Когда размер не имеет значения

Искажали, искажаем, и будем искажать! (с) Тайли Триниэль, тётя Кати Джуниор

(Обязательный саундтрек: Celldweller - Unshakeable)

"Кэтрин, брось бяку!" "Это небритый гном. Как ты можешь...?" "Где совесть?" "Миледи, ты сошла с ума!" - твердили голоса в её голове, пока Торин, подобно вору, награбившему целый мешок золота, нёс её по объятым мраком коридорам эльфийской обители. Наконец, полагаясь на сбивчивые указания девушки, гном нашел нужную дверь и буквально закинул девушку в просторную уютную комнату. В камине догорали последние дрова, а небольшое окошко под потолком позволяло прозрачным бликам лунного света падать на широкую кровать. В углу безмолвно стояли перламутровые доспехи, а рядом, на пустом столе, гордо лежал погасший Нарьярилл. Бесцеремонно швырнув тяжелое тело своей "добычи" на светлое покрывало, прямой потомок Дурина запер дверь. Кэтрин не знала, что ей делать. Её терзали противоречия, а голова и тело словно отделились друг от друга. От взгляда Торина хотелось бежать, бежать подальше и не возвращаться; но в то же самое время каждая часть её тела хотела его. Хотела явно, не целомудренно, больно и развратно... И когда он, едва ли не на ходу сбрасывая тяжелые сапоги и резко расстёгивая широкий пояс, хищником бросился на неё, то тело девушки уже призывно выгибалось, требуя первой в своей жизни ласки. Древнейший инстинкт брал свое, брал бессознательно и неотвратимо. Кэти было всё равно, будет ли ей больно или нет. Ей до самозабвенного безумия хотелось почувствовать его тяжесть на себе, ощутить каждое движение, слизнуть его соленый пот своими губами, обжечься жаром его тела. Она мечтала, грезила о своем первом разе уже давно, по-чёрному завидуя подругам, что за свою короткую жизнь уже успели сполна насладиться постельными прелестями. Всего в ней было слишком: смятения, женской жажды, отчаянной решимости... - Я сам... я сам! - Торин раздраженно отбрасывал её руки в сторону, когда она отчаянно пыталась содрать с него обмундирование. Сын Траина носил двойную броню и кольчугу под ней, и девушка просто не понимала, как он мог постоянно таскать на себе такое количество килограммов. Его длинные волнистые волосы лезли Кэти в лицо, тёмным водопадом отрезая её от внешнего мира. Они путались, мешались с ее собственными каштановыми локонами, доводя до сумасшествия. Она неуклюже пыталась стащить собственное платье, одновременно хватаясь руками за плечи тяжело дышащего над ней наследника Эребора, упрямо притягивая его к себе... - Прекрати хвататься за застёжки, которые ты всё равно не сумеешь расстегнуть! - негодующе прошептал он, крепко хватая её за запястья и прижимая к кровати. Кэтрин лишь сердито надула раскрасневшиеся губы, и Торин запечатал их нетерпеливым, жестким поцелуем. Шумно вдохнув, девушка едва сдержала протяжный стон. Гном резко оторвался от неё, не отрывая настойчивый взгляд от пылающего лица, и в считанные секунды расстегнул сразу несколько слоев своей одежды. Броня со звоном полетела на пол. Туда же отправилась и мифриловая кольчуга с туникой... Обнаженный теперь по пояс Дубощит горячей лавиной обрушился на неё, терзая губами её нежную кожу. Крепкий, коренастый, с мускулистой волосатой грудью и большими сильными руками, он подобно каменной твердыне возвышался над ней, хотя и был на полголовы ниже. Он видел - уже не глазами, а всем естеством - как плавилось под его рукой это тело, словно горячее железо от властных ударов молота, как отзывалось на каждое требовательное прикосновение. Тонкие пальцы сами потянулись к шнуровке его штанов, а сам Торин уже стягивал вниз её платье, дюйм за дюймом обнажая открывшееся его взору сокровище. Девушка сгорала, зажатая в тиски стыда и похоти, металась и таяла под ним... Эльфийская ткань с возмущенным шорохом съехала на пол, сопровождаемая грубым шлепком кожаных штанов. Теперь они были полностью открыты друг другу - он и его Аркенстон. И будущий король желал взять то, что по праву принадлежало ему... Он с наслаждением касался её гладкой кожи, щипал за твёрдые ягодицы, нетерпеливо исследовал каждый участок юного тела, жадно хватал ртом её грудь, лаская и возбуждая. Стоны Кэти становились всё громче и откровеннее, а страстные глаза молили о большем, темнея до пугающей черноты. Тогда он запустил руку ей между ног, привычным мужским движением рассчитывая поиграть с зовущим лоном... Кэтрин с ужасом уставилась на него, когда грубые пальцы коснулись её самого сокровенного места, даже не коснулись, а больно ткнулись... и замерли, остановленные естественной преградой. Ладно еще, небритые ноги, но зачем же лезть туда руками? Девушка напряглась, подобно натянувшейся тетиве. Торин понял всё без слов. - Это твой первый раз? - судорожно выдохнул он. Его "добыча" лишь несмело кивнула в ответ, сильнее краснея с ног до головы. Такая невинная и такая порочная в этих случайных лунных отсветах... Он должен был уйти. Бросить все сейчас, немедленно, извиниться за свое недостойное поведение и выскочить прочь. Но терпкая влага её тела уже насмешливо блестела на кончиках его пальцев, а собственная плоть буквально разрывалась от дикого желания, что неукротимым пламенем разгоралось внутри. И её испуганный, просящий и отчаянный взгляд только еще больше возбудил его... Торин был мужчиной и не мог больше сдерживать себя сейчас, когда зашел слишком далeко. Эта смешная, колючая и упрямая девочка никогда не простит ему, если он не даст ей этой боли и этого наслаждения... если бросит её здесь одну, такую податливую, мокрую и желанную... Не простит - ни она, ни он сам. - Я не умею быть нежным, - со звериной тоской в голосе молвил Торин, широко раздвигая в стороны длинные ноги, придавливая её всей тяжестью своего будто налитого свинцом тела. - Тебе будет больно. В любом случае, - предупредил он, осторожно прикасаясь губами к шее Кэти, скользя руками вдоль её бёдер. - Я не имею права останавливаться, ибо тогда тебе будет еще больнее, - хрипло добавил он, встречаясь глазами с её затуманенным взглядом. Безумие... Безумие, но одно на двоих. - Прости меня... - прошептал он и резко вошел в неё. Кэтрин взвыла, пытаясь скинуть Торина с себя или самой до отказа вжаться в смятое покрывало, спасаясь от безжалостного вторжения, но у неё ничего не получилось. Он лишь яростнее входил в неё, захватчиком и господином прорывался в самую глубь её естества. Любое движение, даже тень движения причиняло дикую боль, взрывалось внутри снопом искр из острых ощущений. Её имели. Властно, требовательно и горячо, сметая преграды, разрывая в клочья все запреты и иллюзии. А она... Она отчаянно бросалась взрослой неизвестности навстречу. Такова была огненная сущность гостьи из далекого, пожирающего самого себя мира: страсть, власть, боль и похоть. Сама мысль о том, что сейчас происходит, заставляла её раздвинутые, крепко сжатые мужскими пальцами ноги ныть, а терзаемую плоть - истекать соками сладостной истомы. Отдаваться целиком, связывая раскаленными алыми нитями дух и плоть... Это была всепоглощающая бездна, мучительная и бесконечно необходимая. И девушке ничего не оставалось, как пойти навстречу Торину. Она отвечала на его толчки, ощущала внутри себя ликующую ярость победителя, чувствовала, как через каждую каплю ее чистой крови они сливаются в одно непостижимое целое. В нечто запретное, пошлое, неправильное и такое... притягательное. Торин не останавливался ни на секунду. Он не знал, каким чудом оба дотягивались до друг друга, но в эту сумасшедшую ночь ни рост, ни размер не имели значения. Она обманула его! Завлекла его в сети своей страсти. Она была слишком горячей для девственницы, но мысль о том, что он все-таки был её первым, - он, он, а не какие-то жеманные эльфики! - рождала ликование, что казалось невероятным. Он не знал, как к ней прикасаться, как себя вести. Это было слишком для него... А может быть, он просто давно не имел никаких дел с женщинами? Она хотела кончить. Расплавиться под ним, сойти с ума от наслаждения и боли, на миг сливая воедино все миры. - Не останавливайся, только не останавливайся! - почти кричала она, обхватывая его мощный торс ногами, в экстазе закидывая голову назад. И Торин не останавливался, а двигался всё быстрее и быстрее, толкая обоих к неизбежной чёрной пропасти наслаждения. Перед глазами мелькнуло небо, и луна упала вниз... Кэтрин в очередной раз выгнулась дугой... Он слишком яростно двинул бёдрами, слишком глубоко вошел. Он задел в ней точку, о существовании которой не ведала даже она сама. Казалось, он ворвался в самое нутро её души, пробил себе путь в самые загадочные и драгоценные чертоги. Ведь он был гномом и знал толк в породах, шахтах и неизведанных ему доселе глубинах. И Торин стал королем того самого тёмного, тайного и страстного места, где чувства переплетались с мускулами, а здравый смысл - с безрассудством... Тело Кэти обмякло в его стальных объятиях и, приглушенно зарычав, он излил внутрь неё свое семя. Соленый пот влажными дорожками струился вниз по горячим телам, стекал на испачканное обоими покрывало. Стыд содеянного загнанным зверем забился в его душе, и он лишь жадно поцеловал её, старясь не смотреть в глаза. Только не в эту бездну, только не падать еще глубже... Скомкав грязную простынь, Торин одним рывком выдернул её из под расслабленного тела Кэт, швыряя в другой конец комнаты. Тяжелые веки девушки неумолимо смыкались, когда она вместе с Торином погружалась в мягкие объятия пахнущей лесными травами эльфийской кровати. Прохладное одеяло, внутри гладкое и сухое, лёгким облаком укрыло их обоих от ехидно усмехающейся ночи. Луна скрылась за тучей, и комната погрузилась во мрак. Прижавшись горячей щекой к его покрытой тёмными волосами твёрдой груди, она мгновенно провалилась в глубокий, чёрный сон. Чёрный, как её внутренняя бездна... Уставший от всех переживаний, терзаний, сомнений и опасных приключений, гном тоже погрузился в спасительный сон. Ему снились родные чертоги Эребора и леди Кэти в королевской одежде и тяжелой алмазной короне, одиноко сидевшая на целой горе из золота. Она в растерянности хваталась то за одно, то за другое украшение, не зная, что выбрать. - Я не могу выбрать, Торин! - чуть не плача, обращалась к нему она. - Бери всё... - услышал он собственный голос, и увидел как его руки подняли с каменного пола золотое украшение с крупным бриллиантами и швырнули ей... Алый рассвет жидкими красками растекался по тёмному небу, проникая в комнату и бросая свои кровавые лучи на королевское лицо Дубощита. Резко распахнув свои яркие глаза, он осторожно отодвинулся от мирно спящей у него под боком девушки. Он попытался её разбудить, но она лишь что-то сонно пробормотала и отвернулась на другой бок, с головой укрываясь одеялом от солнца. Он медленно начал одеваться, бросая на кровать тяжелые взгляды. Звон кольчуги не разбудил её, так же как и его тяжелые шаги и горячий поцелуй на полураскрытых губах. - Дай поспать, прошу тебя... - нахмурившись, не открывая глаз, отмахнулась от него она. Торин тяжело вздохнул. Казалось, чтo ночь вытянула из него душу, расколола его сердце напополам. И теперь ему ничего не оставалось, как превратиться в камень. В последний раз посмотрев на сладко спящую Кэтрин, он тихонько вышел за дверь...