SPN's drabbls

Это должен был быть я. Я. Это должен был быть я. Я. Я. Я. Не она. Почему? Пятнадцатилетний Сэм Винчестер обнимает девятнадцатилетнюю старшую сестру, сидя на заднем сидении семейной «Импалы». Когда машина подскакивает на выбоине, Сэм орёт отцу, чтобы тот вёл аккуратней. Он ещё получит за этот вопль, но сейчас ему насрать, потому что Дина глухо стонет ему в макушку. — Ди, — зовёт Сэм и крепче прижимает к разорванному боку сестры уже пропитавшуюся кровью кофту, между пальцами у него противно, склизко и тепло, пахнет железом. — Всё будет нормально, Ди. — Ты там трусишь, что ли, малыш Сэмми? — у неё голос дрожит и вся она трясётся, валится на Сэма всем телом. — Я держу твою печёнку и кишки. Как ты думаешь, боюсь ли я? — это не слова Сэма, это то, что теоретически могла бы ляпнуть сама Диана. А Сэм лишь надеется, что это более или менее адекватная форма поддержки для неё. Дина издает не то стон боли, не то одобрительный вздох и как-то обмякает у Сэма в руках. Сэм в панике кричит отцу, чтобы тот ехал быстрее.

__________

— Врачи сказали, что её жизни уже ничего не угрожает, — сухо чеканит Джон Винчестер. — Меньше, чем через неделю сможем убраться отсюда. Сэма трясёт, потому что у него перед глазами серое полумертвое лицо сестры с острыми скулами, на которое фельдшер натягивает кислородную маску. Сэма трясёт, потому что у него рукав рубашки мокрый от крови сестры и липнет к руке. Сэма трясёт, потому что это отец во всём виноват, но он никогда этого не признает, да и назовёт лишь «сопутствующим ущербом». «Сопутствующий ущерб» — новые шрамы на теле его дочери! Вечно ему нужно ловить на живца, потому что так видите ли правильней и быстрей! Он где-то облажался в защите, и этот призрак чокнутого мужика, бывшего мясником лет сто назад, добрался до Дины. До Дины, которая три дня назад спала на заднем сидение, потому что была чуть жива от пожиравшего её гриппа. До Дины, которая упёрлась рогами в то, что «Сэм не будет наживкой, сэр. Я с этим сама прекрасно справлюсь. К тому же я так себе в последнее время, мне только и быть приманкой, а вы быстренько спалите чёртовы кости». — Это ты виноват, — шипит Сэм. — Что? — старший Винчестер, смотрит на сына непонимающе. — Она могла умереть из-за тебя! Зачем это вообще было нужно?! Приманка для призрака?! — Успокойся, солдат. — Я твой сын! — истерично орёт Сэм и бросается прочь от отца, кажется, тот кричит ему что-то, требует, чтобы тот вернулся, но Сэму плевать. Сэм узнает у дежурной медсестры, в какую палату перевели Диану Винчестер, а когда приходит туда, то не смеет войти, потому что отец уже занял место посетителя. Дина спит, а Сэму совершенно не хочется толочься на одних квадратных метрах с отцом. Сэм засыпает на скамейке в коридоре. Утром его будит скрип мокрой тряпки о кафельный пол больницы. К собственному стыду и негодованию Сэм обнаруживает, что он укрыт отцовской курткой. Диана в палате уже не спит. — Доброе утро, малыш Сэмми. — Ты как? — Ничего не чувствую, вся в обезболах. — Хорошо. — Сэмми, папа не виноват в том, что произошло вчера. Прекрасно, отец уже успел промыть ей мозги. Снова. Сэм на сто процентов уверен, что даже в точности знает все формулировки, которые он ей выдавал. «Мальчишка должен слушаться отца, Диана». Теоретически. «Думаю, меня часто не было рядом, когда он рос». Да ты что?! «Он привык к тебе, уважает тебя. Ты обязана повлиять на его отношение к делу, Диана». Она не любит, когда её зовут Дианой, говорит, что это скучное имя какой-то британской королевы. Отцу плевать на её мнение. И вот сейчас Диана будет промывать мозги ему. Снова. — Я знаю, ДиДи, — Сэм не дает ей даже начать. — Это охота, а охота — дело такое. Тут может случиться всякое. Никто не застрахован. Отец заботится о нас. Он не знал, что так произойдет. Я не должен злиться на него. Я знаю все это, Ди. — Так не подводи меня, если ты знаешь, — она недовольно щурится. — Почему я должна выслушивать нотации за твои косяки? Ты что, всё ещё сопливый ребенок и тебе нужен кто-то, чтобы подтирать тебе зад? — Нет. — Пусть это будет последний раз, когда я вынуждена говорить с тобой о подобных глупостях. Сэму хочется машинально выпалить: «Да, сэр», — потому что так явственно прозвучали в голосе сестры нотки отцовского приказного тона. Сэм только кивает.

***

Через несколько лет он свалит в колледж из этого дурдома, и Дине больше не придётся выслушивать нытьё отца о том, какой Сэм упёртый и непослушный, теперь в пьяном угаре Джон Винчестер будет рычать о том, какой младший сын — неблагодарный ублюдок. А наутро делать вид, что ничего не было. Дина будет терпеть. Работа у неё такая — терпеть и верить в какую-то неведомую семью. И как же трудно верить в эту семью, когда отец бросает тебя одну в мотеле с дневником и ключами от машины, а брат не звонил уже два года. Как же больно и тяжело осознавать собственное одиночество, но у Дины работа такая — терпеть и верить в семью. Дина справится.