшинки. Самомнение у Ируки отнюдь не зашкаливало, но, чем объяснить такое неожиданное внимание, он не знал. Впрочем, пофантазировать-то можно? Почти всю ночь Ирука не спал, а уже в пять, намывшись, начистившись, выскочил из дома. Конечно, на место встречи он пришел намного раньше и просидел там часа полтора, пока приперся этот… За время ожидания Ирука сначала злился, конечно, на себя: вот для чего было приходить настолько раньше? Потом злился на Какаши, потому что зачем было назначать встречу на такую рань и не являться? После загадывал сам себе: «Еще десять минут и ухожу!.. Еще десять минут и ухожу точно… последние десять минут и точно-точно ухожу…» — Ну, и фиг с тобой, — Ирука гипнотизировал тень от ближайшего дерева, неумолимо отсчитывающую время. Все равно ему через полтора часа на смену, посидит тут, чего домой таскаться? Лето, с речки прохлада — можно даже вздремнуть. Ирука откинулся на спину и закрыл глаза. В этот момент на него упала тень: — Прошу прощения, — сообщила она, — я немного заблудился на дороге жизни и… Ирука готов был вскочить и рассыпаться в ответных любезностях, но вместо этого поднялся, картинно зевая: — Я вас внимательно слушаю, Хатаке, — тут голос его чуть дрогнул, но Ирука очень надеялся, что Какаши этого не заметил, — сан. — Тесты показали, что вы способны овладеть стихией огня, — буднично начал Какаши. — К чему вы это? — Изумился Ирука. — Катон. Ваш руководитель практики очень хотел бы, чтобы вы его освоили, собственно, поэтому я здесь. — А?.. — Ага, — Какаши успокаивающе — да какой там успокаивающе?! — возбуждающе похлопал по плечу: — Давайте попробуем? Печати вот такие, потом выдыхаешь и… Какаши выдохнул сноп пламени, от которого мирные лягушки, спавшие на листьях, с криками побросались в воду. — Теперь вы. Ирука сосредоточился, сложил указанные печати и выдохнул… Это был не Катон, даже не Катончик, это был Катосечка — жалкий пых, а не пламя. — Ну… начало, в принципе, положено, — Какаши взъерошил волосы. — Давайте-ка еще раз, я посмотрю, что не так. На сей раз Ирука собирался вдвое дольше и получился вполне нормальный огненный язык, но он был бы хорош для уличного циркача, а в бою никакого смысла не имел. — Мне кажется, — Какаши подошел и встал сзади, — вы хорошо выпускаете чакру наружу, но совершенно не концентрируете ее внутри, — он положил ладонь на диафрагму. — Собирать это нужно здесь. А от прикосновений Какаши Ирука просто поплыл: он не слышал ни того, что ему говорили, ни понимал, что происходило вокруг, зачем вообще попросили Какаши заниматься с ним. Все, что он ощущал в этой реальности — это были ладони Какаши на нем. И вдруг мелькнула дико непристойная мысль о том, что жаль Катон концентрируется в груди, а не ниже. — Ирука, вы меня слушаете? — вырвал из жарких мыслей голос наставника. — Слушаю… я… сейчас. Быстрый набор печатей и выдох: у Ируки все настолько кипело и бурлило внутри, и именно это он вложил в технику, — вода не то что вскипела, она начала испаряться. — Ого, — Какаши сделал шаг назад. — Еще разок? Ирука кивнул, а мысленно чуть не заорал в отчаянии, это что получается, чтобы вот так жахнуть, его каждый раз должен лапать Какаши? Или он должен дрочить перед применением техники? Как ему настроиться на такую же волну? Выходом показались фантазии, там ведь можно позволить себе гораздо больше, чем произошло на берегу. Ирука выдохнул второй огненный шар не хуже первого. — Да-а… — протянул сзади Какаши. — Никогда бы не подумал. Впервые вижу такой быстрый прогресс. Ирука смутился. Во-первых, от того, что помогло показать этот «быстрый прогресс», а во-вторых, его уже лет пять никто не хвалил, не считая работы, конечно, там ободряли, похлопывали по плечу, предлагали чай после тяжелого дня. Разумеется, это пусть и завуалированная, но похвала, а вот так, впрямую? Признать его таланты? И главное, кто — один из лучших, если не самый лучший джонин Конохи? И ведь эта техника не была в числе сильнейших Ируки, да он ею и не пользовался до сегодняшнего дня, а если уж быть откровенным, то и в уме никогда не держал, что дзюцу такого уровня ему будет доступно, но от сказанного словно выросли крылья. Тренировались они около месяца. Хотя «они» — это слишком громко сказано. Ирука прибегал каждое утро к речке, лягушек там уже давно не было, как и травы на берегу, а Какаши так ни разу больше и не появился. Время от времени Ирука думал, для чего эти тренировки, ведь вряд ли знаменитый Копирующий ниндзя возьмет его в свою команду. Значит и скорее всего, это некий «подарок» Якуши-сана. Ну, конечно, он внимательный, чуткий, заботливый, способен понять, как много значит для Ируки профессиональный рост, ведь, намывая объекты, как боевая единица он не станет лучше. А эти тренировки, пусть даже и без наставника, это было не просто так, они давали статус! Интересно, а Котецу с Изумо хотя бы что-то похожее предложили? Может, и да, но уж точно у них сенсеем не Какаши. А вот спустя полтора месяца с первой и единственной совместной тренировки Ируку окликнул Кампо: — Там объект, я вымыл, почистил, подготовь к кремации, пожалуйста. А вошедший в помывочную, Ирука в очередной раз растерялся. Нет, вроде понятно, что он должен сделать: положить на каталку, отвести в основное помещение, одеть, в гроб положить… или без гроба? Кремация же. Нет, нет, нет, все должно быть по-человечески, гроб должен быть. Вытаскивая холодное, мокрое тело старика из ванной, Ирука ему успокаивающе бормотал: — Ничего-ничего, дедушка, сейчас я вас наряжу как жениха, будете лежать самым красивым, — он машинально отметил, что вскрытия не было — значит, скончался человек от естественных причин и под наблюдением медиков. Ирука, укладывая и одевая старика, продолжал тихо бормотать. И в этом не было ничего удивительного. Да все его коллеги это делали, он видел. Якуши сан вообще, сидя у двери, напевал что-то выставленным гробам. Значило это что-то или нет, Ирука уверен не был, но если бы он умер и с ним обращались вот так… ему, наверное, было бы приятно. Не страх и отвращение, а понимание, последний долг. Хотя долг — это неверное определение. Долг — это обязанность, а то, что делали они — это было теплом, заботой. Объект Ирука одел легко, тот, кто занимался одеждой, позаботился об этом, разрезав ее на спине. И в гроб дедушку Ирука уложил аккуратно. Поправив все складки, пояс, надев сандалии, Ирука продолжал разговаривать со стариком: — Ну вот, вы бы себя видели, — щедро зачерпнув тональный крем, размазал по лицу, — а то, что вы синенький, так это мы сейчас исправим, — Ирука потянулся за помадой. — Это лишнее, — прервал его знакомый и холодный голос от двери. — Кто хотел с ним попрощаться, уже попрощались, а сюда они просто не дойдут, они совсем старые. Ирука никогда бы не подумал, что сможет пререкаться с Какаши, но сейчас только рыкнул: — Что ж ему, если никто не видит, так и одежду снять и на гроб не тратиться? — Может и стоило бы, — согласился Какаши. — А вы, — Ирука аж поперхнулся, — вот вас как хоронить должны? Голым и на этом поддоне? — Ну, я бы не возражал, — Какаши пожал плечами. А Ируку просто понесло: — Когда привезут вас, — пообещал он, — я уложу вас голым на этот поддон и отправлю в крематорий, — сказал и сам поразился собственной дерзости. — Договорились, — Какаши кивнул. — А теперь включайте аппарат, дедушке пора в последний путь. — Но там огня еще нет, — растерялся Ирука, прекрасно понимая, что Какаши имеет в виду ленту, которая увозит гроб в камеру крематория. — А это мы сейчас и организуем, — Какаши хлопнул его по плечу, маня за собой. — Вы ж не зря последние полтора месяца тренировались? — О нет, — выдохнул Ирука, вот такого он точно не ожидал. — О да, — хмыкнул Какаши, — никто с вашими данными не попадал сюда лет десять уже, я и о себе забочусь тоже. Быстро надо и чисто. А Ирука не знал то ли истерически смеяться ему, то ли плакать. Впрочем, ни первое, ни второе не годилось, он все-таки шиноби, и эмоции нужно держать в узде, хоть и очень хотелось как-то выплеснуться. Нет, где-то на задворках сознания он понимал про нужность полной кремации. Геном. Странные приобретенные техники. Все это должно быть сожжено дотла и ни в коем случае не может попасть в руки противников, но с гражданскими-то зачем? Словно угадав мысли Ируки, Какаши заговорил: — Сейчас для вас это тренировка, просто научитесь делать это быстро и тщательно, не забывайте проверять пепел, потому что может что-то остаться. Они вошли в бетонированную камеру. — Давай, — приказал Какаши, именно приказал, а Ирука… не смог выдохнуть Катон достаточной силы, который смог бы сжечь мертвеца. — Скверно, — Какаши отодвинул Ируку за спину, — мы здесь не мясо жарим, — набрал в грудь воздух и выдохнул пламя. В пламени, слишком жарком, Ирука видел, как скорчился труп, нет, не труп — дедушка обхватил руками колени, беззвучно распахнул рот и открыл глаза. — Вы, — Ирука вцепился в руку Какаши. — Он же двигается! Тот резко оттолкнул Ируку и выдохнул второй Катон, который превратил деда в пепел, а вот закончив, обернулся и заорал: — Морду намазать сумел, а сухожилья не перерезал? Чего теперь удивляешься? — Я не знал, — вдруг сдулся Ирука. — Я первый раз видел кремацию. — Так возьми инструкцию, — прорычал Какаши, — там точно написано, как нужно подготавливать трупы к сожжению. На этом Какаши счел разговор законченным. Конечно, инструкцию Ирука взял и внимательно изучил. Больше таких ошибок он не допустит. А Катон тренировать на берегу не перестал, только теперь вместо сексуальных фантазий он концентрировал в груди то, что есть. Да и как можно предаваться глупым мечтам, делая такую работу? Никак, и Ирука поставил огромный тяжелый крест на своих устремлениях. Вместо этого подпитывался злостью и отчаяньем, тоской и безнадежностью, потому что не должны умирать молодые, да и стариков было жалко. Но, несмотря на запрет для себя, иногда шевелилось что-то в груди — робкая надежда. Почему-то с надеждой огненные шары неизменно получались скверными. А она подпитывалась тем, что все чаще в ветках деревьев Ирука замечал Какаши. С тем, чтобы спрятаться от чунина, у того не было бы проблем, и если попадается на глаза, то может быть… И в самом деле, однажды Какаши все-таки спрыгнул с дерева и предложил прогуляться, поговорить. К тому времени вся «романтика» из головы Ируки улетучилась, поэтому он серьезно вслушивался и кивал на ключевых моментах. Какаши доступно и доходчиво объяснял, что огненные техники у Ируки получаются куда лучше, когда на него никто не смотрит, нежели, когда за ним наблюдают. Что в принципе странно, потому что третий Катон у Ируки был серьезным, как и четвертый. Значит, сделал вывод Какаши, психо-эмоциональная причина. И здраво поразмыслив, Какаши решил, что часть проблемы в физическом контакте. — А? — тупо переспросил Ирука. — Проще говоря, вам нужны прикосновения, не оценка со стороны, а поддержка. — О, — еще больше удивился Ирука. — Давайте я буду к вам прикасаться, и мы посмотрим ваши результаты. Двое топтались на берегу речки. — Э… куда мне положить руки? — нервно спрашивал Какаши. — Ну… на грудь, — довольно уверенно ответил Ирука. — В прошлый раз вы вроде сюда клали. — А если сюда? — голос Какаши звучал неуверенно. — Не знаю, попробуйте, — пожал плечами Ирука. — Ладно, — Какаши вздохнул, — давайте так, — и опустил руки на плечи Ируке, стараясь не мешать складыванию печатей. Ируку прорвало практически сразу. Да, ему удавалось концентрировать довольно мощные Катоны, но залпа такой силы за последний месяц не было. — Офигеть, — прошептал сзади Какаши. — Слушайте, с вами на побережье нужно ехать. Эту речку вы за два-три раза высушите. — Как надо? — повернулся к нему сияющий Ирука. — Более чем, — Какаши кивнул. — Пройдемся? Поговорим? Еще одна прогулка, практически второе свидание — и действительно было похоже на свидание, потому что Какаши шел и явно собирался с духом, чтобы что-то сказать, только вот услышал Ирука совсем не то, что ожидал. — Я прошу прощения, — Какаши снова замялся, отстав на несколько шагов, — вы меня, конечно, извините, но сколько вам лет? Нет-нет, не отвечайте, я понимаю, что вы уже чунин и возраст не главное, просто хотел сказать, что когда вы узнали, для чего будет использоваться эта техника, вам может быть стало страшно или отвратительно? И вы начали думать о себе как… Я вот что объяснить хочу, жизнь есть жизнь, смерть есть смерть, и когда вы уже сами не можете позаботиться о себе, должен быть кто-то, кто позаботиться о вас и сделает это достойно. А то, что вам страшно делать одному и вы хотите ощущать кого-то рядом — в этом нет ничего постыдного. В общем, я готов оказать посильную поддержку. — А вы? — не поднимая головы, спросил Ирука. — Вам оказывали? — Я был старше, но да, поддержку мне оказывали. Катон не уникальная техника, есть еще несколько человек, которые занимаются тем же, вы с ними встретитесь. Эти «свидания» выводили Ируку из себя гораздо больше, чем остаточные явления жизни на трупах. На работу он шел холодным, собранным, готовым практически ко всему. И на тренировки по использованию Катона шел таким же. А вот встречи с Хатаке Какаши броню ломали. Он уже несколько раз довольно успешно выступал в крематории, хоть прикосновения и действительно были нужны. Ни к кому из коллег, а уж тем более к начальнику, сексуального влечения Ирука не испытывал, но их прикосновения помогали концентрироваться. И да, подготавливать трупы к кремации он научился тоже, зашивать рот и веки, резать сухожилья. А вот однажды, на девятый, кажется, месяц практики, его вызвал к себе Хирудзен Сарутоби. — Здравствуй, Ирука, как твои дела? — Здравствуйте, — Ирука привычно солнечно улыбнулся главе деревни. — Прекрасный коллектив, отличный начальник, с работой я справляюсь. — Возможно, — Хирудзен раскурил трубку, — мне стоило бы поговорить с тобой раньше. — Не вижу причин, — Ирука казался себе очень многоопытным. — Не видишь? — Хокаге покачал головой. — А я вот кое-что вижу, и твои друзья говорят о тревожных сигналах. — Я не понимаю, о чем вы, — растерялся Ирука. — О том, что, кажется, ошибся я, позволяя выбирать тебе возможные варианты. Навыки нужны везде, но вопрос в том, как ты будешь их применять. Видишь эти отчеты? Все они о тебе. Бумаги были собранны не аккуратными пачками, не лежащими друг на друге листами, а несколько хаотично — так, как будто тот, кто распределял их, просто швырял в одну сторону одни и в другую другие. Ирука искоса глянул, увидел подписи Кампо, Каори, Якуши-сана, но больше всего там было подписей Хатаке Какаши — значит, смотрит? Пусть не видно, пусть прячется, но смотрит? — Хокаге-сама, — решительно начал Ирука, — если вы считаете меня неспособным… — Да подожди же ты, подожди, — Хирудзен остановил его, махнув трубкой, — присядь. Давай мы вот о чем поговорим, какой бы ты хотел видеть свою жизнь? — Я? — Ирука в очередной раз растерялся. — Да нормальная у меня жизнь. — И другой не хочется? — Может, и хочется, но я боевая единица деревни, и… — И что? — пыхнув трубкой, поинтересовался Хирудзен. — Я обязан! — Вовсе нет. Сейчас мы можем позволить себе находить нашим людям возможности, соответствующие их жизненным принципам. Слишком вычурно, Ирука? — Ну, не то чтобы… — Ты не патологоанатом. Ты изливаешь из себя силу жизни. Твое место не там. Не среди мертвых, а среди живых. И я бы, пожалуй, сказал, среди слишком живых. Как ты смотришь на твой перевод практикантом в Академию? — К детям? — изумился Ирука. — После трупов? Хирудзен похлопал его по плечу: — Это наша жизнь. Жизнь нашей деревни: рождение и смерть здесь всегда идут рука об руку. С этим Ирука не спорил, но вышел от Хокаге в полном смятении чувств. Справится ли? Ведь дети — это же не бездыханные тела, которым точно не навредишь. У него не было должного опыта, да он никогда и не думал о таком, но почему-то после разговора с главой деревни стало… легче. Возможно, Ируке стоило хотя бы попробовать, а уж там и решить, нужен ли такой сенсей детям. Менять привычное всегда сложно, но сделав шаг, нужно крепко… Тут Ирука потерял мысль, потому что столкнулся с Какаши. — Привет, — радостно прищурившись, поздоровался тот и пошел дальше. — Привет, — выдохнул в спину ему Ирука и пошел в патологоанатомический корпус, сдавать дела. С одной стороны, это было облегчением, все-таки работать там ему не нравилось, а с другой — самым большим разочарованием. Вот теперь, занимаясь ребятишками, он Какаши точно не увидит. И правда, что ему делать в Академии? *** — Я вот что хочу тебе сказать, — Хирудзен расхаживал по кабинету, — посмотри на мой стол. Видишь эти две стопки? Какаши коротко кивнул. — В правой двадцать три отчета за девять месяцев. Их писали три человека. В соседней — восемьдесят четыре, и все они твои. — Но вы же просили, — начал было Какаши. — Я просил тебя подготовить его к довольно неприятному занятию и потренировать. Восемьдесят четыре, Какаши, как минимум шестьдесят дней тебя не было в деревне. Откуда столько? — Я… — Какаши совсем растерялся. — Думал, что вам важны. — Мне много что важно, — Третий подошел к столу, — но в твоих отчетах я кое-что замечаю, вот к примеру это, — он выудил один из листов, — мне процитировать вслух? — Не надо, — Какаши отвел взгляд. — Может быть, я правда немножко перестарался. — Какаши, — проникновенно зашептал Хирудзен, — ему совсем недавно исполнилось семнадцать, даже не вздумай. — Я и не пробовал, — ощетинился он, — я подождать могу. — Вот, — весело покивал головой Третий. — Вот это разговор. Как минимум год еще. Свободен. Какаши вышел, тихо прикрыв за собой дверь. — И что вы думаете? — ворчал сам себе под нос Какаши, а ноги несли его к дому Ируки. — Я не могу ему ничего предложить? Просто так, просто посидеть вместе. И что такого? — оправдывался он. — Кидаться и лапать уж точно не стану. Пригласить погулять или в кафе, про техники поговорить. Он запрыгнул на крышу дома, устраиваясь в тени дымохода: — Цветы дарить не буду, — мрачно резюмировал он, располагаясь поудобнее для привычного наблюдения. — Год — это не так долго.