SPN's drabbls

— Зараза! Диана дёргается, роняет нож в кучку уже порезанных помидоров и с обидой пялится на крепко порезанный указательный палец, лишившийся половины ногтя и куска подушечки. Сегодня её день рождения, а завтра Рождество и так получилось, что Винчестеры оказались у Бобби. Кас, слинявший с небес, тёрся здесь же и всячески намекал, что следовало бы заняться полезным делом, а не приготовлением нормального ужина, идея которого принадлежала Сэму. Дине, если честно, и пива с чем-нибудь холестериновым было бы вполне достаточно. — Нож соскользнул, — она неловко улыбается Сэму, состроившему выражение лица «за что же мне это всё, скажите, пожалуйста». — Бобби, где аптечка? — кричит в соседнюю комнату Сэм, особо не церемонясь засовывая руку сестры под кран с включённой холодной водой. — Вообще-то больно, — бурчит Дина под ворчливое и поддатое «что у вас там случилось, балбесы?!». Кас, отвлёкшийся от наблюдения за тем, чтобы трубочки из пшеничной муки — он забыл, как Дина их назвала — не прилипли ко дну кастрюли, совершенно не мог понять, что смущает его в сложившейся ситуации. Дина капает кровью в грязную раковину, Сэм, получивший указание, где искать аптечку, шарит по верхней полке шкафа, кажется, безрезультатно. — Ты неправильно ведешь себя, — говорит ангел, а потом спохватывается и мешает деревянной лопаткой пшеничные трубки. — Чего? — Винчестеры реагируют синхронно, что уже неоднократно поражало Кастиэля. — Когда людям больно, они плачут. Но ты улыбаешься, хотя определенно испытываешь боль. — Ну, начнём с того, что я большая девочка и уже имею полное право не плакать, когда порежу палец, а вообще… — Она себя так ведёт из-за мелкого. Вот аптечка, — Бобби приносит на маленькую кухню запах дешевого виски и синюю коробку с белым крестом из лейкопластыря. — Из-за… мелкого? — переспрашивает Кастиэль. Люди воистину странные. Дина закатывает глаза. — Из-за меня, — объясняет Сэм, вытаскивая из доставленной аптечки стерильный бинт. — Ты её младший брат, — соглашается Кас. — С детства у неё эта придурочная привычка, — Бобби прислоняется бедром к столу с явным намерением остаться и пуститься в пьяные монологи. — Что, достаточно принял, чтобы начать трепаться за прошлое? — язвит Дина. — Закрой варежку, — отмахивается Бобби. — Лет до семи-восьми Сэм и на шаг не отходил от Дины, повторял за ней абсолютно всё. Она смеётся — он смеётся, она ест пригоревшую овсянку — он ест пригоревшую овсянку, она засыпает без проблем — он тоже не ноет и пытается тихонько сопеть. Ну с рёвом понятно было тоже самое. Где-то лет эдак не доходя немного до десяти, Джон приказал научить её управляться с ножами. Она часто ранилась, когда пыталась выпендриваться и хвататься за лезвие, но никогда не ревела, чтобы не ревел мелкий, вместо этого смеялась. Дурная. До сих пор так делает. — А теперь давайте все коллективно поплачем над этой душещипательной историей одинокой и страдающей девочки с изрезанными руками, ага, — фыркает Дина. Сэм отрывает неровные концы узла, которым скрепил повязку и закрывает аптечку. — Это самоотверженно, — просто говорит Кас и делает шаг к Винчестерам, забывая о своей обязанности по присмотру за кипящей кастрюлей. Он касается Дианиной руки и благодатью заживляет рану. — Э, — Диана немного подвисает, разглядывая два его пальца, прикасающихся к тыльной стороне её ладони. — А на пять минут раньше ты этого сделать не мог, да? И нет тут никакой самоотверженности, просто здоровый детский эгоизм. Если Сэмми начинал реветь, то это: а) всегда было надолго; б) горланил он дурниной; в) успокаивать его так и так должна была я, — так что я всего на всего не усложняла себе жизнь и все дела. Понятно? Кастиэль вспомнит об этом инциденте несколько лет спустя. Дина будет смеяться и вопреки ворчанию брата не сбавлять скорости на скользкой от дождя трассе, цепко всматриваться в ночную мглу, едва-едва развеиваемую светом фар и вспоминать сотни абсурдных историй, чтобы буквально хохотать до слёз. Кастиэль ловит её взгляд в зеркале заднего вида и отмечает то, какие у нее пустые и грустные глаза, как контрастируют они с её весёлым голосом и тем, как она утирает выступившие слёзы от смеха. От смеха ли?.. Сэм через плечо оглядывается на Каса и одним взглядом не дает тому открыть рта. Сэм тоже не верит этому смеху, но если Дине так легче, то Кастиэль готов верить. Однако прогнать из головы образ лохматой светловолосой девчонки со слезами на длинных ресницах зелёных глаз, держащей на весу кровящую маленькую ладошку и улыбающейся слегка напуганному братишке, оказывается на удивление сложно. Диана Винчестер — очень неправильный и сложный человек, но Кастиэль рад тому, что он находится рядом с ней. Кастиэль найдет способ сделать так, чтобы она больше не смеялась, когда ей больно. Кастиэль найдет способ, сделать её честной.