Не сейчас, Петра.

      Некоторые вещи заслуживают внимания. Внимания полного, безотлагательного, немедленного. Тяжело откладывать что-либо на потом, не зная, будет ли это самое «потом» иметь место. «-Капитан! Ка-пи-тан! Не игнорируйте меня, прошу Вас, — девчушка с солнечными волосами неслась по коридору с такой скоростью, словно за ней кто-то гнался. В янтарных глазах горел немой вопрос и непреодолимое желание сказать что-то очень важное, что не может терпеть до завтра. — Не сейчас, Петра, — холодно отозвался ефрейтор, даже не взглянув в сторону рядовой, что следовала за ним, точно тень, уже на протяжении последних трёх минут. Он спешил, как и все люди спешат куда-то, не замечая самого важного, часто упуская это из виду и больше не имея возможности вернуться назад, исправить ошибку.»       Леви открыл глаза. Он сидел в комнате за письменным столом, перебирая письма и прочую бумажную лабуду. Напротив него было открытое нараспашку окно, благодаря чему свежий вечерний воздух спокойно проникал в помещение. Видимо, из-за этого он и впал в дремоту. — Чёрт. Я так никогда не разберусь с этим дерьмом, — выругался капитан, глядя серыми глазами на разбросанные листы. В голове появилась неприятная мысль о том, что ему только что приснилось. Перед глазами возник призрачный образ Петры, которая так и продолжала кричать: «Капитан! Послушайте же!». Сердце мужчины предательски ёкнуло и тот, решив избавиться от дурных мыслей, направился прочь из комнаты по направлению к столовой, чтобы выпить горячего чая и расслабиться.       Шаги отдавались эхом по пустым коридорам разведывательного штаба. Леви даже удивило то, насколько было тихо вокруг. — Капитан! — знакомый до боли голос позвал его сзади. «Как девчонка умудрилась так тихо подобраться?» — недовольно пронеслась подобная мысль в голове Аккермана, когда тот обернулся. На расстоянии нескольких шагов от него стояла рядовая. Она была сама на себя не похожа — глаза невероятно блестели на тусклом свете от надвигающейся волны истерики, каштановые волосы были небрежно растрёпаны, а форма, некогда идеально выглаженная и чистая, была перепачкана то ли землёй, то ли ещё чем. В таком свете трудно было понять. — Петра, — с привычной невозмутимостью начал ефрейтор, пока не обратил внимания на странный внешний вид сослуживицы. — Петра? Почему ты в таком виде? Точно не услышав вопроса, девушка воскликнула: — Капитан, мне нужно с Вами поговорить! Прошу, послушайте хотя бы сейчас, — последнее предложение было сильным звуковым контрастом по отношению к первому — если до этого она, чуть ли не надрываясь, крикнула, то сейчас перешла на просящий полушёпот. Это подбило невозмутимость темноволосого и тот, совершенно не понимая, что же происходит с девушкой, ранее такой спокойной и здравомыслящей, которая сейчас готова реветь навзрыд из-за того, что ей просто что-то нужно сказать. Уже собираясь отправить рядовую приводить себя в порядок, сердце снова кольнуло, напомнив о сегодняшнем сне. Даже такой скептик как Леви не смог устоять перед силой подобного совпадения и всё же решил выслушать Петру. — Я хочу Вам сказать кое-что очень важное для меня, — начала она своим уже привычным, пусть и немного срывающимся, тоном. Создавалось ощущение, что её голос — единственное, что издаёт звук в этом помещении. Будто даже стены слушали её монолог. — Я не жду от Вас ничего, только внимания. Просто нужно, чтобы вы знали. — голос заметно дрожал, как и сама девушка, точно стоявшая на морозе. В этот момент словно кто-то подтолкнул Леви вперёд и тот, сделав несколько уверенных шагов в сторону Петры, обнял её. Маленькое дрожащее создание мгновенно растаяло. «Как она умудрилась замёрзнуть в такую погоду?» — невольно подумал капитан, когда холодные руки Ралл обняли его ответно. Он почувствовал сладковатый запах её привычного парфюма и ещё какой-то, мешающий наслаждаться предыдущим, похожий на кисловатое, окисленное железо. Этот запах ефрейтор знает как никто другой, но сейчас он не хотел его узнавать. — Я… была так рада, когда попала в Ваш отряд. Это именно то, к чему я стремилась, то, чего всегда хотела. Пусть у мня не всегда получается оправдать ожидания, я стараюсь, честно, — голос стал еле слышным. Даже если стены их и слушали, то теперь она говорила точно только для них двоих. — Ради Вас не сдаюсь! Всё для Вас делаю, капитан, потому что… люблю Вас. Дыхание спёрло у обоих. Леви смотрел куда-то вперёд, прижимая к себе девчонку так, чтобы губами касаться её лба. На губах он почувствовал тот самый вкус, который сопровождался тем самым запахом. Глаза его раскрылись шире обычного и тот чуть ли не обезумел от резкого одурманивая рассудка. Виной такому не могло стать признание Петры, хотя оно было связано с этим. — Глупая девчонка, — с неким смешком шепнул Леви, поцеловав горячими губами холодный лоб Ралл. — Иди спать. Любить тебя будет проще, если ты завтра не будешь засыпать на ходу. И смой с себя кровь, пожалуйста.       Слёзы обжигали роговицу глаза. Мужчина не рыдал, нет, — это была немая истерика. Он раскрыл глаза и невольно сощурил их из-за того, что в них резко ударил яркий дневной свет. Аккерман сидел на столом, сжимая в кулаке нашивку с эмблемой разведывательного отряда — крыльями свободы. «Будь свободна, Петра Ралл. Просто лети к свободе.» Встав с места, молодой человек закрыл окно, из которого веяло уже не теплом, а точно осенней прохладой. Приложив к губам нашивку, он снова почувствовал эти два запаха — этот невероятный контраст сладкого парфюма и крови. «Надеюсь, ты не забудешь постирать форму к нашей встрече. Тебе снова придётся ждать меня, Петра.»