Двойная сделка

       Феликс спустился после того, как ушел Макс. Он неслышно ступал по ступеням, наблюдая за сидящей на диване Ульяной, перед которой лежал ребенок. И пусть девушка сидела спиной к нему, он знал, что на ее лице играет улыбка. За эти четыре дня медиум изменилась до неузнаваемости. Хотя скорее наоборот, вернулась к себе прежней. По такой Ульяне Феликс скучал все это время, и сейчас, как и прежде, она снова завораживала его своей естественной красотой и открытой душой. Именно такой она должна была быть, когда носила под сердцем их малыша. Их малыша…        Как бы Феликс хотел, чтобы это действительно было правдой, чтобы она на самом деле подарила ему ребенка. Чтобы забеременела естественным путем, а не вот таким жестоким способом, чтобы радовалась каждому дню беременности, чтобы он помогал и поддерживал ее. Но за отсутствием всего этого, вампир решил, что хотя бы после рождения все будет иначе. Он понимал, что девушке требуется время для того, чтобы успокоиться и поверить в произошедшее чудо, и не хотел спешить и давить на нее. Но это не означало, что теперь он отступится от нее. Он готовился к их будущему, думал о нем и планировал его, но появившийся сегодня Макс вновь выбил почву у него из-под ног. Феликс больше не собирался отдавать ему Ульяну, и хотя после его визита на душе осталась тяжесть, он и не думал опускать руки и предпочел все узнать у самой девушки.        Подойдя к дивану, он засмотрелся на игры матери и сына, малыш смеялся, тряся погремушкой, а девушка шутливо щекотала его. И хотя вампир совсем не хотел мешать, он все же спросил:        - Макс заходил?        - Да, - тут же ответила Уля, чем удивила мужчину. Он опасался того, что она, как когда-то давно, вновь соврет ему. – Он заходил попрощаться.        - Он куда-то едет? – опираясь ладонью на стол, спросил вампир.        - Нет. Он уезжает. Насовсем. – Повернув к мужчине голову и посмотрев на него, она добавила: - Он зайдет к тебе попозже и сам все расскажет.        У Феликса от изумления так и взлетели брови вверх. Он уже начал опасаться того, что их схватка с Максом продолжится, но он его удивил своим разумным решением.        Ульяна тем временем подняла ребенка на руки и, подойдя к вампиру, неуверенно спросила:        - Подержишь… сына? – взглянув ему в глаза, она тут же вспыхнула краской смущения и опустила голову вниз.        После ухода Макса она задумалась над его словами и поняла, что стоит помаленьку выбираться из мира под названием «сын», позволяя и его отцу заботиться о нем. Малыш был не только ее, и она не раз замечала, что Феликс пытался делать попытки участия в уходе и заботе за ним. Правда не только поэтому она решила пойти на сближение с мужчиной. За весь этот год она настолько отвыкла от любви Феликса, что теперь хотела убедиться, что она до сих пор существует. Она истосковалась и изголодалась по нежности и теплоте, и пусть она долгое время убеждала себя в том, что ей это не нужно, сейчас ей этого катастрофически не хватало. И теперь она с робкой надеждой ожидала проявления чувств Феликса, и не только к себе, но и к сыну.        Вампир не успел отойти от одной приятной новости, как тут же последовала другая. За все эти дни он ни разу не держал на руках ребенка. Такой чести удостоились только Катя и Даша, и то, только потому, что Ульяне нужно было вызвать души умерших женщин. И пусть она в эти дни практически не работала, дважды от сына ее все же отвлекли. И вот теперь она сама предлагает ему младенца. Феликсу неожиданно захотелось стиснуть ее в объятиях и зацеловать, но вместо этого, сдержанно улыбнувшись, он произнес:        - Конечно.        Она аккуратно передала ему ребенка, наблюдая за тем, как мужчина держит его, и, убедившись, что все в порядке, поцеловала малыша в лобик и отошла от них.        Она направилась на кухню, а Феликс не спускал глаз с ребенка, позволяя ему цепляться за себя ручками.        - Ну, здравствуй, сын, - прошептал он, прислушиваясь к тому, как это звучит. И тут же понял, что это не идет ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал до этого.        Он знал, что это его сын и это вызывало в нем определенные чувства, но, только держа его на руках, он неожиданно понял, что на самом деле означает слово «сын». И в этот же момент он понял, почему Ульяна не выпускает его из рук. Это не просто ребенок, это не просто твоя частичка, это то, что навсегда меняет тебя, делая гораздо более ответственным, но при этом невероятно счастливым.        Малыш будто чувствовал, что находится на руках отца и серьезно смотрел на него. А Феликс при этом явственно ощущал, что в его сердце, отогретом Ульяной, становится еще теплее, а его холодная выдержка дает трещину от одного взгляда на сына. Он думал, что медиум его изменила, научила снова любить и чувствовать, но только сейчас понял, что ребенок окончательно и бесповоротно завершил начатое ею.        Заварив чай Ульяна направилась обратно, но остановилась посередине комнаты, наблюдая за вампиром и малышом. Улыбка тронула ее губы. Феликс выглядел уверенным в себе, гордым, статным отцом и никак не походил на тех мужчин, которые смотрелись неловко и не знали, как вести себя с собственными детьми. Вампир завораживал и манил к себе, и почему-то вселял в душу девушки трепет и приятное волнение. Любуясь двумя любимыми мужчинами, Ульяна с радостью понимала, как повезло их сыну. У него будет не просто отец, у него будет ПАПА.        - Я заметил, что ты перестала пить кофе, - сказал Феликс, когда к ним подошла девушка.        Она улыбнулась наблюдательности вампира и присела на стул.        - Я кормлю малыша грудью, поэтому решила добровольно отказаться от любимого напитка и пока перейти на чай.        Феликс лишь улыбнулся и приятно удивился такому проявлению внимания в отношении сына.        - Ульяна, я все не нахожу подходящего момента, чтобы спросить, как вы устроились? – опираясь бедрами о стол и присаживаясь на его краешек, мужчина посмотрел на девушку.        - А мы еще и не устроились, - легко рассмеялась она. – Я понимаю, что больше не могу оттягивать поход в магазин, но не представляю, как смогу расстаться с сынишкой на несколько часов, - она перевела взгляд на малыша, который дергал ручками и ножками. – Но не могу больше обходиться самым необходимым. Для удобства мне минимум нужна кроватка, коляска и одежда для прогулок. Все остальное можно купить и позже, - ее совсем не огорчали мысли о том, что у ее сына практически ничего нет, конечно, для удобства он во всем этом нуждался, но для Ульяны это было не главным. Главным было то, что он с ней, а все остальное было не столь важным.        - У тебя не такая большая комната, ты уверена, что вам там будет удобно? – осторожно закинул удочку мужчина.        - Феликс, знаешь, как говорят? В тесноте, да не в обиде, - улыбнулась она и отпила ароматного напитка из чашки. – Пока он такой крошка, нам хватит места, а после что-нибудь придумаем.        - Я уже кое-что придумал, - опасаясь реакции Ульяны, при этом наблюдая за ней, произнес вампир. – Идем, я покажу тебе. – Он оторвался от стола и, подойдя к девушке, подал ей руку, помогая встать, после чего подвел к лестнице, вынуждая ее подняться наверх.        Медиум удивленно шагала по ступеням, совсем не представляя, что затеял Феликс и зачем он ведет ее к себе в логово. При этом она отчетливо ощущала на своей спине взгляд мужчины, под которым робела и смущалась. Уже спустившись к нему в кабинет, она остановилась, ожидая, когда к ней подойдет вампир.        - Сюда, - уходя в сторону от шахматного стола, сказал он, направляясь к двери, которую Ульяна никогда не видела. Он положил ладонь на ручку и, посмотрев на девушку, с улыбкой спросил: - Готова?        И хотя она совершенно не знала, к чему должна была быть готова, любопытство взяло над ней верх, и она кивнула головой в знак согласия.        Мужчина распахнул дверь и пропустил девушку вперед. И тут же услышал ее изумленный возглас.        Ульяна оказалась в просторной светлой комнате, как она сразу поняла, в детской. Комната не была обставлена полностью, но в ней было все самое необходимое: кроватка; пелинальный столик, рядом с которым были памперсы и различные пузыречки с нужными кремами, мазями и средствами, требующимися в уходе за ребенком; шкаф, который наверняка был забит одеждой; и разные игрушки, находящиеся в разных частях комнаты. Она ошеломленно обернулась к вампиру, но не успела ничего сказать, как он опередил ее.        - Здесь все самое основное, я подумал, что полным обустройством комнаты тебе захочется заняться самой.        - Феликс… - прошептала она. – Это что-то невероятное, - и она действительно так думала. Меньше всего она ожидала увидеть такую светлую комнату, рядом с темным, выдержанным в строгости, кабинетом мужчины. Но больше всего она недоумевала от того, что он приготовил эту комнату для их малыша. Она ожидала от него проявления чувств и вот теперь поняла, что это самое настоящее проявление заботы и внимания. Но вспомнив, что ее комната находится внизу, она немного погрустнела. – Сыну определенно здесь понравится, только вот моя комната находится внизу и мне будет не совсем удобно бегать взад-вперед по несколько раз в день. Здесь твой кабинет, ты привык, что тебя никто не тревожит, а мы не дадим тебе покоя. Ты долго нас не вытерпишь, - маскируя сожаление улыбкой, сказала она.        - Ульяна! – строже, чем собирался, произнес Феликс. – Ты и сын никогда не помешаете мне. Когда я создавал эту комнату, я думал о вашем удобстве, ведь тебе наверняка хотелось, чтобы у него была своя комната. Здесь мы оба сможем нянчиться с ним, а учитывая, что я больше времени провожу наверху, а не внизу, я в любой момент смогу присмотреть за ним. Да и тебе будет спокойнее, зная, что он под моей защитой. Разве я не прав? – пристально вглядываясь в нее, спросил он.        - Конечно, я хотела бы для нашего мальчика самого лучшего, - не поднимая глаз выше ребенка, ответила она. – Но… будет ли это… удобно? – она все еще не представляла, как будет разрываться между своей комнатой и детской, находящимися в разных частях агентства.        - Ульяна, пойми, наконец, все, что связано с вами, не может быть неудобным для меня. И… это еще не все, - вторая часть сюрприза вызывала в нем гораздо более серьезные опасения, чем первая. Но отступать он был не намерен. Взяв ее за руку, он вывел ее за собой и подвел к соседней двери. – А это, - открывая комнату, сказал он, - будет твоя комната.        - Моя? – Ульяна ошарашенно остановилась на пороге, не решаясь пройти внутрь. – Но…        - Ульяна, - останавливая ее любые слова, тихо позвал ее Феликс, тем самым вынуждая обернуться и посмотреть на него. – Эта комната будет твоей, но я надеюсь, что когда-нибудь она станет нашей.        Девушка расширившимися глазами смотрела на вампира, пытаясь усвоить слова, которые только что услышала. А когда их смысл дошел до нее, она ошарашенно вздрогнула, понимая всю глубину прозвучавшего предложения. Нет, сомнений в любви Феликса у нее больше не было, как не было и сомнений относительно своего будущего. А вот сомнения в собственной выдержке появились. Ей хотелось броситься Феликсу на шею со словами благодарности и любви. Она прекрасно понимала, что для него они уже его семья и эта комната, которая какое-то время будет только ее, будет пока таковой исключительно из-за нее. Сам-то он уже давно определился, и эти комнаты это подтверждают, а вот ей он дает время, чтобы окончательно прийти в себя после всего случившегося и искренне ответить на его чувства.        Феликс не сводил с Ульяны глаз, ожидая ее реакции. Он опасался того, что поспешил и девушка сейчас ответит категоричным отказом, но пока не было сказано ни слова, он рассчитывал на положительный ответ. Когда же заметил ее робкую улыбку и румянец смущения, обрадованно выдохнул.        Она неуверенно подошла к мужчине и, не решаясь поднять глаз к его лицу, задержала их на сыне. Сжав его кулачок, нагнулась и поцеловала его, а затем, не поднимая головы, уперлась лбом в грудь Феликса, прямо над малышом.        Немного удивленный ее действиями, вампир не растерялся, и удобнее придержав малыша одной рукой, второй обнял девушку. Но ребенок не позволял обняться по-настоящему, и тогда Ульяна немного отступила в сторону, к правому боку Феликса, и положила голову ему на плечо. Он лишь удобнее обнял ее, прижимая к себе, а она при этом могла любоваться сыном и наслаждаться объятиями Феликса.        Мужчина ликовал. Сейчас в его руках была его семья, его настоящее и его будущее, которое он никому не позволит разрушить. Не сдержав рвущегося наружу счастья, он поцеловал Ульяну в макушку и прижался щекой к ее волосам.        А девушка пыталась сдержать слезы счастья, которые так и норовили сорваться с ресниц. Она наконец-то почувствовала то спокойствие, которое так долго пыталась найти, тот уют, который, оказывается, исходит от тех, кого принято называть семьей, и ту безграничную любовь, которая не требует доказательств и поселяется в сердце навсегда.        Малыш довольно агукал, а счастливые родители млели от первого в их жизни семейного мгновения.