То что взорвалось

Я пробовал много сахарной ваты, Ну, вроде, той что в парках клеят на суперклей Парни. Какая-то была приторно-сладкой, Пускала мыльные пузыри, Красила губы только оттенком нюд, Целовала меня в лоб перед сном И загадывала желания в 13:31. Какая-то была горькой: Била посуду, Возвращалась под утро, Падала в коридорах И никогда не говорила, что любит. Друзья твердили: «Все тебе не по вкусу». Я кивал и болтал ногой. Встретил другую, Такую... С оттенком моря: То соль, то шторм, То качает на мирных волнах. Я любил ее, будто нет в жизни боли, Чтоб не заметить, как затонет мой хилый фрегат. Она тоже любила: Целовала в лоб перед сном, Била посуду, Боялась щекотки И смеялась звонко, Заставляя мое сердце стучать в такт, Биться, Жить, Бороться, Чтоб я подсел, как на жесткий наркотик, На ее имя И разбился, когда не услышу свое больше. Искал похожих. Мечтал, мечтал… Метал Предметы в стены, Людей из жизни, Почти метнул нож в голову, Да жаль остановили. Я мечтал о ее губах, руках, чертах, чертях, Тех что в глазах плясали, Забирались в сознание и твердили, что она та самая. Мечтал о маленьких дьяволятах с ее глазами, О доме у моря. Как наивно и больно, Как ком в горле сухо, Прозаично и просто, Теперь мне пусто В том доме у моря, А вата вся стала безвкусной.