Прядка

У Мэтта была выбивающаяся из копны волос прядка, и это сводило Гилберта с ума. Прядка жила своей жизнью и всегда торчала. Мэтт не делал с ней ничего: не укладывал с остальными волосами, не прикалывал невидимкой, он просто позволял ей расти и завиваться. При этом разговоров о ней Уильямс избегал. От Франциска он унаследовал волнистые волосы, но прядь лихо закручивалась несколько раз подобно спирали, что заставляло прусса подозревать, что прядь — чужеродный организм на голове его птенчика, а со всем неизведанным и чужеродным, по мнению Байльшмидта, стоило немедленно разобраться. Начать расследование решено было с родного брата Канады — Америки. Гилберт удобно устроился на диване, обложился подушками, поставил на ручку чашку с разогретым глинтвейном — «чтобы дедукция быстрее шла», как однажды ляпнул Кёркленд, и поставил на колени ноутбук. Пользователь greatMe начал доставать пользователя superHero. GM: Хэй, Ал. Есть вопрос. SH: чего тебе GM: Ты не знаешь, почему прядь волос моего птенчика так странно растёт? SH: то есть именно это ты решил спросить в два ночи SH: ты не думал о часовых поясах калининград? Уровень алкоголя в чашке понизился. GM: Я сейчас в Торонто, сопляк. SH: ты что рядом с мэттом?! GM: Логика всегда была твоей сильной стороной, Америка. SH: для анклава ты слишком говорлив GM: Для колонии Кёркленда ты неплохо держишься. SH: колонии?!!! Байльшмидт пьяно захихикал. Глинтвейн затуманил разум, и вместо того, чтобы выяснить тайну пряди, он стал переругиваться с Джонсом. GM: Не нервничай так, маленький любитель гамбургеров <3 SH: алкоголик обвиняет меня в ожирении SH: ха ха какая ирония GM: Когда это я успел стать алкоголиком? SH: когда тебя захватил россия: Р Гилберт уставился на чашку. Чует он, что ли? Прусс разозлился. Немного горячего вина перед сном не означает, что он алкоголик, и то, что он теперь живёт у России — тоже. Альбинос сцепил пальцы, прогнул, — послышался треск костей, — и склонился над клавиатурой. Подстёбывать Ваню по поводу алкоголя — исключительное право побеждённого немца. Взаимотроллинг принёс чувство мрачного удовлетворения, но и на шаг не приблизил к решению загадки. Время приближалось к четырём утра. Гилберт зевнул и отправил сообщение с вопросом Франциску, скопированное из диалога. Уснул он на диване, несмотря на то, что спальня с удобной кроватью и Уильямсом в придачу была в паре шагов — лень было идти, к тому же за запах перегара можно было получить от Кумадзиро по носу. Как только он уснул, ему пришло сообщение. DL: Не смей прикасаться к пряди моего брата. Ты понял меня, Гилберт? Байльшмидт всхрапнул и отвернулся от ноутбука. Следующее утро детектива Гилберта Байльшмидта началось с лёгкой головной боли и непрочитанного сообщения. Он открыл окно браузера и мутным взглядом уставился на сообщение. Пользователь greatMe начал доставать пользователя drunkerLover. GM: Ты возбудил моё любопытство. Ответ пришёл не сразу. Гилберт сидел, тупо уставившись в одну точку. В доме тихо, значит, Мэтт куда-то ушёл, наверняка прихватив медведя. Прубёрд недовольно чирикал, требуя завтрак и внимание. DL: Боже, Гилберт, ты слышал о часовых поясах? DL: Просто не трогай его прядь, ладно? Мне достаточно того, что Матьё встречается с таким человеком, как ты. GM: Это мы уже обсуждали. Так что с его волосами? DL: А что он сам тебе сказал? GM: Ничего, но он дико смущается, когда я хочу к ней прикоснуться, и убирает мою руку. Это странно, не находишь? Гилберту показалось, что он услышал вздох. Наверно, так оно и было. Когда он или Карьедо становились упёртыми, Франциск только вздыхал. DL: Если он не хочет, чтобы ты к ней прикасался, то не делай этого. GM: Я не собирался трогать её. Только хочу узнать, почему он так себя ведёт. DL: Обещай, что не будешь трогать её. GM: Может, ещё на Библии поклясться? DL: ХОРОШАЯ МЫСЛЬ. Пользователь greatMe перестал доставать пользователя drunkerLover. Гилберт выбрался из одеяла и потрепал птенца. Пользователь drunkerLover начал доставать пользователя greatMe. DL: Ты ещё здесь, Гил? Байльшмидт захлопнул крышку ноутбука и стал спешно собираться, словно сбегая от разговора. Чего он точно не собирался делать, так это клясться перед Бонфуа, особенно на Библии. Времена не те, чтобы зря дёргать священную для прусса книгу. Игнорируя возмущённые сообщения от Франца, Гил зашёл в интернет с телефона и написал последнему родственнику Мэтта — Англии. На нём, правда, генеалогическое древо не заканчивалось, но Байльшмидт был уверен, что Ирландия или, допустим, Австралия, имеют смутное представление, кто такой вообще Уильямс, не говоря уже о спиральной пряди. Желание разобраться было настолько велико, что сообщение он набирал, одновременно чистя зубы. Пользователь greatMe начал доставать пользователя blackMagic. GM: Привет, бровастый. Ты случаем не знаешь, почему у Канады такая чувствительная прядь? Англия ответил мгновенно, словно только и ждал, пока ему кто-нибудь напишет. BM: Я ЧТО, ПОХОЖ НА ЧЁРТОВОГО ВСЕЗНАЙКУ? Гилберт закатил глаза. Альфред определённо пошёл в старшего брата. Пользователь greatMe перестал доставать пользователя blackMagic. От завтрака его отвлёк звонок. Гилберт уже собрался сбросить вызов, но, увидев кленовый лист на иконке, смягчился и взял трубку. — Да, птенчик? — Привет, — тихий голос Мэтта согревал. — Не разбудил? — Не-а. — Он выключил плиту. — Что-то хотел? — Да, — послышалось шуршание бумаги. — Моему министру пришло письмо на немецком. Ты не мог бы глянуть? А то я зашиваюсь. Странам не было нужды учить другие языки, они понимали друг друга, даже когда говорили на своих родных. А вот на людей, пусть к стране и приближенных, такая магия не распространялась. — Да без проблем. — Спасибо. Он отсканирует и пришлёт тебе на почту. Сможешь сделать до двух? Прусс посмотрел на часы на экранчике микроволновки. Полдень. — За это время Великий успеет перевести Википедию, — фыркнул он. Мэтт рассмеялся, тихо, чтобы никто, кроме Байльшмидта, не услышал, прошептал: «Я тебя люблю», и отсоединился. Гилберт поставил сковородку с яичницей на стол, открыл почту, пробежал глазами по тексту и вдруг присвистнул. Ну конечно. Немецкий. Там, где Людвиг, обязательно будет Феличиано. Пользователь greatMe начал доставать пользователя sunnyPasta. GM: Привет, Ита-чан. У меня к тебе деликатный вопрос. SP: привет~ что ты хотел? GM: Ты же помнишь, что я встречаюсь с Канадой? SP: конечно. вы так мило смотритесь вместе <3 GM: Спасибо. Так вот. У него есть завитушка, вот прям как у тебя. И он не хочет, чтобы я её трогал. Не мог бы рассказать, почему? SP: я должен посоветоваться с людвигом GM: НЕ НАДО GM: В смысле, я сам с ним поговорю. SP: ты же этого не сделаешь. пеее~ GM: Окей, ты меня раскусил. Но для меня это важно. Ты сам, как обладатель такой же завитушки, должен меня понять. Вдруг случится что-то страшное, если я её дёрну? SP: ладно SP: она очень… чувствительная. ну знаешь когда трогают и так приятно становится…~ Байльшмидт замер с вилкой у рта. GM: Хочешь сказать, что это эрогенная зона? SP: да: 3 GM: Спасибо, Фели. Ты единственный, кто нормально объяснил. SP: я пожалуй все же расскажу людвигу Пользователь greatMe перестал доставать пользователя sunnyPasta. Гилберт пожал плечами и отложил телефон. Выслушивать от брата нотации ему было не впервой, и когда через две минуты телефон снова зазвонил, Байльшмидт включил громкую связь и положил телефон на стол, вполуха слушая, как Людвиг отчитывает его за приставание к Италии и нескромные вопросы. Вечером прусс вышел в супермаркет за едой. Постоянные спутники — телефон и Прубёрд — тоже были с ним. Он толкал тележку, когда телефон завибрировал. Пользователь mapleLeaf начал доставать пользователя greatMe. ML: Меня сегодня не будет дома. GM: Я прилечу к тебе. Тут до Оттавы недалеко. ML: Я завален работой в парламенте. Ничего интересного. GM: Птенчик, мне не лень. К тому же я не видел тебя целый день. И твои парламентарии любят меня. ML: Они полюбят тебя ещё больше, если ты принесёшь им кофе :) Пользователь mapleLeaf перестал доставать пользователя greatMe. Прубёрд чирикнул и запорхал у стеллажа с растворимым кофе. Гилберт закинул пять банок и целеустремлённо направился к спиртному. Ему нужно проверить слова Феличиано на практике. Парламент действительно встретил Байльшмидта дружелюбно. Никто толком не знал, кто он такой, но все знали, что он старый знакомый мистера Уильямса, у него странная внешность и он хорошо разбирается в военной политике. Гилберт отдал кофе, разрешил женщинам потрепать Прубёрда и улыбнулся шире обычного, увидев в толпе светлую макушку Мэтта. Сумку приятно утяжеляла бутылка коньяка. Птенец вспорхнул с ладони секретаря и полетел к нему. Уильямс был слишком поглощён разговором с заместителем министра экономики, чтобы обратить внимание на цыплёнка, устраивавшегося в волосах, мужчина же сделал вид, что никаких птиц на голове советника (а такой пост занимал Мэтт, хотя никто не мог точно сказать, советником по чему он является) нет. Байльшмидт прошёл мимо. — Буду в твоём кабинете! — крикнул он, поманил за собой Пруберда и шутливо поклонился перед заместителем, извиняясь за то, что перебил. Чиновник и страна синхронно кивнули, не прерывая разговор. Остальные тоже быстро вернулись к своим делам. Кофе и свой человек сегодня явно пригодятся. Гилберт, несмотря на то, что был давно не у дел, не потерял хватки. Документы проходили через него с огромной скоростью, а распоряжения ассистентам раздавал как приказы офицерам на поле боя: быстро, коротко и без намёка на двусмысленность толкования. Часам к десяти он отправил их спать. Из разных частей Оттавы уже спешили на помощь новые служащие. Прусс ввёл их в курс дела, и люди помчались работать. Необычная внешность привлекала внимание, а самоуверенность притягивала, потому работники подчинялись ему, хотя у Гилберта не было полномочий, чтобы просто находиться внутри. Байльшмидт откинулся в кресле. Пол был устелен бумагами, на столе, стульях и подоконнике стояли ноутбуки. В кабинете стоял запах кофе, к которому, к досаде Гила, ещё не примешивался запах коньяка. Мэтта сразу утащил к себе президент, и больше за вечер они не пересекались. Уильямс не курил, но для посетителей у него была припасена пепельница. Байльшмидт пошарился в шкафчиках, нашёл её и закурил. Дверь отворилась, и в кабинет вошёл, оттягивая галстук, Канада. «Наконец-то», подумал Байльшмидт. Он затушил не выкуренную даже до середины сигарету и поманил парня. Мэтт упал на его колени. — Что сейчас чувствуют мои люди? — произнёс он устало. — Возня с бумагами — невысокая плата за отсутствие войны, — заметил Гилберт. В его время с этим было намного проще. — Спасибо за поддержку, — канадец поцеловал прусса в лоб. — Для Великого это в порядке вещей, — он улыбнулся. — Хочешь кофе? — Не откажусь, — Мэтт поднялся. — Только найду чистые чашки. Уильямс отвернулся к шкафчику, а Гилберт метнулся к двери и запер её. Если Варгас прав, то ему не нужны свидетели. Ребром ладони альбинос расчистил место на столе и поставил бутылку. — А это ещё зачем? — Мэтт тупо уставился на неё. Парня немилосердно клонило в сон. — Чтобы взбодриться, — ответил Байльшмидт. — Я не собираюсь тебя спаивать, пара капель ничего страшного не сотворит. Мэтью слабо улыбнулся и кивнул. Взбодриться так взбодриться. Пока он заваривал растворимый кофе, Гилберт следил за ним. Пара капель? Нет уж. Он собирался не споить парня, но раскрепостить, и чем позже Мэтт раскусит его, тем лучше. Щедро плеснув коньяка в его чашку и чуть-чуть себе, Гилберт снова усадил парня себе на колени. Прубёрд перелетел с головы прусса к посапывавшему во сне Кумадзиро и лёг на него. — Ты взял его с собой? — Байльшмидт только сейчас обратил внимание на медведя. — Одному ему скучно, — кивнул Мэтт. — Но это медведь, — осторожно уточнил Гилберт. В воздухе повисло несказанное: «Боже, Мэтт, ты взял с собой в правительство белого медведя?». — Мои люди спокойно относятся к непривычным вещам, — объяснил канадец. — Вспомни Bioware.* — Ну ладно, — хмыкнул прусс. — Да ты пей, а то остынет. Уильямс обмяк от заботы Пруссии и вдохнул запах кофе. Гилберт говорил без умолку, усыпляя внимание Мэтта и одновременно не давая уснуть окончательно. Он позаботился о том, чтобы никто больше не доставал Канаду звонками и сообщениями, свалив работу на подчинённых, и сейчас, когда мир для них сократился до размеров комнаты, Гилберт собирался привести в действие план. Он развернул Мэтта к себе и поцеловал. Тот ответил на поцелуй, сонный и немного пьяный. Гил одной рукой притянул к себе, а другой стал перебирать волосы канадца. Уильямс млел от массажа головы, а Байльшмидт наслаждался ощущением, как мягкие волосы протекают сквозь пальцы. Незаметно для Мэтта он перешёл от затылка ко лбу и начал массировать корни волос прядки. Дыхание канадца сбилось. Гилберт поднялся чуть выше, продолжая массировать прикорневую зону. Уильямс разорвал поцелуй. — Пожалуйста, не надо, — прошептал он. — Извини, птичка, — Гилберт улыбнулся той самодовольной усмешкой, которую так ненавидел в своё время Родерих, — тебя не слышно. — И он пропустил всю прядь между указательным и большим пальцами. — Не надо, — чуть громче повторил Мэтт и попытался отстраниться, но прусс крепче прижал его к себе. — Фели мне рассказал про ваши пряди, — пальцы снова вернулись к корням волос. — И ты хочешь, чтобы я ничего не делал? — он стал накручивать прядь спиралью, сбрасывая завитушку и набирая снова. Уильямс пытался сдерживаться, но это было выше его сил: щёки покраснели, и он, вместо того, чтобы попробовать ещё раз отстраниться, начал сжимать лацканы прусского пиджака. — Мне нужно работать, — неуверенно произнёс Уильямс. — У тебя есть подчинённые, — парировал Байльшмидт. Он сжал прядь и стал быстро водить вверх-вниз. Мэтт часто дышал и кусал губы. Он отдался во власть альбиноса. Гилберт смотрел в его полуприкрытые фиолетовые глаза, не отрываясь, чувствуя, как парень развязывает галстук на его шее и расстёгивает рубашку. Он перестал мучить прядку — её секрет был раскрыт! — и продолжил целовать Уильямса. Тот, не контролируя себя, стаскивал подтяжки с плеч Гилберта, вцепляясь ногтями в кожу сквозь рубашку. Байльшмидт наслаждался. Стоило ли оно бессонной ночи и бумажной волокиты? Конечно, стоило.