Долгая зима Северуса Снейпа

Бывший профессор и директор Хогвартса, оправданный Пожиратель смерти и кавалер ордена Мерлина первой степени Северус Снейп сидел за заказанным на двоих столиком в маленьком маггловском кафе. Вот уже три года, как он, проведший долгие месяцы в больнице Святого Мунго (из них четыре – в магической коме), а вслед за этим почти полгода в Азкабане по обвинению в пособничестве Темному Лорду, уволился из школы чародейства и волшебства и зарабатывал на жизнь продажей редких (и не всегда законных!) и очень дорогих зелий. Сегодня у него была запланирована встреча с заказчиком одного экспериментального и еще не вполне доведенного до ума зелья. Заказчик слегка запаздывал, и это ужасно раздражало всегда и во всем пунктуального Снейпа. В дверях мелодично зазвенел колокольчик, и вместе с порывом морозного воздуха в кафе вошел молодой человек, одетый в зимнюю куртку и джинсы. Он настороженно осмотрелся вокруг и, выцепив взглядом Снейпа, уверенно приблизился к столику и сел на свободный стул. – Северус Снейп, я полагаю? – Совершенно верно полагаете, – Северус с любопытством разглядывал рекомендованного ему Люциусом Малфоем клиента (людей с улицы бывший двойной агент гнал взашей, какие бы баснословные гонорары они ни предлагали). Заказчик оказался молод – не старше тридцати – и имел довольно приятную наружность: правильные черты лица, которые не портил немного курносый нос, мягкие, чуть полноватые губы, растянутые сейчас в приветливой полуулыбке, каштановые вьющиеся волосы, доходившие до плеч, и глаза... Северус даже вздрогнул. Глаза у незнакомца, не захотевшего назвать свое имя, цветом отдаленно напоминали другие, которые были, правда, несколько более яркого оттенка и решительно не желали уходить из памяти... *** Поттер возник в его послевоенной жизни в тот момент, когда Снейп приходил в себя в больнице Святого Мунго. Северуса никто не навещал, и почти ежедневные визиты спасителя магической Британии были хоть и необъяснимы с точки зрения логики и не слишком продуктивны с точки зрения общения – потому что Поттер в основном молчал, а Северусу говорить не позволяли порванные Волдемортовой гадиной связки – все же вносили какое-то разнообразие в серые больничные будни. Иногда Снейпу даже казалось, что ему приятно это безмолвное присутствие рядом другого человека (несмотря на то, что человеком этим был сын Джеймса Поттера), особенно когда Гарри взял за привычку брать руку Северуса в свои и то ли машинально, то ли еще по какой причине массировать чрезвычайно чувствительную точку между большим и указательным пальцем, отчего сладко ныло все внутри и хотелось попросить его не останавливаться. Этой ненавязчивой ласки ему очень не хватало в тюрьме, где Снейп ожидал суда над бывшими Пожирателями смерти, и ему светило двадцать лет Азкабана (хоть и без дементоров, но все-таки). Гарри тогда выступал свидетелем защиты, и Северуса поразил, во-первых, сам факт такого его поступка (несмотря на проведенные около его постели в Мунго часы, Снейп отказывался поверить в исчезнувшую как по волшебству острую неприязнь, которую Поттер питал к нему с самого первого дня в Хогвартсе), а во-вторых, сколь продуманно и аргументированно его бывший самый нелюбимый ученик построил эту самую защиту, разбив в пух и прах свидетелей, инкриминировавших Снейпу активную деятельность в рядах Пожирателей Смерти на стороне Волдеморта, и добившись для Северуса не просто оправдательного приговора, а снятия всех обвинений, публичных извинений и вручения ордена Мерлина первой степени за неоценимый вклад в дело победы над Волдемортом. На этом их общение, как полагал Снейп, должно было прекратиться, но через несколько дней после его освобождения Поттер возник на пороге дома в Паучьем тупике (ясное дело, стажеру Академии авроров не составляло труда узнать, где проживает «любимый» учитель, а может, он и лично участвовал в обысках, последствия которых Северус устранял с момента возвращения домой) и, запинаясь и путаясь в словах, заявил ни много ни мало... о своей любви. Потрясенный и шокированный Снейп рявкнул какую-то гадость и захлопнул дверь у него перед носом. И почти сразу же пожалел об этом, вспомнив расширившиеся от обиды и мгновенно наполнившиеся слезами глаза «крутого» девятнадцатилетнего аврора Поттера. А потом пришли сны, в которых Гарри то молча сидел у его постели, держа руку Северуса в своих, то защищал его с трибуны Визенгамота, а то внезапно и безо всякого предупреждения оказывался голый и дрожащий от возбуждения в его кровати, причем стоило не реальному Северусу, а тому, другому из сна, приблизиться к нему, видение исчезало, а Снейп просыпался – злой, невыспавшийся и с диким стояком. От снов не спасали ни самые продвинутые и собственноручно сваренные зелья, ни ненавидимые Северусом походы в бордель, где, дважды выбрав одного и того же юношу, отдаленно напоминавшего ему Поттера, он с огромным трудом заставлял себя возбудиться и, едва достигнув разрядки на физическом уровне, но все такой же издерганный и злой, жаждущий непонятно, точнее – понятно кого, сбегал в свою нору – лишь для того, чтобы снова видеть мучительные и сладко-притягательные сны. Северус бесился и клял свои резкость и трусость, из-за которых он не дал Поттеру, что-то жалобно блеявшему на пороге дома, войти и хотя бы объясниться по-человечески. «Ничего, – решил Северус. – Если это было настоящее, он придет еще раз. Поттер с его непревзойденным гриффиндорским упрямством так просто не отступит...» Но время шло, а Поттер не предпринимал никаких попыток поговорить или иным способом пойти на контакт. И тогда Северус впервые задумался: что могло двигать девятнадцатилетним мальчишкой, пришедшим объясняться в любви к немолодому, некрасивому, славившемуся своим скверным характером и к тому же яростно ненавистному когда-то бывшему учителю. Конечно, спору нет, в больнице и на суде Поттер повел себя более чем благородно, но потом... потом... И Северус с ужасом осознал, что это, вероятно, было сделано на спор, что Поттера подговорили поставить его, Снейпа, в смешное и жалкое положение такие же малолетние недоумки – его сотоварищи по Академии авроров. Северус Снейп сильнее всего на свете боялся выглядеть смешным и жалким... Этого ему с лихвой хватило во времена собственной учебы в Хогвартсе. Он настолько поверил в выстроенную им самим теорию заговора, что от злости на Поттера почти перестал видеть будоражившие его сознание сны. Если бы он только знал правду!.. *** Гарри Поттер, национальный герой магической Британии, кавалер ордена Мерлина первой степени, вторую неделю не посещал занятий в Академии авроров, активно игнорируя вопиллеры, регулярно присылаемые руководством. Угрозы отчисления мало волновали победителя Волдеморта. За прошедшее с начала учебы время он не раз давал повод для подобных предостережений со стороны начальства – и все они практически без исключения были связаны с Северусом Снейпом. Этот же пресловутый Северус Снейп был причиной и нынешнего нарушения устава со стороны курсанта Академии авроров Гарри Джеймса Поттера. После того как спасенный от Азкабана Снейп захлопнул дверь перед самым носом своего избавителя, ему, то бишь спасителю, ничего не оставалось, как банально напиться, а протрезвев, сидеть теперь в состоянии черной меланхолии, ежечасно рявкая на домовика Кричера: «Да, хозяин Гарри абсолютно здоров!» или «Нет, хозяину Гарри ничего не нужно!» Последнее утверждение было ложью. «Хозяин Гарри» до зарезу нуждался в Северусе Снейпе. Это несчастье случилось с Гарри на пятом курсе, когда он из чистого любопытства сунул свой нос в воспоминания профессора зельеварения. Увидев, как над Снейпом, тогда еще подростком, издеваются его отец с друзьями, Гарри, у которого чувство справедливости всегда преобладало над чувством самосохранения, загорелся идеей фикс: извиниться перед Снейпом за недостойное поведение родителя. Так как разгневанный несвоевременным проявлением любознательности профессор больше не подпускал к себе Поттера на расстояние пушечного выстрела, намерение попросить прощения за грехи отца сменилось в голове опьяненного гормонами подростка столь же самоубийственной мыслью пойти и просто поговорить со Снейпом по-человечески. В результате Гарри уже и сам с точностью не мог сказать, когда и каким образом одержимость профессором Снейпом приняла к концу шестого курса поистине катастрофические масштабы. А уж просмотренные в думосборе «предсмертные» воспоминания Снейпа окончательно снесли будущему победителю Волдеморта крышу, и его единственным заветным желанием стало: после войны (при условии, что они оба выживут, конечно) войти в одинокую жизнь бывшего самого нелюбимого учителя и остаться в ней навсегда. Чертов Северус Снейп! Ведь все уже, казалось, к этому шло! Гарри был твердо убежден, что после полугода, проведенного у постели бывшего декана Слизерина, а также страстных выступлений на суде, приведших к оправданию Северуса, достаточно будет нескольких правильных слов – и все встанет на свои места! Но... Грохот захлопнувшейся перед носом двери рассеял все его иллюзии! Хорошо, что совсем скоро в Министерстве был назначен прием по случаю победы, и Снейп, несмотря на свою одиозность, фигурировал в списке приглашенных... *** Отыскать у стены одинокую фигуру в черном было делом пары минут. Лавируя между наряженными в парадные мантии приглашенными, Гарри вплотную приблизился к Снейпу и негромко, но так, чтобы бывший профессор услышал его в стоявшем вокруг гвалте, сказал: – Мистер Снейп... Северус... Нам надо поговорить! – Поттер! – ледяным тоном ответил Снейп, не глядя на Гарри. – Я не желаю служить посмешищем ни для вас, ни для ваших дружков! Найдите себе иной объект для шуток, Мерлина ради! Выражение лица у Поттера сделалось нечитаемым. Его моментально унесло на противоположный конец банкетного зала, поближе к столу с горячительными напитками, и спустя какое-то время Северус потерял его из виду. Перед аппарацией домой Снейп решил посетить туалетную комнату. Толкнув входную дверь, он остановился как вкопанный, пораженный открывшимся его глазам зрелищем. Высокий, черноволосый, обнаженный до пояса и со спины как две капли воды походящий на самого Северуса незнакомец яростно целовал и лапал за все интимные места прижатого к стене и раздетого уже до трусов Поттера. Северус попятился, больно ударившись спиной о косяк двери, выскочил из туалетной комнаты и понесся к Атриуму, чтобы как можно скорее отправиться домой через каминную сеть. Аппарировать в таком состоянии было чистой воды безумием! Если бы Северус задержался в Министерстве хоть на одну лишнюю минуту, он бы увидел, как в Атриум влетел, застегивая на ходу брюки и мантию, черноволосый, похожий на него незнакомец. Яростно ругаясь с сильным иностранным акцентом, маг довольно громко пожаловался стоявшему в середине Атриума восстановленному Фонтану Магического Братства на пьяных и наглых британских мальчишек, которые сперва чуть ли не вешаются тебе на шею, а потом в самый ответственный момент дают от ворот поворот и оставляют приличных волшебников с носом и с чем-то не менее выдающимся, и что за такое в его стране можно и Непростительное схлопотать. Вволю нажаловавшись безмолвно льющему свои струи фонтану, волшебник ступил в камин и исчез в завихрениях зеленого пламени. *** С тех пор прошло уже два года... Два года, в течение которых Поттер забрасывал Северуса письмами, а тот, оскорбленный до глубины души случайно увиденной в туалете Министерства сценой, только глубже утвердившей его во мнении, что Поттер пытался самым недостойным образом посмеяться над ним, отсылал их обратно, даже не распечатывая. Чтобы наглый мальчишка не смог и близко подойти к нему, Снейп окружил дом мощнейшими сигнальными чарами, а с желающими приобрести у него зелья начал встречаться исключительно в небольших маггловских кафе. Он превратился в еще более замкнутого и мрачного типа, чем ранее, и многие его заказчики отмечали, что если бы не непревзойденное качество зелий, то они сроду не стали бы иметь дела со столь неприятным человеком. *** И вот теперь Северус Снейп сидел перед новым клиентом, с интересом разглядывал его и гадал, что же во внешности того так взбудоражило уже начавшее было успокаиваться сердце. – Вы знаете правила игры, – сухо проинформировал Снейп внимательно смотревшего на него молодого человека. – Я не работаю без рекомендаций. Люциус Малфой поручился за вас, и я хотел бы видеть ручательство. – Без проблем, – сказал заказчик и вытащил из кармана джинсов кусок дорогущего изумительно пахнущего пергамента, но когда Северус протянул через стол руку, чтобы взять рекомендательное письмо, их пальцы на миг соприкоснулись, и молодой человек вдруг сделал едва уловимое движение и погладил ту самую ложбинку между большим и указательным, напомнив ему жест, который далеких четыре года назад стал для Северуса символом того, что он жив и даже, кажется, кому-то нужен. От этой примитивнейшей ласки у оголодавшего по человеческому теплу Снейпа начисто снесло крышу. Он забыл о профессиональной этике, забыл о своих непоколебимых принципах «никогда не спать с учениками и клиентами». Если бы можно было безнаказанно применить Обливиэйт ко всем посетителям и работникам кафе, он бы, не раздумывая, взял этого притягательного незнакомца прямо здесь же на столе. А так он только прикрыл глаза, попытавшись хоть немного снять охватившее его возбуждение, а затем спросил, страшась услышать отказ: – Здесь за углом есть гостиница. Вы не против? Заказчик, а может, уже бывший заказчик – да и Мордред с этим! – молча встал и надел куртку. *** Всю обстановку снятого наспех номера составляла одна огромная кровать. Но им, в принципе, и не надо было ничего больше. Лишь выработанная годами осторожность не позволила Снейпу начать раздевать своего неожиданного любовника прямо в коридоре. Треклятая карточка дрожала в пальцах и не желала отпирать заветную дверь, поэтому в номер они ввалились уже задыхающиеся от страсти и раздевались в такой спешке, что пара пуговиц с рубашки Северуса улетели в неизвестном направлении. В раздетом виде парень показался Снейпу еще более привлекательным: широкие плечи, руки с бугорками мускулов, словно вылепленные скульптором и смутно что-то напоминавшие, впалый живот, узкие бедра, красивый ровный член, стоявший сейчас почти вертикально и явно жаждавший особого внимания. И Северус буквально набросился на эту выдающуюся часть своего любовника, при том что до него не был любителем делать минеты, предпочитая получать удовольствие сам. Мягко толкнув «клиента» на кровать и согнув его ноги в коленях, он принялся ласкать член губами и языком, целовать яички, вылизывать промежность, одна его рука сжимала ствол у основания, а другая гладила все, до чего могла дотянуться. Молодой человек оказался до крайности чувствителен, он стонал, выгибался дугой, а когда Северус взял его член в рот чуть ли не до самого основания и начал сосать, периодически облизывая головку, довольно быстро кончил. Едва не поперхнувшийся при этом Северус отметил, что, судя по количеству спермы, у его любовника, несмотря на прекрасные внешние данные, определенно сто лет никого не было. – Как тебя зовут? – запоздало спросил он, пытаясь отдышаться. – Том, – ответил парень, все еще не отошедший от оргазма. «Ну Том, так Том, хотя имя, скорее всего, вымышленное». – У нас проблема, Том, – тихо сказал Северус, только что осознавший размеры бедствия, – смазки-то нет. – Есть, – практически шепотом ответил «Том», глаза которого были закрыты, а сам он являл собой картину «что творит с человеком хороший минет». – У меня в кармане куртки. Акцио, смазка! Маленький тюбик лубриканта тут же лег в руку Северуса. – А ты, однако, предусмотрителен! – усмехнулся Снейп. – Никогда не знаешь, что принесет день, – уже менее похожим на шелест голосом ответил Том. – Мой вот, например, однозначно удался, хотя я рассчитываю на продолжение... Расценив это как приглашение, Северус вполголоса пробормотал Очищающее и приник к губам Тома поцелуем, а его увлажненный лубрикантом палец попытался проникнуть в анус любовника. К глубокому удивлению Снейпа, Том явно был девственником. Палец хоть и протиснулся вовнутрь, но колечко ануса плотно сжимало его, а Том задышал от волнения часто и поверхностно. – Если ты расслабишься, у нас все получится, – заявил Северус, не вполне уверенный в своей правоте, так как раньше ему никогда еще не приходилось иметь дело с девственниками. Том оказался послушным учеником. Он лег на спину, широко разведя ноги, и позволил Снейпу, не разрывая поцелуя, ввести в него один палец. Другая рука Северуса в это время сжимала и гладила член любовника, так что второй палец прошел для Тома почти незамеченным, а на третьем он уже хрипло стонал и молил: – Северус, пожалуйста... Распалившегося до предела Снейпа не пришлось просить дважды. Он щедро смазал себя и Тома лубрикантом и медленно вошел в любовника, стараясь не причинять ему дискомфорта. Том в ответ на миг задержал дыхание и зажмурился, но когда открыл глаза, в них горело дикое возбуждение. Северус воспринял это как сигнал к действию и начал двигаться, сперва неспешно и осторожно, а потом, поняв, что Тому явно нравится, все быстрее и быстрее. На краткое мгновение ему вдруг почудилось, что он занимается любовью с Поттером, как виделось ему в бесконечной веренице снов до того, как мерзкая сцена в министерском туалете расставила все акценты и сбросила все маски. Северус зарычал и принялся еще сильнее вбиваться в Тома, до синяков сжимавшего его плечи, и наконец кончил, чуть не потеряв сознание от острого до боли наслаждения. Снейп наклонился и поцеловал любовника, а затем аккуратно вышел из него, убедившись, что ничего, как ни странно, не повредил, хотя сидеть Тому пару дней будет, разумеется, дискомфортно. Устроившись поудобней на подушках, Северус собирался прижать Тома к себе, но тот, торопливо чмокнув его в щеку, неожиданно поднялся с кровати и стал одеваться. – Ты что? Том, куда ты? – Прости, Северус! Я должен уйти. – Я сделал тебе больно? – Да нет, дурачок! Все было классно. Просто я не могу остаться. И, не дав Северусу больше сказать ни слова, вышел и защелкнул за собой дверь номера. Несмотря на загадочное расставание, они продолжили «знакомство», встречаясь все в том же кафе, а потом переходили через улицу и шли в маленькую трехзвездочную гостиницу, в которой провели свою первую ночь. Северус все крепче привязывался к своему молодому любовнику, с ужасом осознавая, что, скорее всего, день передачи заказа станет заключительным днем их зимнего романа. К счастью для Северуса, Модифицированное Оборотное Зелье, заказанное Томом, было сложным до крайности. Он испортил Мерлин ведает сколько образцов, но вот наконец в начале марта опытный экземпляр был готов, и Северус, испробовав его на себе, перелил тягучее густое зелье в обычный маггловский термос и послал Тому сову с уведомлением о времени «сдачи заказа». Всю их итоговую встречу всегда улыбчивый Том был мрачнее тучи и явно очень нервничал. Когда Северус передал ему термос с зельем и наотрез отказался брать деньги, он сказал: – Я знаю, что мы больше не увидимся. Я планировал лишь забрать заказ и поблагодарить тебя за эти три сказочных месяца, но у меня нет сил отказать самому себе... Мы можем пойти в гостиницу? Ты хочешь этого? Разумеется, Северус хотел! Он мечтал бы, чтобы этот раз не был прощальным! Том нравился ему. Не как Поттер, конечно, но что-то неуловимое в нем напоминало Северусу Мальчика-который-выжил. Поэтому они сняли «свой» номер и занимались любовью долго и нежно, а потом заснули в объятиях друг друга. Когда Северус по давней привычке, выработанной еще в Хогвартсе, открыл глаза ровно в шесть часов утра, рядом с ним спал... Гарри Поттер. Снейп сел на постели и уставился на своего бывшего ученика. Злость поднималась в нем, как пена на закипающем кофе. Его, Северуса Снейпа, затащили в постель как распоследнего дурака, да еще обманув Оборотным зельем и мнимым заказом («Люциусу я это еще припомню!» – подумалось в припадке бешенства). Он стиснул кулаки, удерживаясь, чтобы не запустить в Поттера чем-нибудь особенно болезненным и не совсем законным. И в тот же момент, возможно, разбуженный волнами исходившей от Северуса возмущенной магии, Гарри открыл глаза и испуганно воззрился на Снейпа. – Что, забыли выпить Оборотное, Поттер? – тихим голосом, от которого кровь стыла в жилах, произнес Северус. – Немедленно вставайте и выметайтесь отсюда. Можете передать своим дружкам из Аврората, что вы выиграли пари! – К-к-какое пари? – заикаясь спросонья и от неожиданности, спросил мерзавец. – Вы и сами отлично знаете! Убирайтесь отсюда! Повеселились за мой счет и хватит! Поттер побледнел как полотно, вздохнул, молча вылез из постели, собрал разбросанные по всему номеру вещи и начал одеваться. Когда он натягивал джинсы, из кармана выпала маленькая синяя бархатная коробочка. Гарри и Северус одновременно наклонились за ней, и хотя бывший ловец гриффиндорской команды по квиддичу был на двадцать лет моложе, злость придала Северусу ловкости, поэтому коробочка оказалась у него в руках. Щелкнув замком, Снейп раскрыл ее и увидел на синем бархате простое обручальное кольцо. Это был предел всему. После ночи любви с ним Поттер собирался предложить кому-то руку и сердце! – Так, так! Вы, Поттер, вижу, своего не упустите! И время весело провели и предложение планируете сделать счастливой, надо полагать, избраннице? – Вообще-то, избраннику… – отмер Поттер. – Тебе... Северус так и остался стоять с открытым ртом, не задумываясь над тем, насколько это выглядит сейчас несолидно и – что уж там – смешно. – Поттер, – произнес он с легкой угрозой в голосе, – ты предлагаешь мне руку и сердце? Сердце самого Северуса при этом забилось где-то в горле, потому что в глазах Поттера он прочел, что все происходящее – правда. А сам он – идиот, несколько лет с маниакальным упорством отталкивавший любящего его человека. – Почему же только руки и сердца? – парировал малолетний мерзавец. – Я предлагаю тебе всего себя. А также магический нерасторжимый брак. – А ты не пожалеешь потом? Я, как ты знаешь, отнюдь не подарок, – все внутри пело и требовало прокричать Гарри «да». – Смотря для кого, – улыбнулся Поттер. Долгая зима Северуса Снейпа подошла к концу...