Defunctus

Воздух улыбкой твоею согрет, Здесь грусти разлиты озера… Найти твой пытаюсь невидимый след, Пытаюсь услышать хоть слово… 27 мая 2007 года. Надежда.

Окита-сан никогда не позволял о себе заботиться, лишь рассеянно улыбался и заверял, что всё в порядке. Окита - сан всегда старался казаться сильным, будто бы и не было никакой болезни, снедающей его жизнь по крупицам, раздирающей горло и лёгкие нестерпимой болью. Окита-сан до безумия любил хризантемы, поэтому постоянно дарил их малышке Чизуру, приговаривая, что самая красивая гейша столицы подобна этим цветам. А потом смеялся, глядя на ту самую гейшу, облачённую в мужские одежды. Окита-сан очень любил детей – члены отряда шинсенгуми часто видели его, окружённого «стайкой» детишек. Он и сам недалеко ушёл – в свои двадцать один он оставался всё таким же ребёнком, которого когда-то привела в додзе старшая сестра. Окита-сан никогда не понимал цену жизни – Чизуру до сих пор помнит, с какой лёгкостью он обещал убить её. Пусть и в шутку, но Окита-сан говорил это так легко и естественно, что становилось страшно до жути. Окита-сан был потрясающим мечником – с ним мог сравниться лишь Сайто-сан. Поэтому Чизуру старалась внимательно наблюдать за их показательными боями, пытаясь запомнить хоть что-нибудь, чтобы потом под едкие замечания Соджи неуклюже повторять. Окита-сан страшно любил выпить – шумно, весело и масштабно. Так, чтобы вся улица красных фонарей в Эдо ещё долго помнила их громогласную компанию, сметающую всё на своём пути. Окита-сан жил своими друзьями – сидя в шумной компании командиров подразделений, он будто бы оживал, сбрасывая кандалы болезни. Чизуру частенько замечала, как из его глаз пропадает до боли понятная ей обречённость, сменяясь безудержной радостью и желанием жить. В трапезной до сих пор раздаются отголоски его смеха… ________________________________ Зажечь свечи, потухшие от лёгкого порыва ветра. Смахнуть давно застывший воск с деревянной панели. Заглянув в изумрудные глаза, легонько улыбнуться, чтобы после представить ответную улыбку. Аккуратно коснуться рукояти катаны, чтобы после чуть воровато обернуться и вглядеться в абсолютно пустой дворик рядом с храмом – Окита-сан ненавидел, когда кто-то трогал его меч. Чизуру виновато смотрит в пол, будто бы представляя шутливые угрозы командира первого подразделения и лёгкое касание тёплой рукой собственных волос – он часто так делал, когда злился или же наоборот, рассказывал что-то. Чизуру смотрит на единственную сохранившуюся фотографию Окиты-сана и снова улыбается. Окита-сан терпеть не мог, когда она слишком сильно за него волновалась.