О гномах, детях и хоббичьих ценностях

Два молодых гнома беспечно дрыхли прямо посередине лагеря, широко раскинув руки и ноги. Пальцы рук были крепко переплетены, а грубые вязаные митенки валялись поблизости, у самого костра, и было непохоже, чтобы хозяева хоть на миг озаботились их судьбой. Бильбо недоуменно нахмурился. Насколько он успел понять, в отряде Торина такое поведение не в чести. Хотя лично он был совсем не против. Среди суетящихся, ворчливых спутников, грохота падающих со спин пони мешков, ссор на раскатистом гномьем наречии - бесконечного, утомительного бардака, свойственного любому походу - вызывающе-безмятежные лица просто радовали глаз. И, что самое приятное, рядом со спящими даже самые сердитые и распаленные, вроде Двалина и Бифура, мгновенно успокаивались и умолкали. Даже слегка улыбались, как улыбаются взрослые при виде маленького хоббитенка. Такой расклад любящего мир и покой хоббита как нельзя более устраивал. Пожалуй, такие моменты стоит высоко ценить. - Торин вернулся! - торжественно, но негромко возгласил дозорный Балин, и Бильбо окончательно выпал в осадок. Это что же, подстава? Сейчас вождь придет, надерет мальчишкам уши и насовсем отучит отлынивать от дел? "Так, не лезь в это дело, Бильбо Бэггинс", - велел он себе жестко. В конце концов, возможно, это один из гномьих законов. И потом, вообще-то, это вполне справедливо... Тем не менее, какой-то внутренний инстинкт заставил его сесть рядом с диверсантами и хоть немного заслонить их собой. Тяжелым шагом Торин Дубощит приближался к лежбищу, попутно выслушивая доклады Дори, Нори и Глоина. - Я видел орочью стоянку неподалеку, - донесся до ушей хоббита глубокий спокойный голос, - вы уверены, что... Торин умолк. Бильбо обреченно поморщился, уже воображая себе искаженное гневом и негодованием лицо короля, опасно сверкающие синие глаза и громовой крик, подобный рычанию зверя. Кили глубоко вздохнул во сне и слегка дернулся, словно от беспокойства. Фили, не просыпаясь, одной рукой притянул его ближе к себе. Так картина стала совсем детской и умильной. Бильбо поднял взгляд... И застыл в изумлении. Суровый король-изгнанник глядел на товарищей с такой зашкаливающей нежностью, что, казалось, даже воздух вокруг потеплел. Давно отвыкшие от эмоций мышцы лица с трудом двигались, растягивая губы в слабую улыбку, и усталый, вечно хмурый лоб в кои-то веки разгладился. Бильбо отчего-то подумалось, что таким он хотел бы видеть предводителя всегда. Всего пару мгновений длилась мирная тишина. А потом какой-то из пони нервно дернулся, и шум тяжело рухнувшего на пыльную землю мешка с провизией вернул всех с небес на землю. Снисходительно ворча, гномы разошлись по своим делам. Подле мальчишек остались только Торин и Бильбо. - Хочу тебя предупредить, - слегка лениво проговорил гном, опускаясь на землю рядом, - такие вещи мы позволяем исключительно этим двоим. Не вздумай брать пример. - Я и не нуждаюсь в дневном сне, - от обиды Хоббит едва не фыркнул, - я все-таки не дитя. - Да, - согласился Торин, задумчиво перебирая прядку светлых волос Фили. Тот во сне мягко улыбнулся и ткнулся лбом в спину Кили, прижав его к себе, как плюшевую игрушку, - ты не дитя. Они - дети. - Ну ничего себе детишки, - тихонько фыркнул себе под нос Бильбо. Торин усмехнулся. - Для нас они всего лишь подростки. Они светлее и добрее нас, они еще не знают всех ужасов этого мира. Все мы рано лишились этой невинности: я в их возрасте уже правил беженцами Эребора, Балин и Двалин шатались по самым опасным местам Средиземья, прочие тоже с детством рано расставались. А этих двоих теперь бережем. Как самые дорогие бриллианты. Бильбо внезапно заметил в его голосе странные нотки, совершенно привычные хоббитскому уху, но абсолютно несовместимые в его представлении с гномами. - Они твои сыновья, - с почти полной уверенностью констатировал он, и тут же едва не обжегся об пронизывающий хмурый взгляд. С полминуты ему казалось, что сейчас последует удар. И неслабый. Однако лицо Торина внезапно смягчилось. - Ты почти угадал. Это дети моей сестры, и я действительно когда-то был им почти как отец. Пока не ушел. Это было очень давно по твоим меркам, мой дорогой вор. Некоторое время они оба молчали. Бильбо сосредоточенно вслушивался в мерное дыхание спящих и ловил себя на мысли, что не может отличить одно от другого. Святыни хоббитонские, откуда такое единство, такая любовь друг к другу, такая привязанность? Ведь это всего лишь братья, даже не близнецы! Торин бросил на него неожиданно понимающий взгляд. - Ты был в семье один? - Единственный, - с некоторой гордостью кивнул мистер Бэггинс, но тут же осекся. Действительно, что он вообще может понимать в братской любви, не имея брата, и в родительской, будучи холостяком?.. Бильбо приуныл. Такие размышления всегда наводили на него, на деле хоббита очень семейного, самую настоящую зеленую тоску. Той ночью он не мог заснуть. Бывают моменты, когда простого тепла хочется так отчаянно, что пропадает всякая потребность в чем-либо другом. У сына Беладонны Тук наступил именно такой момент. Ночь была чудесна. Настолько тиха и безоблачна, что можно было подумать, будто это звезды Южного Удела мерцают на небосводе. Безмолвие природы не нарушалось ничем, кроме редкого стрекота сверчков. А может, каких-нибудь других здешних тварей, кто их знает... - Не спится? - шепотом окликнул его Торин со своей меховой подстилки. Бильбо вздрогнул. Больше от разочарования, что волшебство созерцания нарушено, чем от неожиданности. - Я уже выспался, - максимально лаконично и вежливо кивнул он. - Врешь, - хмыкнул гном. Мистер Бэггинс хотел было возмутиться, но, откровенно говоря, поленился. Внезапно очень захотелось табачку. Настоящего, Старого Тоби, которым так любит дымить Гэндальф. Куда, к слову, он опять пропал?.. Какое-то время Торин просто вглядывался в невысокий силуэт хоббита, очевидно, прикидывая что-то свое. Наконец, вздохнул и решился на широкий жест. - Иди сюда, - позвал он, откидывая край одеяла. Бильбо опешил. Подчинился он скорее по уже отработанной привычке и по растерянности. Торин аккуратно укрыл его и обхватил за пояс, прижимая к себе. Как нежно любимую куклу. Как Фили - Кили. - Доброй ночи, - будто так и нужно, пробурчал он в кудрявую макушку и опустил голову на подушку. Бильбо лежал, считая мерные удары гномьего сердца. Возможно, это странно. Возможно, даже глупо. В самом деле, он же не игрушка! Однако... Ему тепло и спокойно, как никогда. И ночь по-прежнему тиха, и душа как-то внезапно прекратила свое протяжное тоскливое нытье. Где-то в стороне негромко перебрасываются шутками отоспавшиеся за день Фили и Кили. И ни один из гномов не храпит. Кажется, это из тех моментов, которые хоббиту, любящему мир и покой, на самом деле стоит ценить. Бильбо улыбнулся и поплотнее закутался в свой кусок одеяла. - Доброй ночи... - шепнул он, закрывая глаза. И почувствовал, как сильные, исполосованные шрамами руки обнимают его невесомое тело чуть крепче.