Освежись, мальчик, я выросла!

Включите Уматурман — Налей мне

Маринетт в истерике бежала по улице. Людей было, естесственно, мало, ведь все на работе. В голове отрывками всплывали моменты того дня. — Ричард, нет! — вскрикнула синеволосая. Пуля попала в живот животного. Собака пала на глазах у своей хозяйки. Конец… Девушка закрыла рукой глаза. Она бежала в такое, которое никто не знал. А может и знали. Что можно ожидать от этих зверей? Маринетт не верила: завтра год со смерти её любимого существа. Её солнца. — Рич, зайка, отдай мне газету! — щенок прыгал из стороны в стороны, рыча. В зубах его была пищащая газета. Маринетт громко смеялась над ним, сидя на коленях и пытаясь отнять у собаки игрушку, — Ричард! Ну пожалуйста! Поворот — и вот виднеется кладбище животных. Дюпен-Чен останавливается; её сердце выпрыгивает из груди, а глаза не желают ничего лучшего. Дыхание не хочет восстанавливаться. Девушка подходит к ближайшей могиле и смотрит на мраморное надгробие. Там чётко вырезан спаниэль, смотрящий в даль, и надпись, гласящая: Джек, ты в нашей душе, навсегда. Маринетт утирает слёзы. Она помнит эту собаку. Джек был жизнерадостным псом, который всех любил. Но… Маринетт сидела на диване вместе со своим псом. Ричард мирно лежал, склоня голову вниз. По телевизору показывали скучные новости, пока Дюпен-Чен не услышала краем уха ужасающую весть: — …многие известные люди подписали петицию об убийстве собак, представляющую огромную опасность для городов. К таким породам относятся немецкая овчарка, питбуль, доберман… — полный список Маринетт не могла слышать, да и не хотелось. Девушке хотелось только врезать тем мразям, которые подписали этот закон — … если собака данных пород появится на улице без намордника, полностью ограничивающего движения морды, она будет застрелена без предупреждения. Петицию подписали Мишель Кёрн, Адрииан Агрест, Лила Росси… — у Маринетт перехватилось дыхание и девушка замерла. Пройдя дальше, девушка увидела множество известных ей собак. Они были похоронены под красивыми надгробиями. В середине кладбища была лестница, ведущая к основной могиле. Почему же её сделали основной? Каждый день там появлялось множество цветов, костей, подушек и собачьих игрушек. На большом белом надгробии высечена надпись, гласящая «Вильхонс Дар Ве Ричардос гром* — уникальная собака, спасшая тысячи жизней. Покойся с миром, ты был нашим героем, и будешь им всегда.» Маринетт не смогла сдержать слёз. Её маленький щеночек, которого, кажется, она завела совсем недавно, стал героем. И героически погиб. — Вот Маринетт, выбирайте. Они очень активны и прекрасно подходят для работы, — произнёс заводчик, подходя к вольерам. В вольерах радостно гавкали множество одинаковых, на первый взгляд, собак. — Спасибо, месье. Я задержусь на несколько часов, а вы пока можете идти, — мужчина послушно удалился, а девушка стала наблюдать за собаками. Они опирались на прутья, бегали, кусали друг друга за хвосты. Причём щенки были совершенно разные, со своей изюминкой. Пройдя по всем вольерам, Маринетт наткнулась на маленького, месячного щеночка. Он лежал вдали от всех, положив голову на лапы, и смотрел в одну точку. Нет, в нём определённо было что-то не так. Синеволосая обратилась к заводчику, сидящему за столом. — Месье, а не подскажете, что это за собака? — спросила Маринетт, указывая на того щенка. — А, это? Это немецкая овчарка отстранена от всех. Дело в том, что он в детстве получил психическую травму, его мать задавила машина. Не все верят, но всё же. — А знаете, давайте я его возьму. — Хорошо. Общая цена щенка со всему документами — 1 253 евро. Готовы выкупить? — Да.

Тем временем в отеле

— Блять, Агрест, что ты ей сделал? — Все собрались в номере синеволосой. Марко дико психовал. На улице уже вечер, а Маринетт всё нет. — Что я сделал? Ты вкурсе что у меня из-за неё сотресение мозга?! Нахрен она мне нужна! — прошипел Адриан. Лила пыталась его успокоить, но ничего не выходило. — Значит так, — серьёзным тоном сказал шатен, — Если с ней что-то случится, я подаю заявление в суд на тебя! — За что? — За домогательство! Ты понимаешь, что она никогда не сбегала, не шлялась где-то, не пила вообще? А сейчас её нигде нет! Вообще нигде! Я всё обзвонил! — Ну твоя жена ты и разб… — ДА НЕ ЖЕНА ОНА МНЕ! ЭТА РАБОЧИЕ ПАСПОРТА, ПОНИМАЕШЬ?! — Ну, а я то что сделаю? Время ночь, её не найдёшь нигде… — Да, Адрианчик прав! — вмешалась Лила, — Пускай она вообще пропадёт лучше! — Слышь ты шавка подзаборная, — зашипел Марко и сжал кулаки, — ты нихуя не сделала, а она спасла тысячи жизней, если не миллионы. СУКА ТОЛЬКО ЕБАТЬСЯ МОЖЕШЬ! ТВАРЬ! ЭТО ВЫ ЕЁ ДОВЕЛИ! Парень ударил кулаком стену и ушёл. Ему нужно всё обдумать.